V
6 сентября 2018 г., 15:34
После знакомства с Сокджином прошло уже около пяти дней, и в течение этого времени Хосок смог осознать насколько Сокджин и Тэхён разные, но при этом по какой-то неведомой причине находятся на одной волне, создавая понятную лишь только им двоим атмосферу. Поскольку Хосоку и Чонгуку больше некуда было идти, Тэхён настоял на том, чтобы они остались у них на какое-то время. Отказываться было крайне глупо и нелогично, поэтому ответ не заставил себя долго ждать.
Дом, в котором они жили не был похож на остальные. Первая причина в том, что он находился едва ли не за чертой Гетто, в так называемом пригороде. Отдельный двухэтажный дом, огороженный высоким забором, что скрывал небольшой красивый сад внутри, за которым Тэхён бережно ухаживал. Он был действительно сторонником природы, холил и лелеял каждую веточку, к которой прикасался, каждый цветок он тщательно оберегал от внешних раздражителей. Но не эта причина стала истинным удивлением, вот вторая заставила удивиться как Хосока, так и Чонгука, который с присущим им ребячеством и детским любопытством начал рассматривать живого кота, который обитал в доме. Он был красив — чистого белого цвета, пушистый и теплый, как зефир или невесомое облако. Таких чудес никто не ожидал, потому что животные являются редкостью в Новом Мире, не каждый состоятельный человек может себе позволить купить даже маленького хомячка, чтобы радовал глаз своим присутствием, а тут настоящий живой кот путается под ногами, мяукает и заинтересованно рассматривает новых гостей. Чонгук, когда его увидел, сначала боялся потрогать, думая, что кот или царапнет его или зашипит, а еще страх причинить живому существу незаслуженную боль, поэтому Чонгук касается его осторожно, быстро одергивая руку, а потом искренне улыбается, смотря за реакцией кота. Привыкнуть сразу носить его на руках, гладить уверенно, как это делали Тэхён или Сокджин, было сложно. Ни Чонгук, ни Хосок в жизни животных так близко не видели, а тут кот сам идет на контакт, ластится, трется о ноги, требуя к себе внимания.
Пока Чонгук пытался перебороть свой страх и нормально погладить кота, Хосок задумался о том, что все, что он делает сейчас точно бы понравилось Чимину. Несмотря на свою замкнутость, он действительно хочет познавать мир, но боится в силу своих способностей и интроверсии, его постоянно нужно раскачивать на какие-то действия. Нет, Хосок не устает от этого, он просто волнуется, что сейчас Чимин абсолютно один и неизвестно, что переживает. Связь начинает ослабевать, даже метка, что раньше была яркой и броской, сейчас заметно бледнеет, но Хосок ничего сделать не может. И выйти из дома, чтобы погулять тоже не может спокойно, потому что после того, что передавали по новостям на счет грузовика и водителя, который переправлял людей в столицу, у Сокджина возникли подозрения, что за Хосоком или Чонгуком могут охотиться головорезы других банд, не желая раскрывать секреты эксперимента. Все это понятно, как ясный день, только проблема заключается в том, чтобы понять, кто эти люди и какие цели преследуют. Из-за этого Сокджин ходит по дому более хмурым, чем обычно, часто с кем-то переговаривает по телефону, а на вопрос, как прошла встреча в полицейском участке, где пришлось врать почему Хосок так и не был пойман, Сокджин молчит, сразу переводя тему.
Хосока волнует и эта ситуация, и ситуация с Чимином, до которого даже не дозвониться. В один момент выдержка приказала долго жить, а эмоции все же начали преобладать над разумом, что привело к попытке поговорить с Чимином ночью. Однако на другом проводе робот безжизненным голосом абсолютно равнодушно информирует о том, что абонент недоступен или занес в черный список. Вообще такое поведение очень похоже на Чимина, видимо его слишком задело то, что Хосок занимался расследованием в тайне от него. В один момент незнание стало настолько невыносимым, что Хосок, как какой-то подросток, ночью выбирается из дома через окно, направляясь в город, чтобы хотя бы взглянуть на свои родные окна, чтобы стать чуть ближе к Чимину, почувствовать его мнимое присутствие.
