Hiraeth. Point of no Return

Хосок чуть поджимает губы, в голове рассчитывая, как лучше поступить. И все его размышления заканчиваются Тэхёном, который попадает под влияние Намджуна. Несмотря на то, что этот человек с ними добр и приветлив, это все равно наводит на определенные мысли и нежелание довериться. Как говорится, доверяй, но проверяй, поэтому Хосок выдавливает из себя самую дружелюбную улыбку, которую может в этой ситуации и максимально спокойно отвечает, — это предложение просто прекрасное, но мы итак слишком злоупотребили твоим гостеприимством и добродушием. Думаю, что мы самостоятельно найдем кров, чтобы не быть обузой. — Дело ваше. Но хотя бы позвольте пригласить вас на ужин завтра, — Намджун не теряет надежды подружиться с этими людьми и втереться к ним в доверие, потому что подобная атмосфера немного его напрягала. Хосок дает свой положительный ответ на это, обещает вместе с Тэхёном завтра прийти, а потом покидает кабинет, едва ли силком не вытаскивая оттуда своего друга. Сокджин точно Хосока убьет, если произойдет что-то плохое. Они идут по все тем же пустынным улицам Пенумбры, натыкаясь на ее обитателей крайне редко. Хосок пытается найти место ночлега, а Тэхён без устали ноет о том, что нужно было соглашаться на гостевой дом, ведь Намджун такой потрясающий и добрый. И становится очень сложно объяснить этому человеку, что он находится под каким-то невидимым влиянием сектанта, чьи слова может быть и не были правдой. Хосок пока еще не собирается покидать это место, потому что мнение одного человека — это не расследование. Его еще Чанёль научил перелопачивать столько фактов, сколько возможно. Намджун запросто мог что-то скрывать, потому что являясь лидером пускай даже такого подозрительного движения, у него точно есть скелеты в шкафу, а Хосок намерен в этот шкаф залезть. После часа блуждания по небольшому городку, Хосок и Тэхён практически отчаялись, потому что в подобном месте нет ни мотелей, ни гостиниц, ни каких-либо приютов для того, чтобы переночевать. Ветер усиливается, и холодно не только Тэхёну, но и Хосоку, который дрожит, как осинновый лист и не может понять почему. Кожа его до сих пор горячая, но этот холод будто исходит изнутри, заставляя ежиться и надеяться на то, что они смогут найти хоть заброшенный дом для того, чтобы там укрыться на ночь. Отказавшись от предложения Намджуна, Хосок думал, что поступает правильно, но теперь начинает сомневаться в своем решении, а еще ловит на себе недовольный взгляд Тэхёна. В паре домов от них, они замечают небольшую вывеску, гласящую о том, что здесь можно выпить ароматный и теплый кофе. Хоть что-то за час поиска, поэтому Хосок и Тэхён направляются туда в надежде перекусить. Они не ели ничего с момента, как выехали из дома в Гетто, поэтому желудки урчали громче, чем умирающие киты, а неприятная тошнота из-за голода создавала крайне неприятные ощущения. Колокольчик у входной двери издает звонкий звук, когда Хосок открывает дверь и переступает порог. Они оказываются в милой кофейне, где не было ни одного посетителя, а интерьер был крайне скуп для публичного места. Заняв столик поближе к камину, который создавал хоть какой-то уют, пускай и был ненастоящим, Хосок ощущает на себе взгляд девушки лет двадцати пяти, которая при виде них, скрылась за дверью, а после привела еще какого-то парня. Эти люди заинтересовано таращатся на нежданных посетителей, перешептываются между собой, что-то тихо обсуждая. Из-за того любой почувствует себя, как не в своей тарелке, поэтому Хосок, отложив меню, выдает, — что-то не так? — голос его звучит устало и чуть раздраженно, потому что сил практически не остается ни на что. — Н…нет, — заикаясь отвечает девушка, пытаясь спрятаться за стойкой обслуживания. — У нас просто очень редко бывают посетители, — оправдывается второй, — вы что-то уже выбрали? Тэхён после этого вопроса озвучивает свой заказ, где выбирает практически половину из предложенного меню, а Хосок ограничивается чашкой кофе и каким-то сэндвичем, что увидел первый в списке. Аппетит пропадает моментально после короткого разговора с этими людьми, потому что Хосоку все больше кажется, что Пенумбра их не то, что принимать не хочет, она хочет выжить отсюда, заставляя буквально бежать, куда глаза глядят. Более того, отношения с Тэхёном тоже оставляют желать лучшего. Он сидит с скорбным выражением лица, а по его взгляду можно было понять, что он до сих пор недоволен тем, что они отказались от гостевого дома. Наверное, там бы им принесли вкусный ужин, постелили свежую кровать и дали принять горячий душ, чтобы смыть с себя этот проклятый день. Поданная еда оставляла желать лучшего, сразу видно, что действительно посетителей у них было немного, поэтому некому было указывать на какие-то минусы блюд. Тэхён давится холодным пересоленным гарниром, в то время, как Хосок для себя замечает, что сэндвич не так уж и плох, и есть его можно без страха отравиться. Еды у них была гора, все из-за того, что голодным Тэхён пошел на поводу у своего желудка. Поэтому на столе у них была тарелка супа, где