Hiraeth. Point of no Return

Долгая ночь казалась Хосоку бесконечной, потому что время в один момент превратилось в тягучую субстанцию, вялотекущую в пространстве. Он кидает взгляд на часы, где было показано четыре утра, и присутствовало стойкое ощущение, что час назад время показывало те же самые цифры. Переживая момент с потерей контроля из раза в раз, перематывая это в своей голове, тем самым обрекая себя на какой-то сеанс самомазохизма, Хосок начинает испытывать к себе лютую ненависть, а вместе с ней ненависть к людям, которые стали виновниками мутировавшего гена. Хосок не ломится в комнату, где находился Чимин, он ценит его личное пространство, поэтому садится рядом с дверью, как преданный пес, ждущий своего хозяина столько, сколько потребуется. Иногда сон настигал Хосока, он видел сумбурные и хаотичные кошмары, но быстро просыпался, боясь, что Чимин уже ушел, так и ничего не сказав. Настоящие чувства, которые Хосок испытывал по отношению к Чимину никогда не были фальшивыми, поэтому и боль была осязаемой, настоящей и режущей по самым опасным точкам. Казалось, что Чимин спит, но на деле он пытается абстрагироваться от происходящего, самостоятельно загоняя себя в угол, нахождение в котором было самым приемлемым в данный момент. Обожженная рука ныла целую ночь, не позволяя нормально лечь, чтобы не болела спина из-за неудобного положения тела. Чимин глотает слезы и обиду, пропуская через себя последние события, понимая, что озлоблен далеко не на то, что Хосок его обжег. Они оба не знают, как контролировать свои способности, Чимин так вообще боится их проявлять, поэтому дремлющая в нем сила негативно сказывается на его физическом состоянии, понижая градус тела, заставляя носить теплые вещи даже в теплый сезон. Хосок пытался управлять огнем, у него пару раз получалось, а Чимин поражался незамысловатым огненным фигуркам так красиво витающим в воздухе, но все равно в них самих находится что-то более неуправляемое и опасное, чего боятся даже они сами. И Чимин прекрасно отдает отчет себе в этом, поэтому обида, поселившаяся в нем, дав корни, указала на то, что по большей части Чимин злится на то, что Хосок на протяжении нескольких месяцев скрывал от него столь важную информацию, держа за дурака. Для Чимина доверие — стержень всего, это фундамент любых отношений, а Хосок не только разрушил этот фундамент, а превратил в пыль, не оставляя ни малейшего шанса на мало-мальский разговор. Все эти секреты, тайны — это все Чимину чуждо, он относится к подобным вещам крайне негативно, а Хосок прекрасно зная это, все равно сделал все по-своему, уничтожив и без того пошатнувшиеся отношения между ними. Утро выдается крайне поганым, невыспавшийся Чимин, выходит из своей комнаты, замечая на полу Хосока, который в полусидячем положении тихо сопит, опустив голову, но он быстро просыпается, когда слышит громкий хлопок закрывающейся двери в спальню. Чимин делает вид, что не замечает его вовсе, игнорирует любую попытку поговорить, и молчаливо добавляет несколько ложек кофе себе в кружку, обильно заливая это все кипятком. — Я тебе все уже сказал вчера, Хосок, — небрежно кидает Чимин, после первых глотков кофе, начиная искать аптечку для того, чтобы перевязать себе руку. Он конечно мог это сделать еще ночью, но был настолько разбит, но предпочел терпеть боль, наплевав на то, что ожог следует все же обработать. Особенно если учесть тот факт, что у Чимина есть кое-какие познания в оказании первой помощи, потому что он уже как год работает в подпольной больнице, делая перевязки людям, которые не могут получить медпомощь в обычных медпунктах из-за отсутствия страховки. Таким образом Чимин частично относит себя к людям, которые выступают против угнетения и ущемления других, хотя абсолютно против, чтобы Хосок вернул таким людям право на мирное существование. Однако Чимина можно понять, потому что помогать он конечно любит, но делает это из-за того, что у него выбора просто-напросто нет. У него нет возможности устроиться на стабильную официальную работу, нет права получить знания в учебном заведении. Вместо этого он осел на подпольной работенке, подумав о том, что заработок есть и на том спасибо. — Значит, это все? — подводит итог Хосок, наблюдая за тем, как Чимин самостоятельно пытается после нанесения мази забинтовать травмированную руку. Страшно