Возвращение к Гетто сравнимо неприятной, но жизненно-необходимой процедуре, когда понимаешь, что без нее какой-нибудь орган точно откажет, но так хочется обходиться без этих болезненных моментов, что причиняют лишь дискомфорт. Светлый дом Тэхёна и Сокджина, который они строили вдвоем на протяжении нескольких лет стал настоящим оазисом для Хосока, местом, где он получил мало-мальское спокойствие. И именно таким домом хочется поделиться с каждым, кто испытывает гонения, дискриминацию и грязь в свою сторону. Пробыв там несколько дней, Хосок осознал, что сделал все правильно. Еще немного и Гетто сможет стать местом, в котором будет спокойно для других.
Улицы Гетто все такие же шумные и грязные, отдающие безнадежностью и болью людей, идущих после тяжелой работы домой. Хосок непроизвольно стал частью этой толпы, испытывая уже знакомое чувство потерянности. Даже ночью работяги трудятся за копейки, соглашаясь на самый тяжелый контракт и работая на износ. Минуя знакомые улицы и, поворачивая за угол, Хосок выходит к своему дому, свет в окне которого вовсе не горит. Чимин, скорей всего, спит, но на сердце становится чуть-чуть спокойней от мысли, что он там, в тепле и хоть в какой-то безопасности. Однако почувствовать его настроение невозможно даже сейчас, связь или ослабла окончательно или кто-то вовсе блокирует ее, не давая понять, через что проходит Чимин. Остается лишь надеяться, что он там. Подняться на нужный этаж для Хосока слишком серьезный шаг, требующий удушения своей гордости, но сделать он этого не может ввиду своего характера. Именно поэтому около часа, он как идиот простоял под окнами дома, надеясь увидеть хотя бы мельком силуэт Чимина. Но этого не происходит, и Хосок вскоре уходит с крайне паршивым настроением.
Расследование становится в тупик после того, как выясняется, что никто больше не собирается ехать через тоннели в столицу. Больше всех, разумеется, переживает Чонгук, который врет своим родителям, как никогда раньше. Ему везет в том, что они слишком занятые, чтобы контролировать своего сына постоянно, проверять его перемещение, но было заметно, что Чонгук волнуется за то, что его поездка растянулась едва ли не на неделю. Он впервые высказал свое беспокойство за завтраком, на что получает монолог от Сокджина. Казалось, что именно он лидер в их негласной банде, решает многие проблемы и дела, а еще казалось, что Хосок от этого немного бесится из-за этого, потому что расследование то его.
— Про твою ситуацию никто не забыл, Чонгук, — начинает Сокджин, мелко нарезая овощи в своем утреннем салате, — просто она требует немного больше времени на решение, чем остальные. Я думал о том, чтобы отправить тебя домой с партией цветов, которые обычно заказывает один парк из столицы, но нужно ждать, пока они составят свой заказ.
О таком варианте все слышат впервые, кроме Тэхёна, разумеется. Как оказалось, из-за того, что оранжерея в Гетто медленно, но уверенно набирает популярность благодаря тому, что растения там самые органически чистые, один небольшой парк, находящийся в Верхнем Городе, проявил свой интерес к тому, чтобы заказывать партии цветов в горшках для благоустройства ландшафта.
— Обычно туда ездит Тэхён, потому что он владелец оранжереи, но пару раз ездил и я, поэтому нас знают.
— Я думал, что единственный выход из Гетто — те тоннели, — удивленно заявляет Хосок, понимая, что многого еще не знает о Новом Мире и его нюансах.
