Hiraeth. Point of no Return

Перелет дался Хосоку сложнее, чем он мог предположить. Несмотря на то, что самолет был оборудован довольно-таки неплохо, более того, подходил под категорию частных, где небольшой салон содержал в себе все необходимые нужды для путешествия, Хосока не покидало стойкое чувство беспокойства, которое в конечном итоге едва ли не парализовало его. Безжизненный голос автопилота каждый час повторял, как долго им остается лететь и какая погода за бортом. Обычная процедура, ничего выдающегося, но у Хосока кровь в жилах стыла от осознания, что он становится ближе к разгадке своего расследования. Однако необъяснимое волнение, которое никак не хотело униматься, заботило его намного больше, а Тэхён, заметивший потерянный взгляд своего попутчика старался вывести его на чистую воду дружелюбным разговором. Во время перелета они пришли к выводу, что не случайно оказались вместе в этом самолете, потому что несмотря на то, что знакомы относительно недавно, поняли, что их связывает, как минимум одна вещь. Соулмейты их не понимают. Хосок поведал историю о том, как желание изменить мир настолько срослось с ним, что он ничего не может с этим сделать, а Чимин просто-напросто отказывается его поддерживать, что закончилось грандиозной ссорой с расставанием. А Тэхён в ответ говорит о том, что разочаровался в Сокджине из-за того, что он не верит ни в его силы, ни в его способность самостоятельно хоть в чем-то разобраться. Это угнетает, потому что самые близкие люди отвернулись от них, поставив свои принципы выше принципов партнера, даже не позаботившись об их чувствах. Ни у кого из них нет отчего дома, по разным причинам все лишились как родителей, так и места, куда можно было вернуться в моменты потери и желания найти приют. У Хосока должен был быть Чимин, у Тэхёна Сокджин, но даже они теперь отказываются верить в то, что у их соулмейтов хоть что-то получится. Скорей всего, судьба не зря свела именно Тэхёна и Хосока, потому что они оба потерянные в этом мире, непонятные из-за своих целей. Хосок прекрасно понимает состояние Тэхёна, поэтому после разговора ему становится чуть-чуть легче. Когда они уже подлетали к аэропорту Пенумбры, Хосоку открывается с неба такой вид, который он никогда в жизни не забудет. Рассекая облака, пролетая сквозь них, Хосок видит несколько силуэтов огромных роботов, что величественно стоят, как стражи, защищающие эти земли. По тому, что солнце едва ли проглядывало, создавалось такое впечатление, что на этот город упала нескончаемая тень, не дающая Пенумбре воскреснуть и зажить заново. Этот город, как стало известно Хосоку из рассказов старого пилота, затмила столица и по своим масштабам, не давая Пенумбре развиваться даже после того, как проект закрыли. И как оказывается название города подходило под его судьбу, очень нелегкую и такую грустную. На Пенумбру не только физически падала тень из-за огромных роботов и цехов, но и в переносном смысле, когда Новый Мир поглотил развивающийся город, отобрав любой шанс на то, чтобы вернуть себе былое величие. Практически весь город тонул во мраке, были видны лишь очертания зданий, в которых раньше кипела работа, где создавалось что-то поистине масштабное и не поддающееся воображению. Теперь только одна маленькая часть Пенумбры напоминала о том, что здесь теплится хоть какая-то жизнь. Из-за того, что многие перебрались обратно на континент, город остался без нужной поддержки, поэтому многие постройки теперь не функционируют, двери во многие здания запечатаны навсегда без возможности проникнуть внутрь. И только центр Пенумбры сияет среди этой мглы, будто напоминание о том, что свет всегда побеждает. Там наверное люди не знают бед Нового Мира, потому что они к ним не относятся вообще. У них своих правила, обычаи, порядки. Абсурдные права Нового Мира им не писаны, и Хосоку кажется, что там царит гармония. Приземлившись на забытом Богом аэродроме, их встречает холодный ветер, забирающийся под одежду. Раньше Хосоку никогда не было холодно, потому что температура его тела всегда выше, чем обычно. Однако сейчас он четко ощущает некий дискомфорт то ли из-за погоды, то ли это мнимый холод из-за пронзающего сердце страха. Этот феномен Хосоку крайне непонятен, он путается из-за этого, ежится и трет горячую кожу руками, чтобы согреться. Пенумбра негостеприимная. Возможно, дело в заброшенном аэропорте, где никто их не ждет. Возможно, в погоде, а возможно все