его касаться после того, что произошло, но Хосок пересиливает себя, потому что помочь ему хочется больше. Он осторожно подходит к Чимину, который инстинктивно тянется к нему, но во время останавливается, опуская взгляд на плохо перевязанную руку. — Дай я тебе хотя бы помогу, — тихо проговаривает Хосок, отрезая новый кусок бинта, убирая предыдущий. Он с ювелирной аккуратностью делает пару оборотов вокруг травмированной кожи, переплетая две полоски бинта между собой, чтобы повязка крепко держалась. Чимин в эту секунду наслаждается последними секундами, проведенными рядом с Хосоком, ему до ужаса страшно его отпускать, но знает, что если они сейчас поговорят, то ни к какому общему мнению не придут, а лишь еще больше поссорятся. Наверное, им нужно время, просто время, и кажется, Чимин говорит это вслух. Расставание всегда сложно, особенно когда осознаешь, что буквально один разговор был в силах все исправить, но Хосок не хотел признаваться, а Чимин просто терпел, надеясь на то, что проблема разрешится сама. Как оказалось, не разрешилась, и теперь они стоят на кухне, потерянно смотря друг на друга, а в глазах читается онемевший ужас, потому что они еще никогда до этого не расставались. — Это все, Хосок, — Чимин пересиливает себя, чтобы отстраниться, предварительно неловко высвобождая свою руку из рук Хосока, которые будто цеплялись за последнюю надежду. — Нам действительно нужно время, чтобы все переосмыслить. Нам уже не по восемнадцать лет, как раньше, и я вижу, как меняешься ты, как меняюсь я, и наши характеры абсолютно разные. Я знаю, что я не смогу тебя отговорить, но и доверять я тебе тоже пока не могу, потому что теперь каждое твое слово, поступок, задержка на работе будут вызывать у меня лишь одну панику и дополнительные вопросы, а я не хочу этого. Ты обманул меня, хотя прекрасно знаешь, как я отношусь ко лжи. Мне плевать на то, что ты меня обжег, я понимаю, как ты не умеешь управлять своими силами, но это расследование, эта ложь на протяжении целых двух месяцев — это сильнее меня, — перед тем, как уйти обратно к себе в комнату, чтобы начать собираться на работу, Чимин ласково произносит, — будь осторожен, Хосок, — и нежно целует в лоб напоследок, оставляя за собой лишь горечь потери и сожалений. Хосок еще какое-то время стоит на кухне с растерянным видом, не зная, как и реагировать на то, что происходит. У него будто от души кусок огромный оторвали, растоптали и выкинули на помойку, не давая и шанса все исправить. Немой крик, что застрял в горле сопровождается мерзким чувством одиночества, внезапно настигшим его, а холодная костлявая рука тянется к сердцу, сильно его сжимая, заставляя испытывать ни с чем не сравнимую боль. Если именно так и прерывается особая связь, то Хосок больше не хочет ничего чувствовать. Чимин уходит на работу спустя минут двадцать, он быстро накинул на себя рабочую форму голубого цвета, поверх, как всегда, повязал шарф и куртку теплую надел, чтобы не было так холодно в это осеннее утро, а Хосок, как потерянный ребенок среди огромной безликой толпы, все еще стоит на кухне, пытаясь все переосмыслить. Сбор вещей происходит, как в тумане. У Хосока память отличная, поэтому даже с каждой безделушкой у него незамедлительная ассоциация происходит, ударяя по истерзанной душе плетью в очередной раз. Несчастный кулон, безвольно висящий на самодельной подставке для бижутерии возвращает Хосока в их первое с Чимином свидание, когда они гуляли по улицам Гетто, абсолютно не замечая того, что происходит вокруг. Надо же так раствориться в человеке, влюбиться в него, что мир вокруг действительно становится красивее, а грязные кварталы, гнетущие здания и озлобленные люди нисколько не уничтожают атмосферу происходящего. Или старый дигитальный альбом, где собраны всех их совместные селфи, сделанные с первого момента их встречи, а когда Хосок находит вкладку с фотографиями, где Чимин фотографировал его в домашней обстановке, то от подобных случайных не постановочных снимков сердце пропускает пару ударов из-за того, что Хосок осознает, что сам все это потерял. Чимина, его доверие, их связь, их отношения, но настаивать он не собирается, потому что им действительно обоим нужно какое-то время для того, чтобы пережить ситуацию в одиночестве. Чонгуку семнадцать и он жаждет приключений больше всего на свете. И