— Торговые пути всегда были открыты, как много веков назад, так и сейчас. Столица нуждается в производстве техники, которая здесь им обходится дешевле. Какими бы они святошами не казались, никто не хочет переплачивать, а в Гетто поставляют провизию. Эти торговые отношения очень натянутые, но это единственный легальный способ попасть в Столицу. Насколько я понимаю, Чонгук может достать нужную информацию для расследования, поэтому нужно помочь ему вернуться домой, — произносит Сокджин спокойным тоном, но замечает, что после последнего инцидента с грузовиком страх быть раскрытым лишь усиливается.
Действовать нужно было быстро, чтобы быть готовым к любым обстоятельствам, которые могут возникнуть в любой момент. Хосок думает о том, как в принципе ему продолжить расследование, если он находится в таком тупике, что двигаться можно лишь назад. Однако Сокджин его быстро успокаивает, предлагая вечером наведаться в городской архив, где может быть найдена нужная информация. Несмотря на то, что Хосока до сих пор могут искать, ему на это было все равно в какой-то степени, потому что желание разобраться с этой ситуацией сильнее его.
Тэхён и Чонгук остаются дома, более того, второй высказывает свое желание познакомиться чуть ближе с миром флоры, потрогать опять растения и послушать удивительные истории о них. А Тэхёна дважды просить не нужно, потому что он всегда рад поделиться своими знаниями, которые получал в течение всей своей жизни.
То, что в самом доме Тэхёна была маленькая оранжерея не удивило никого. Там были собраны одни из самых редких растений, которые оставались едва ли не в единственном экземпляре, поэтому Тэхён сначала хотел спасти определенные виды, а уже только потом перевозить их в городскую оранжерею. Сколько бы времени не прошло, Чонгук всегда будет ходить с открытым ртом, когда видит эти чудеса природы. В мире, где правят технологии, где практически все уничтожили катаклизмы, подобные вещи заставляют даже прослезиться. В маленькой оранжерее было настолько уютно, что хотелось остаться здесь навсегда, спрятаться от проблем внешнего мира и забыться. Чонгук внимательно рассматривал каждое растение, трогая его, вслушиваясь в запах. Какие-то цветы обладали очень сильным и сладким запахом, что кружилась голова, а у других был едва ли заметный и свежий, до безумия приятный. К тому, что в оранжерее душно Чонгук привык, но это нисколько не усугубляло впечатлений и не портило их.
— Это что за цветок? — интересуется Чонгук, протягивая руку к ярко-розовым манящим лепесткам, но в ту же самую секунду получает сильный хлопок по тыльной стороне ладони от Тэхёна.
— Он ядовитый, — коротко произносит Тэхён, — это олеандр. Раньше использовался в медицине, потому что обладает определенным свойствами, но вообще он очень опасен и может вызвать остановку сердца. Когда мы с Сокджином ссоримся, я не устраиваю ему скандал, я просто кладу лепесток олеандра рядом с его едой, намекая на то, что в следующий раз, это будет в его ужине, — как оказалось Тэхён разбирается в ядах лучше, чем кто-либо. Он мастерски может смешать из растений опасную ядовитую смесь, которая приведет к смерти или наоборот смешать все в таких пропорциях, что можно будет вылечить человека. Это все слушал Чонгук с упоением, мечтая разбираться в подобных вещах так же. Теперь Тэхён ему не кажется таким уж безобидным, когда в его арсенале десятки опасных растений, которым можно найти самое разнообразное применение.
— А это что? — Чонгук указывает на небольшое зеленое растение, — тоже что-нибудь опасное, что можно использовать, чтобы парализовать врага или вызвать мучительную смерть?
— Нет, это просто сорняк, — констатирует Тэхён, вырывая уродливое и кривое растение вместе с корнем. Как оказалось, сорняки вообще не желательны в природе, потому что могут привести к вреду другим цветам, что нужно избегать в любом случае. И у Чонгука шаблон рвется, потому что он никогда не мог подумать, что растения могут быть такого вида, когда от них нужно избавляться, а не спасать, как это требуется остальным.