вместе. Им с Тэхёном приходится идти пешком до населенного пункта около часа, доверяя лишь одному навигатору. Где-то вдалеке они слышат пугающий скрежет металла, напоминающий дикий рык бешеного умирающего животного. Однако это тяжело шагают роботы, потому что никто не отключил у них автономную программу, поэтому время от времени они пробуждаются от искусственного сна и функционируют несколько часов, после чего вновь замирая. Вживую им пока не удалось увидеть эти гениальные творения человечества, потому что роботы находятся за пределами Пенумбры, на безопасном расстоянии, но зато шум от них стоит грандиозный. Звук будто пробирается под кожу, заставляя дрожать от паники, что вызвана чувством неизвестности. До ужаса страшно, особенно когда Хосок и Тэхён бредут в потемках, светя фонариком. Кажется, что в Пенумбре всегда темно, поэтому растений здесь крайне мало из-за недостатка солнечного света. Максимум, что можно увидеть на пути, так это силуэты голых деревьев, чьи ветви образуют витиеватые узоры, заставляющие фантазию рисовать интересные образы. От такой картины у Тэхёна быстро портится настроение, потому что он озабочен вопросом экологии и восстановлении флоры, но здесь все умерло. Если Хосоку было по большей части все равно, потому что его первостепенная задача была добраться до города, то Тэхён оглядывался по сторонам, не веря своим глазам. Они ступали по твердой мертвой земле, где жизнь даже и не думает возрождаться, а если сквозь почву проклевывается хоть какое-то растение, желая жить, то оно быстро умирает из-за недостатка необходимых минералов и солнца. Поэтому по пути им попадаются увядшие кусты, некогда пышно цветущие, мертвые стебли растений и опавшие лепестки цветов. Тэхён едва ли заставляет себя продолжать путь до цели, сражаясь с желанием остановиться и все тут облагородить. Он понимает, что это адский труд и если он этим займется, то не только подведет Хосока, но и потратит жизненно необходимые силы. Приходится быстрее перебирать ногами, сдерживая в себе слезы, что наворачиваются на глаза, но Тэхён убеждает Хосока, который смотрит на него вопросительно, что это из-за сильного ветра. Когда идешь по Пенумбре, то мозг отказывается принимать тот факт, что раньше здесь все было в огнях и жизнь била ключом. Не верится, что все эти заброшенные здания остались без хозяев, они покинуты и никто не торопится в них вернуться. Ветер залетает в разбитые окна, гуляет без спроса по комнатам, создавая пугающий гул, что мешается со звуком металла. Хочется закрыть уши, чтобы не слышать настолько жуткую симфонию, созданную без музыкальных инструментов. Кажется, что все жители Пенумбры ушли куда-то на фестиваль или шествие и обязательно вернутся сюда, но смотря на одинокие здания, на эти брошенные высотки, остается лишь согласиться с тем, что жизнь покинула эти края. Пенумбра пугает до ужаса. Она открывается с каждым пройденным метром с новой стороны, совершенно не стесняясь своего уродства. Этот заброшенный город будто списан с типичного постапокалиптического мира, где царит разруха и безнадежная борьба за выживание, а Хосок и Тэхён чувствуют себя, как в каком-то фильме, где они главные герои, что отправились на поиски приключений. На деле — до ужаса страшно, хочется спрятаться в одном из этих домов, но не факт, что небольшая комната станет убежищем, а не местом погибели. Навигатор показывает стремительно уменьшающуюся цифру до места назначения, что не может не радовать. Вдалеке виднеется заветный свет, говорящий о том, что скоро ужасающая прогулка подойдет к концу. Тэхёна все еще не отпускало увиденное во время пути, а Хосок просто хочет уже добраться до освещенных улиц, где не нужно боятся неизвестности. Когда они наконец-то пересекают черту населенной части города, то их встречает…тишина. Будто и здесь жителей нет, а только горит свет, работающий постоянно от реактора. Это необычно для Тэхёна и Хосока, которые привыкли к перенаселенным улицам Гетто, где невозможно протолкнуться. Свет в окнах горел, но там не было силуэтов людей или хотя бы малейшего намека на их присутствие. Единственное, что говорило о том, что здесь кто-то есть — так это свеженарисованный портрет какого-то мужчины лет тридцати. И самое удивительное, что по ходу исследования города, его портрет начинал встречаться все чаще. На стенах зданий, на окнах, дверях, даже на машинах, что были припаркованы. Этот человек будто был мэром Пенумбры, а если и не