скорей всего это стало причиной того, что он ввязался в авантюру вместе с отставным детективом и незнакомым парнем, на встречу с которым собирается. Вообще проделать огромный путь из Верхнего Города в Гетто много чего стоит. Хотя бы взять цену за поездку. Чонгуку пришлось отдать свой новомодный гаджет, который умеет имитировать голоса всех известных людей, в качестве оплаты, ворчливому водителю в возрасте и со смешной кепкой набекрень. Когда Чонгук садился в кузов старенького грузовика вместе с другими людьми, которые желали оказаться в Гетто, то он даже не имел понятия о том, каким маршрутом они поедут. Это только в пути, когда дорога казалась бесконечной, он подслушал разговор какой-то парочки, которая обсуждала то, что от Верхнего Города они ожидали большего, и не стоило париться в кабине грузовика, проезжая через недостроенные тоннели, которые считаются заваленными и никому ненужными. Оказывается, что есть между Гетто и Новым Миром одна лазейка, о которой знает очень маленькое количество людей, да и в Гетто поездки в Новый Мир не возбраняются, поэтому неудивительно, что нелегальные поездки становятся все более популярными. Пару десятков лет назад огромный тоннель — был масштабным проектом-экспериментом в ходе которого хотели построить подземный город. Однако проект загнулся еще на стадии производства, его признали слишком дорогим и бесполезным, вырытый тоннель замуровали, но не рассчитали только одного: что в будущем именно тоннель станет частью огромного Гетто, а люди захотят прорваться через него. Некогда забытый проект, на который не обращают вовсе внимания, считая это лишь уродливой постройкой где-то на отшибе, является мостом между двумя классами людей. Чонгук чувствует себя в этой странной компашке абсолютно чужим, ведь только он один здесь с паспортом гражданина Нового Мира, только он один едет в Гетто чтобы не оказаться дома, а наоборот, чтобы из этого дома сбежать, да и признать, пахнет от него намного приятней, чем от других. Проезжать тот самый тоннель было довольно-таки страшно, особенно наслушавшись историй о том, что он может обрушиться в любой момент, и их завалит на смерть. У Чонгука нет в планах помирать раньше времени, у него слишком огромный потенциал и цели, которым может позавидовать любой правитель, поэтому он не теряет своего оптимизма на протяжении всей поездки. Спустя четыре часа маринования, грузовик, наполненный нелегалами из Гетто, тормозит с присущим ему раздражающим звуком, и Чонгук очень надеется, что они приехали, а не сделали обычную остановку, чтобы размять ноги. Ему то вообще не до остановок, родители, если узнают, что их единственный сыночек отправился в неблагополучный город, сами сделают его жизнь крайне неблагополучной, а алиби у Чонгука лишь на пару дней есть, поэтому нужно действовать быстро. Он вылезает из кузова грузовика, сладко потягиваясь, осознавая, как приятно опять стоять на ногах, вытянуть их, а не сидеть, склонившись в три погибели, потому что людей там было крайне много, а места крайне мало. Сейчас Чонгук вновь замечает насколько люди из Нового Мира и Гетто все же отличаются. Ясное дело влияют уровень жизнь, зарплата, качество вещей, но смотря на то, как они донашивают одежду, на которой уже появились дыры, зашитые заплатками, у Чонгука неприятный ком внутри разрастается. В Новом Мире все только и говорят о том, что человечество практически достигло идиллии, оно восстало и восстановилось после катаклизмов, теперь оно готово идти ногу в ногу с прогрессом, но за этими сладострастными речами никто не хочет замечать, что огромная часть людей отрезана от всего мира, лишь потому, что им не повезло родиться с серебряной ложкой во рту. От этого становится мерзко, и чтобы отвлечься от этих мыслей, Чонгук затыкает уши беспроводными наушниками, врубая музыку на полную мощность, и начинает свой путь до места встречи. С водителем грузовика он не прощается, потому что знает, что встретится с ним на этом же месте спустя сутки. Чонгук успел проклясть свой навигатор сто раз, пока пытался найти кафе, в котором они собирались встретиться с неким Хосоком. За время своего путешествия по Гетто, Чонгук часто спорил с навигатором, который каждый раз направлял его в неверном направлении. Это начинало раздражать, а Чонгук хотел выкинуть это создание ада куда подальше и начать расспрашивать