Еще около двух часов они провели в оранжереи, у Чонгука уже скатывался пот по лицу из-за того насколько здесь душно, но он продолжал внимательно слушать истории о каждом растении, удивляясь, как это все может знать Тэхён, когда множество подобных знаний считаются просто-напросто утерянными. Это насколько нужно любить природу, чтобы исследовать ее с нуля, обладая не таким уж и большим запасом ресурсов. Однако Тэхён не распространяется каким трудом ему далось не только познать едва ли не погибший мир, но и научиться жить в гармонии с собой, чтобы принимать себя со всеми плюсами и минусами, со всеми тараканами в голове, которые порой мешают нормально жить.
— Твоя способность тебе помогает в том, что ты делаешь? — интересуется Чонгук, усаживаясь на скамейку в центре оранжереи, где можно было наблюдать всю эту красоту с небольшого искусственного холмика.
— Отчасти. Я могу заставить цветок цвести, если мне это нужно, но он в итоге все равно завянет без должного ухода, — Тэхён замечает крайне любопытный взгляд у своего собеседника, для которого люди со способностями в диковинку. И это любопытство не уродливо, не отталкивающе, а оно направлено исключительно на познание мира, как когда-то начинал познавать Тэхён что-то незнакомое и отчасти пугающее. Все становится понятно без слов, поэтому наклонившись к сломанной палочке жасмина, что сейчас уже отцвел за лето, Тэхён поднимает ее. Он кладет палочку в свою ладонь, накрывая ее второй, и через буквально пару секунд Чонгук видит невообразимое. Цветок спящего растения начинает появляться, а после распускаться, демонстрируя всем свой красивый вид. Белый маленький цветок с симметричными лепестками, до которых так хочется дотронуться. — Это пришло ко мне не сразу. Сравнительно недавно я могу подобное делать, потому что моя способность именно геокинез, а это другое. Однако, как оказалось, способность может развиваться, как и мы сами. Удивительно, правда? — Чонгук кивает в ответ, а Тэхён вставляет в светлые волосы удивленного подростка тот самый цветок жасмина в качестве милого украшения. — Просто запомни этот момент. Это то, за что мы боремся. За что борется Хосок, потому что если у него получится добиться правосудия для нас, то и наступит гармония людей друг с другом, а потом и с природой. Это то, за что борется Сокджин, вылавливая преступников, нарушающих правила экологии и Нового Мира. Это то, за что борюсь я, ухаживая за оранжерей. И это то, за что борешься ты, потому что если тебя не волновала жизнь человечества, тебя бы тут не было. Все неслучайно происходит.
Чонгук прислушивается к этим словам, мысленно соглашаясь. Ведь он тоже хочет повлиять на изменения в этом мире, сделать его хоть чуть-чуть лучше.
Здание архива было похоже на одну огромную блеклую постройку, которая нисколько не отличалась от других построек в Гетто. Тот же серый бетон, никакой архитектуры или чего-то выдающегося. Это просто безликое здание, которое удручало тем, что вообще существует.
Сокджин проводит Хосока через черный ход внутрь, используя свой пропуск, заработанный благодаря безупречной репутации охотника за головами, но внутри все равно разрасталось неспокойное чувство о том, что его скоро могут раскрыть. Причина, почему Сокджин не хочет никому рассказывать о том, что случилось в полицейском участке до ужаса проста. Офицер полиции напрямую высказал свое недоверие по поводу отчета Сокджина и не особо верит тому, что Хосок просто взял и исчез. Это по крайней мере очень странно, если учитывать опыт Сокджина и то, что он ловил людей, которые намного опасней, чем Хосок. Наверное, было немного глупо позволять Хосоку сейчас бродить по улицам Гетто вместе с Сокджином, потому что есть вероятность быть замечеными, но правду говорить не хочется, потому что собственной гордости не понравится такой подход. Для Сокджина показать то, что он провалился — смерти равноценно, а тут сказать троим людям, что теперь он находится в неком подвешенном состоянии. Это уже слишком. Именно поэтому приходится быть крайне осторожным на данном этапе расследования.