был, то имел огромный авторитет здесь. Подобное тоже настораживало, а Хосок и Тэхён не могли подобрать слов, чтобы выразить свои эмоции. Все это пугало, заставляя вновь крови стыть в жилах. Они минуют площадь города, где в самом центре стояла бронзовая статуя того самого человека с плакатов. Все это становилось, как минимум странно. — Что за чертовщина, — недовольно бурчит Хосок, оглядываясь по сторонам. Это невозможно, что город вымер, но свет все еще горит. Да и улицы слишком уж ухоженные, не похож этот город на заброшенный, как остальная часть Пенумбры. Остается выяснить, что случилось с его жителями. — Знаешь, раньше говорили, что если нигде нет людей, значит они в церкви, — выдвигает свое предположение Тэхён, указывая на огромное построение с массивным куполом. Это здание относительно новое, если сравнивать его с другими постройками, более того выполнено оно в совершенно другом стиле, абсолютно не вписывающимся в общий концепт этого места. Хосок смотрит недоверчиво, но выбора у них не было, поэтому приходится идти по направлению к церкви, что радости тоже не вызывало. — Угораздило нас так вляпаться опять, — Хосок уже на ходу придумывает план отступления в случае критической ситуации, а вот Тэхён настроен крайне положительно. Он будто специально ищет себе приключений, идет впереди, даже настроение у него поднялось. Это конечно очень здорово, что он опять улыбается, но неизвестно какие секреты в себе таит Пенумбра. Чем ближе они подходили к церкви, тем огромней она становилась, и когда Хосок и Тэхён стояли уже около широкой лестницы, им открылась очередная сторона Пенумбры. Церковь была выполнена в каком-то непонятном, на первый взгляд, стиле. Это не было классическое строение в готическом стиле, в нем будто были намешаны различные приемы архитектуры, чтобы показать влияние многих наций. Купол был больше похож на купол арабской мечети, а массивные колонны говорили о явном вдохновении древней Греции, витражи словно списали с Собора Парижской Богоматери. Все это не укладывалось в голове, невозможно было поверить, что эти люди смогли сочетать несочетаемое, создав нечто грандиозное. От подобного вида у Хосока и Тэхёна челюсть отвисла, потому что они не предполагали, что здесь могли увидеть подобное. Хосок толкает тяжелую дубовую дверь, пропуская вперед Тэхёна. Они уже из небольшого коридора слышат чью-то воодушевляющую речь, но поскольку слышимость здесь была не очень, то сложно было разобрать, что именно говорят. Проходя дальше, минуя холодный и темный холл, который освещали лишь пара тусклых ламп, они оказываются в огромном зале, наполненным народом. Тэхён был прав, видимо все жители пришли именно сюда, слушать речь какого-то незнакомца, но Хосок быстро его узнает. Это был тот самый человек с плакатов и чью статую они видели на площади. Его речь была эмоциональная, бурная, призывающая к чем-то, но поскольку Тэхён и Хосок зашли в середине монолога, суть они так и не уловили. Из отрывков речи оратора, можно было понять, что он добивался равноправия для всех, что каждый заслуживает жить и имеет на это право, а чертовы законы отнимают у них эту волю. Однако Пенумбра — это ключ к вечной жизни, которую он может обеспечить всем, кто встанет на его сторону. — Хосок, это какая-то секта, — шепчет Тэхён на ухо своему попутчику, испытывая дискомфорт из-за нахождения здесь. Они сидели в огромном необъятном зале, где народа было битком. На стенах висели уже знакомые портреты оратора, а все окна были зашторены. Только яркий свет освещал это помещение, не давая понять, какое время суток сейчас на самом деле. И внезапно, когда прошло минут двадцать от этой речи, оратор выпаливает, — я вижу, что у нас гости, — вдруг весь свет тухнет, и только луч прожектора дает хоть какое-то освещение, а после его направляют на сидящих Хосока и Тэхёна в самом дальнем углу на жесткой скамейке, — вы не бойтесь, поднимайтесь сюда! Вы пришли в правильное место, потому что Ким Намджун излечит вас от всех бед! — его голос дружелюбный, располагающий к себе, хочется отдать этому человеку все, что он имеет. Хосок и Тэхён как-то неуверенно поднимаются со своих мест, осознавая, что сопротивление в этом случае бесполезно, а еще они нашли того, кого искали. Чертов Ким Намджун оказывается проповедником в какой-то непонятной секте. Господи, что за ирония судьбы. Пока они шли, они ощущали, как бесчисленное количество пар глаз было устремлено именно на них. Каждый