местных о том, как дойти до определенного заведения. К слову о них. Местные Чонгука немного пугали, да и выглядел он, как белая ворона, не понятно, что забывшая в этом месте. Его только одна меховая куртка, в которой он приехал, стоит, как несколько зарплат обычного работника на фабрике, а в сумке столько гаджетов, что узнай об этом прохожие, сразу бы ограбили. Чонгук поправляет очки, что успели спасть на нос после внезапного столкновения с незнакомой девушкой, попутно проверяя карманы на наличие всех своих вещей. Вдруг она врезалась в него не случайно, но как оказалось случайно, и Чонгук облегченно выдыхает. Находиться на улицах Гетто непривычно. Людей много, они все угрюмые и суровые, потрепанные жизнью, а воздух кажется таким отравленным, что Чонгуку в один момент становится тяжело дышать. Много дыма, пара, вони, что зловонно распространяется по всем улицам — все это Чонгук забудет не скоро. Запах будто въедается в его кожу, прожигая ее. Гетто похож на огромный улей, где здание на здании, толком нет никакой архитектуры, которая может поразить своими масштабами, если только небоскреб Elision Incorporated выделяется на фоне остальных, который видно, наверное, из каждой части Гетто. Различные вывески так и манят попробовать что-то незаконное, но Чонгук не ведется, хотя прекрасно понимает, что здесь у него про возраст никто спрашивать не будет — главное, чтобы были деньги. Получается, что Чонгук может попробовать сейчас все, что ему хочется. Хоть пиво, хоть сигареты, хоть проститутку или какие-нибудь азартные игры. Развлечений здесь на каждом шагу, и создается впечатление, что люди здесь ведут праздный образ жизни, но на деле подобные вещи им помогают лишь на время убежать от огромного количества проблем. Запереться в борделе с проституткой, предаваясь плотским утехам или проиграть всю свою зарплату, предварительно напившись в дешевом баре. Когда Хосок замечает Чонгука в кафе, который чуть растерянно, но не менее эффектно входит в кафе, то у него глаза на лоб лезут от того, что он видит перед собой. Вычурный подросток, разодевшийся, как на прием к президенту, выдыхает сладкий пар куда-то в воздух, попутно пытаясь найти того, с кем у него назначена встреча. Хосок думает про себя, что апокалипсис уничтожил половину человечества, стерев с лица земли несколько континентов, а вот хипстеров и вейп уничтожить почему-то не смог. Он подзывает Чонгука к себе, потому что догадывается о том, что подросток явно не знает о том, с кем у него назначена встреча. Чанёль, скорей всего, сказал имя, время и место, а фотографию прислать не удосужился, да и по реакции Чонгука было понятно, что Хосока он видит в первый раз. — Уф, еле я нашел это кафе, — плюхаясь на жесткий стул, устало произносит Чонгук, кидая свою небольшую сумку рядом. Он своим внешним видом явно привлекает внимание, а Хосока это чуть-чуть напрягает. — Чонгук, я полагаю, — Хосок протягивает руку в качестве приветствия, произнося свое имя, замечая на запястье собеседника несколько дорогих безделушек по типу браслетов с различными маленькими брелками, а на изящных пальцах красовалось несколько колец из белого золота. Чонгук улыбается во все тридцать два, лезет в меню, сразу пытаясь найти раздел с алкоголем. Он слишком долго ждал, чтобы оказаться в подобном месте и теперь сдерживаться не будет, однако Хосок быстро тормозит его. — Мы здесь с тобой по делу, не привлекай к себе слишком много внимания и не заказывай пока ничего, — у Хосока крайне отвратное настроение сейчас, он за Чимина переживает всем сердцем, но вместо этого нянчится с подростком, который с первых же секунд получает статус непоседы. Им будет сложно сотрудничать, но Хосоку хочется верить, что управу он точно найдет, да и хочется оправдать все свои потери из-за этого расследования, добившись результата. Чонгук создает впечатление любопытного ребенка, который смотрит на многие вещи, видимо, сквозь розовые очки, а его рассеянность внимания немного напрягает Хосока, приходилось несколько пару раз щелкать пальцами перед носом подростка, который внимательно изучал колоритных жителей Гетто. Было видно, что ему это все в диковинку, а речи Хосока пока его мало затрагивают. И этого Хосок боялся, потому что не хотел два месяца долго расследования пустить коту под хвост, вся эта затея с разоблачением стоила ему