Они проникают в одну из самых больших комнат, что находилась на нижнем этаже здания. Запах там был крайне затхлый и спертый, будто вентиляции здесь не было вовсе. Дышать тоже было сложно, но размениваться на подобное времени не было вообще. Хосок осматривается, замечает не только многочисленные дигитальные файлы, хранящиеся на носителях, но и также огромное количество папок, где находилась информация в печатном виде. Но Сокджин говорит, что все, что можно было уничтожить физически было стерто, сожжено, разорвано в пух и прах, поэтому размениваться на поиски хоть какой-то информации в этих папках вообще не стоит. Гениальные умы перестраховались, никто не хочет попасться и быть осужденным, поэтому когда корпорация столкнулась с осуждением, первое, что начали уничтожать — это все файлы участников. Только никто не подумал о том, что некоторая информация может сохраниться хотя бы из-за того, что впоследствии был принят указ клеймить детей, что родились у родителей этого эксперимента, занося их в базу данных. Сокджин начинает рыться в различных базах данных, с которыми был знаком, прося Хосока поискать еще несколько физических носителей в определенных отделах, где могут быть спрятаны досье на людей, что были причастны. Поиски усугубляло то, что у них был лимит во времени из-за того, что архив скоро закроется, более того, время от времени сюда кто-то наведывался, чтобы достать какие-то документы, поэтому приходилось прятаться за огромными стеллажам, надеясь, что не заметят.
Информация начала уже смешиваться в одну огромную непонятную кучу, требовалось сильно сосредотачиваться, чтобы понимать о чем идет речь в очередном документе. Сокджин и Хосок оседают на пол, пролистывая бесчисленное количество досье на различных людей. Половина из них уже были мертвы, как дети, так и родители. Оказывалось, что измененный ген мог стать причиной необратимых мутаций, ведущих к смерти даже детей. Некоторые не дожили до своего совершеннолетия, другие пропали без вести, никто о них не слышал давно, они никому итак не были нужны. Ознакамливаясь со всеми этими вещами, внутри свирепели чувство справедливости и желание все быстрей исправить. Это было уму непостижимо, что многие люди пропали, а никто их искать не стал, потому что они были безликими членами общества без прав. Кому нужно расследование пропажи человека, на котором стоит клеймо с рождения.
Хосок замечает, как Сокджин внимательно изучает досье какого-то парня, перечитывая одни и те же строчки раз за разом, будто пытаясь собрать пазл в одну картинку.
— Я знал его, — тихо отвечает Сокджин на немой вопрос Хосока. С экрана на них обоих смотрел молодой парень с пронзительным взглядом и необычным цветом глаз, который Хосок в своей жизни никогда не видел, — Мин Юнги. Я как-то охотился на него около полутора года назад, — Сокджин опять просматривает документ, а когда доходит до конца, где красным цветом, как приговор, было написано «Пропал без вести 03.08.2221», обреченно вздыхает, прикрывая глаза.
— Кто он? — все же не выдерживая этой мучительно траурной паузы, спрашивает Хосок.
— Его обвинили в краже дорогих медикаментов, а поскольку это тоже наказуемо, ему нужно было ответить за то, что он сделал. Поскольку полиция не могла выследить Юнги, то меня попросили его найти. Через какое-то время я его нашел, вышел на след, но как оказалось, эти медикаменты не были для него и наркоманом он не был, как я считал изначально. Юнги помогал бездомным детям, поэтому украл кое-какие лекарства, чтобы помочь им. Я понимаю, что мое дело ловить преступников, но помощь это не преступление. Он никого не убил, не ограбил банк, у него не было другого выхода. И когда Юнги показал мне этих детей, испуганных и потерянных, трясущихся при виде незнакомого человека, я понял, что должен его отпустить, — Сокджин замолкает, будто пытается собраться с мыслями и в чем-то признаться, — после этого я его не видел, но спустя несколько месяцев, как я его отпустил, Юнги со мной связался, попросил встретиться, потому что боялся кого-то. Он просил помощи, настаивая на встречи. Я должен был ждать его около оранжереи Тэхёна, но в итоге никто не пришел, а искать Юнги я не стал.