их шаг фиксировался всеми, каждый вздох, каждое движение. Хотелось что-то сказать, но язык будто в узел завязали. Тэхён лишь думает о том, что очень странно, что этот человек говорит о себе в третьем лице, да и вообще не очень положительное начало их приключения. Уже в секту какую-то попали. И если на лице Тэхёна отобразилось удивление, мешающиеся с растерянностью, то у Хосока лицо было кирпичом. Он будто собирался бросить вызов этому Ким Намджуну и его последователям. Очень глупо, конечно, но видимо, если понадобится, он сделает именно так. Поднявшись на сцену, Хосок и Тэхён сталкиваются со звенящей тишиной и ярким светом прожектора, что вел их с самого их поднятия с мест. Присутствующие замерли в ожидании чего-то, никто будто и не дышал. — Что вас привело в столь забытое место? — молчание рассекает бархатный бас Намджуна, который пытался разбавить эту обстановку. Сначала он подносит микрофон к губам Хосока, но тот упрямо молчит, после приходит очередь Тэхёна, и он не находит лучшего ответа, как, — нам нужно исцеление, — поняв из монолога Намджуна, что он может творить подобные чудеса, слова сами вырываются наружу, что способствуют бурным овациям толпы. Однако Хосок нервно поворачивает голову в сторону Тэхёна, смотрит на него испепеляющим взглядом. — И что тебе нужно исцелить? — интересуется Намджун. — Эм.э…это можно сказать Вам лично? — Тэхён находится в каком-то ступоре, потому что к такому вопросу явно не был готов. — Послушай… — Тэхён. — Послушай, Тэхён. У нас здесь нет секретов. Место Ким Намджуна — оазис для таких заблудших душ, как ваши. Вы ищите утешение, я полагаю? Вас не понимают близкие, не принимают вас и ваши интересы? Я вам открою секрет. Вы не должны скрывать свои таланты и желания. Это нормально, что вы хотите развиваться. Ведь так? — Намджун поворачивается обратно к толпе, что начинает одобрительно улюлюкать, скандируя имя Ким Намджун. Тэхён смотрит на него завороженно, понимая, что нашел человека, который смотрит не сквозь него, абсолютно не принимая, а на него, осознавая, как признание может помочь в том, чтобы принять и полюбить себя. Однако Хосока такие дешевые приемы не вдохновляют от слова совсем, поэтому он все так же стоит со слишком серьезным лицом, ожидая какого-нибудь подвоха. — Да, я хочу найти себя, — чуть неуверенно отвечает Тэхён, но ощущает, как эта толпа поддерживает его. Именно такой поддержки он хотел от Сокджина, но не получил. Напряжение растет, потому что до Хосока начинает доходить насколько Тэхён потерян, что слова какого-то второсортного проповедника могут его заставить вступить в эту секту, и его нужно спасать всеми силами. — Тэхён, ты нашел свое место. Это все не случайно, — Намджун обнимает его, так ласково и нежно, что Тэхён не верит в то, что люди в принципе могут так обниматься, а Хосок в это время недовольно закатывает глаза, скрещивая руки на груди. Их отправляют со сцены обратно в зал, выделяя два места в первом ряду. Намджун разговаривал со своими прихожанами еще около получаса, Тэхён даже начал вливаться в добродушную атмосферу, время от времени выкрикивая имя, хлопая в ладоши и слушая крайне внимательно. Когда этот балаган, по мнению Хосока, был окончен, он вскакивает со своего места, хватая за руку Тэхёна, находившегося в эйфории, и вылавливает Намджуна, который торопился скрыться за сценой. — Нам нужно поговорить, — серьезно выпаливает Хосок, но Намджун с ним и не спорит, пропускает за кулисы их первыми, проводя в свой кабинет. Хосок воровато оглядывается, когда они оказываются в просторной комнате, выполненной в классическом стиле. Замечает опять какой-то портрет того самого Ким Намджуна, несколько мониторов и огромный дубовый стол, где было скопление непонятных бумаг. Намджун усаживается в свое кресло, быстро пытаясь навести порядок, попутно извиняясь за бардак. — Мы знаем, кто ты такой, — сразу начинает Хосок, который был настроен даже немного враждебно. — Я тоже знаю, кто вы такие. Чон Хосок и Ким Тэхён, — Намджун улыбается, поведав историю о том, что следил за их передвижением с самого момента, как они прибыли в аэропорт Пенумбры, и пока они шли до населенного пункта, было время поискать их в базе данных. Такая открытость конечно настораживала, но сам факт, что он это озвучил вводил в некий диссонанс. — Для чего весь этот балаган с сектой? — интересуется Хосок, пытаясь прочесть хоть какие-то эмоции Намджуна, но это все было бесполезно. Намджун, несмотря