расставания с Чимином. На какое-то время Хосок даже задумывается о том, где он может быть, пытается представить место и действия, обычно получалось из-за их особой связи, но сейчас пустота. И это ощущение опустошенности ничем невозможно заполнить, потому что дыра настолько глубокая и зияющая, что она затягивает в эту пучину безысходности, не давая шанса выкарабкаться обратно. — Давай ты не будешь отвлекаться, — устало просит Хосок, когда Чонгук в очередной раз пялится на татуированную девушку, агрессивно флиртующую одновременно с двумя парнями. — У нас тут важное дело, как никак. Ты меня слушаешь вообще? — Да, — коротко отвечает Чонгук, но взгляда на Хосока не переводит, ведь происходящее вокруг намного интересней. — И что же я сказал? Чонгук поворачивается корпусом обратно к Хосоку, пристально смотрит на него, поправляя очки, а потом выдает, — ты уже минут десять говоришь о том, что это расследование едва ли не дело твоей жизни, а все что ты имеешь — это пару имен, включая меня и моих родителей, и тебя раздражает, что все документы и файлы, относящиеся к твоему делу — исчезли или уничтожены. Ах да, ты еще постоянно просишь, чтобы я не отвлекался, но поверь, у меня все внимание направлено на тебя, а людей я просто рассматриваю в качестве интереса, потому что люблю собирать новую информацию, — после этих слов Чонгук коротко улыбается, сверля Хосока взглядом, но не ради того, чтобы поглумиться, а ради того, чтобы показать, что он его прекрасно слышал и каждое слово успел запомнить в своей голове. Несмотря на свой возраст, на поведение непоседливого мальчишки и внешний вид аля хипстер во все красе, Чонгук очень умный и толковый парень, который по результатам обогнал всех в своей школе, а главный университет страны в нем заинтересован, как в уникальном кадре для обучения. Его интеллект не поддается никаким разумным объяснениям, а то, что он умеет делать, как умеет собирать информацию ставит под вопрос его реальный возраст. Таких одаренных людей довольно-таки мало, но именно благодаря им Новый Мир сейчас существует, благодаря технологиям, которые они развили, прогресс который опять запустили. У Чонгука золотое будущее, но он предпочитает свой ум растрачивать на абсолютно другие вещи, потому что ему интересно буквально все, а сидеть и зубрить какой-то конспект намного скучнее, чем быть участником настоящего расследования. — Но я тебе скажу, что не все документы были уничтожены, — Чонгук выдерживает паузу, а Хосок не понимает зачем. Для чего эти напряженные моменты, как в дешевых фильмах, — дело в том, что мои родители все же сохранили кое-какую информацию о том проекте в своих личных файлах, что находятся в их рабочих кабинетах. Я думаю, что если я смогу получить к ним доступ, то мы сможем получить больше имен или хотя бы понять, в каком направлении нам двигаться дальше. Я пытался до приезда сюда получить доступ к их компьютерам, но мне нужно чуть больше времени. Значит Чанёль действительно умеет искать нужных людей, когда потребуется. У Хосока внутри вновь благодарность зарождается к детективу, с которым он вел это дело на протяжении какого-то времени, и уважение к Чонгуку, который оказывается довольно-таки мозговитым парнем. — Ты можешь отправиться со мной в столицу, чтобы мы смогли продолжить расследование, но сначала я хочу все же попробовать ваше местное пиво. Никогда не пробовал алкоголь, так интересно, — Чонгук восторженно хлопает в ладоши, вскакивает со своего места, чтобы подойти к автоматическому столику заказов, где система в принципе не спрашивала возраст, когда выбираешь алкогольное меню. Этот город Чонгуку начинает нравиться, а Хосок все это время сидит в полной прострации, не зная, что делать. С одной стороны, он может направиться в столицу, чтобы продолжить расследование и найти больше информации по делу, быстрее с этим закончить, и потом начать налаживать свою личную жизнь, но с другой стороны ему так не хочется уезжать далеко от Чимина, даже несмотря на то, что они в ссоре. И это решение настолько сложное, что Хосок начинает немного раздражаться из-за того, что какой-то подросток ставит перед ним такой сложный выбор. А еще Хосоку кажется, что за ним кто-то следит, но скорей всего это случайный завсегдатай этого заведения, а Чанёль со своим профессиональным опытом все же смог привить немного паранойи.