По взгляду Сокджина было заметно, что он себя корит за то, что произошло. За то, что не заподозрил что-то неладное, а просто-напросто отпустил ситуацию, быстро переключившись на свои проблемы. Юнги тогда канул в лету, стал лишь воспоминанием и человеком, которому Сокджин дал второй шанс, но которого, видимо, не смог сберечь. Нужно было что-то сказать в этот момент, как-то поддержать потерянного Сокджина, которого захлестнула волна вины за произошедшее, но Хосок понимал, чтобы он сейчас не сказал бы, это не имеет никакого значения. Сокджин слишком расстроен тем, что увидел, а разубедить его на данном этапе невозможно.
Следующие полчаса они провели в гробовом молчании, лишь изредка открывающаяся дверь архива нарушала тишину, заставляя встрепенуться. В конечном итоге долгое просматривание всех документов дает свои плоды, возвращая веру в обоих.
— Мне кажется, что это то, что нужно, — шепчет Сокджин, сохраняя файл себе на носитель, чтобы дать ознакомиться с ним Чонгуку и Тэхёну.
— Действительно? — возражает Хосок, смотря на документ. Он конечно хочет закончить расследование, но в документе написано, что один из последних ныне живущих и известных участников эксперимента живет в Пенумбре. О тех краях ходит крайне дурная слава, потому что город, погруженный в тень, что легла из-за Нового Мира на него, давно уже потерял свою прежнюю славу. — Это самоубийство. Неизвестно, кто там живет, — у Хосока кровь в жилах стынет лишь от мысли, что ему придется лично туда отправиться, потому что хочет он этого или нет, но видимо придется. О Пенумбре он знает лишь из газет и новостей, а еще знает то, что впоследствии люди оттуда бежали, поняв, что их жизнь там скоро превратится в ад. Некогда процветающий высокотехнологичный город стал никому не нужен, его отделили от остального мира, обрубив любую связь.
— Известно, что там живет некая мать некого Ким Намджуна. Смотри, она раньше участвовала в эксперименте, но после вместе с мужем бежала в Пенумбру, потому что им обещали убежище, — Сокджин аж загорается идеей разобраться со всем, даже немного настроение у него поднимается. — Ты сам знаешь, что в новостях любят лгать. Пенумбра — это как Гетто…
— Ага, только с огромными роботами и неизвестностью, — недовольно отрезает Хосок, но в голове уже пакует вещи, чтобы отправиться туда для того, чтобы найти первое живое доказательство.
Домой Сокджин и Хосок возвращаются поздно, когда луна уже светила на небосводе, озаряя собой маленькую домашнюю оранжерею. Несмотря на поздний час, все собрались в комнате, чтобы обсудить дальнейшие действия, потому что в срочном порядке нужно было решать, кто куда отправится. Конечно Чонгука можно было отправить домой вместе с кем-то в качестве подстраховки, но неизвестно, что таит в себе Пенумбра, возможно, его знания очень сильно пригодятся, если дело дойдет до работы с системой. Хосок в этом не силен, Сокджин тоже, да и Тэхён не особо горит желанием расставаться надолго со своими драгоценными растениями. Однако даже он понимал, что это придется в конечном итоге сделать, потому что иначе никак. И все внезапно встали в тупик, абсолютно не зная, как поступить и как разделиться, поэтому за решением этого вопроса провели практически всю ночь.