на свое спокойствие и дружелюбность, казался Хосоку закрытой книгой. — Ох Хосок, ты такой любопытный, — Намджун смеется, но как добрый старый сосед, который вновь располагает Тэхёна к себе. — Я вижу на тебе клеймо, значит ты тоже ребенок жертв эксперимента. Может, ты поведуешь нам свою тайну, а я тебе расскажу нашу, м? Намджун глубоко вздыхает, проводя пальцем по цифрам, что уродливо отпечатались на всю жизнь над его бровью, а после чего решает расколоться, — ладно, уговорил, — так просто и без каверзных вопросов, наталкивает на определенные мысли, но Хосоку требуется информация, — все эти люди — наивны. Они стали почему-то думать, что я какое-то божество. Все началось с того, что я исцелил ребенка, который залез в старый производственный цех. Ребенок был весь в крови, он упал на какую-то балку, повредив себе бок, но поскольку Пенумбра на тот момент была уже отрезана от внешнего мира, медиков или хоть какого-нибудь захудалого медцентра у нас не было. Мне пришлось исцелить его на глазах других людей, потому что времени не было совсем. И на тот момент как-то было все равно, что люди увидят мои способности, оклеветают меня, отправят на костер. Способность я получил в семнадцать, поэтому так же я испытывал давление из-за того, что толком не знал, как ей пользоваться. Исцеление — серьезная и довольно-таки сложная способность, которая может привести к летальному исходу, если не понять, как правильно ее нужно использовать. Но я так хотел спасти этого мальчика, что пожертвовал своей самой главной тайной. И знаете что. Люди приняли меня, они увидели во мне светлого человека, который способен исцелять и помогать им. — И тогда ты решил создать секту? — все так серьезно спрашивает Хосок, которого история про ребенка никак не трогает, не может растопить лед. А вот Тэхёна это очень вдохновило, и он сидит едва ли не с влюбленными глазами, не веря, что находится в одной комнате с таким великим человеком. — Во-первых, это не секта. Что за клевета? Пенумбра была покинутым местом с растерянными людьми, которые не знали, что делать. Им некуда было идти, и тогда я сплотил их. Но Хосок, ты сам понимаешь, что алчность — один из семи смертных грехов. И все мы грешники. Деньги всегда играют огромную роль, и я не буду скрывать от вас, что я воспользовался своей способностью, чтобы эти люди думали обо мне, как о каком-то чуде, которое послал им Всевышний. Они сами создали мне этот образ, начали приходить со своими болезнями, ранениями, язвами. Это я все излечивал, но это отнимало много моих сил. Нужно ведь брать какую-то плату за мои труды. Сначала это было чисто символически, а потом переросло в некое движение, предводителем которого я стал. — Ким Намджун — ты великий человек, — на вздохе произносит Тэхён и получает за эти слова пинок ногой от Хосока под столом. — Я рассказал вам свою историю, ничего не скрывая. Теперь ваша очередь. Хосок немного мнется, пытается подобрать слова, чтобы повествование выглядело максимально нейтрально, — у вас в Пенумбре спокойно. Я заметил, что люди здесь другие, в отличие от тех, кто проживает на континенте. Ты сам знаешь, что такое быть ребенком жертвы эксперимента. Мы хотим изменить отношение к нам, но чтобы доказать хоть что-то нужны живые свидетели, которые могли бы дать показания. Проверив кое-какую информацию, мы нашли досье на твою мать, которая могла бы нам очень помочь. После упоминания о своей матери, Намджун меняет свое привычное дружелюбное выражение лица на поникшее, напитанное грустью и боли потери, — я сам хотел бы ее найти. Но она пропала без вести больше девяти лет назад. Я прочесал всю Пенумбру от и до, я искал днями и ночами, но она будто испарилась. Мне кажется, что она могла самостоятельно покинуть этот город и направиться на поиски лучшей жизни. — И бросить тебя? — удивляется Хосок. — Я скажу так, что Сыльги никогда не была потрясающей матерью. Эксперимент уничтожил в ней ту часть человечности, в которую когда-то влюбился мой отец, — Намджун поджимает губы, а по его виду можно было заметить, что подобный разговор открыл старые раны, поэтому когда Хосок хочет еще что-то спросить, его перебивают, — я устал в течение этого дня. Думаю, что вы тоже. Можем продолжить этот разговор с утра. Если хотите, я могу вам организовать завтра небольшой тур по Пенумбре, потому что у нас есть действительно на что посмотреть, а так же могу разместить вас в гостевом доме. Как вы на это смотрите?