плавали маленькие креветки с лапшой, какое-то мясо, довольно-таки пережаренное, пара закусок, происхождение которых оставалось полной загадкой, а главное, что хлеб был черствый и больше похож на сухарь. Это портило настроение еще больше, поэтому Тэхён не выдерживает и высказывает свое недовольство, — у вас настолько посетителей нет, что вы не знаете, как готовить еду? — девушка мнется, инстинктивно ищет своего помощника, но в зале его нет, — да, я к тебе обращаюсь. Как тебя зовут? — Анна, — еле разборчиво произносит она, абсолютно не зная, куда спрятаться из-за стыда. — Анна, эту еду невозможно есть, — делает замечание Тэхён. — Да, вы правы. Посетителей у нас нет…то есть они есть, но они такие же, как и вы, — путаясь в своих словах, пытается оправдаться девушка. — В смысле, как мы? — встревает в разговор Хосок, наученный цепляться за каждое слово, — в Пенумбру еще кто-то приезжает? Но ведь говорят, что это потерянный и забытый город. Анна начинает метаться, в панике хватается за голову, потому что осознала, что сболтнула явно что-то лишнее. На ее глаза начинают наворачиваться слезы из-за безвыходности, потому что она мгновенно стала заложницей собственных слов. — Мне…мне не стоило это говорить. Ему не понравится это. Никому не понравится это, — ее голос предательски дрожал, причем до такой степени, что едва ли можно было понять, что она бубнила себе там под нос за стойкой, но Хосок цепляется за новую нить информации, как какая-то пиявка, что не собирается отлипать. — Ты можешь нам сказать, — Хосок указывает на стул рядом с ними, приглашая Анну присесть. Она оглядывается по сторонам, немного еще раздумывает, но в конечном итоге соглашается, идя на поводу у Хосока. — А еще еда… — начинает Тэхён, который никак не может смириться, что его ужин оказался просто катастрофой. — Замолчи, пожалуйста, — шикает на него Хосок, потому что понимает, что удача встала на их сторону, подкинув еще один шанс для расследования. Анна сидит напротив Хосока и Тэхёна, нервно рвет бумажную салфетку на крошечные части, боясь поднять глаза. Она молчит, будто собирается с мыслями, а Хосок даже на нее не давит, дает время для размышлений. Было видно, что она чем-то напугана, но не может сказать чем именно, будто кто-то заставил ее замолчать. — Ты хочешь нам что-то рассказать? — аккуратно спрашивает Хосок, — или показать? — научившись вести разговор с напуганным свидетелем, Хосок берет руку Анны в свою, медленно поглаживая большим пальцем по ладони, — это все останется между нами. — Вы не первые, кто приезжает на Пенумбру с континента, — наконец-то начинает она, все еще не осмеливаясь поднять взгляд на присутствующих, — обычно раз в месяц сюда приезжают какие-то люди в костюмах, с кейсами, встречаются с господином Кимом. Это началось чуть больше года назад. Я не знаю, с чем это связано. Говорят, что Пенумбру хотят реконструировать, вернуть ей былое величие, но если бы это было так, то за год уже случились какие-нибудь изменения. Но их нет. А еще порой эти люди привозят других людей, будто они заключенные. В наручниках, с закрытыми ртами, чтобы ничего лишнего не сказали. Когда начались вопросы, то появилась информация, что это опасные преступники, но никто нас не предупреждал, что Пенумбра станет оплотом преступного мира, где будут отбывать срок самые буйные. Я не знаю, что происходит здесь, но это явно оставляет вопросы у многих. А когда появляются вопросы, то господин Ким проводит очередную встречу в церкви, где начинает говорить о том, что мы не достойны Нового Мира по причине того, что мы лучше, чем люди, находящиеся там. Я правда не знаю, кому верить. И что это за люди, которые раз в месяц здесь появляются, что за люди, которых привозят. Это все непонятно и так запутано, что порой я думаю, что схожу с ума, — в течение своего монолога Анна так и не посмотрела ни на Хосока, ни на Тэхёна. Она сидела с опущенной головой, рвала пятую по счету салфетку, соорудив у себя на коленях небольшой холмик из порванной бумаги. По ее состоянию было видно, что она говорит правду, потому что есть страх, что ее накажут за подобную информацию. Людей очень легко запугать, особенно такому манипулятору, как Намджун. Он очень умно подходит к делу, очень правильно подбирает слова, чтобы они звучали максимально позитивно, но у каждого движения есть сомневающиеся, есть люди, которые ставят под вопрос каждую фразу, отказываясь верить в происходящее. — А у этих людей были какие-то отличительные черты? Может быть какой-нибудь логотип на их кейсах или акцент? Может быть еще что-то, что тебе запомнилось? — интересуется Хосок, но Анна отрицательно покачала головой, заявив, что видела их лишь пару раз за это все время. Остальную информацию она получила от других жителей Пенумбры, которые также хотят докопаться до правды. Еще она упомянула, что сначала подумала о том, что Хосок и Тэхён относятся к этим людям, но вспомнила о приезде других гостей пару дней назад. Они привозили двух новых заключенных, которых можно было заметить, когда они поднимались по лестнице в церковь. Тогда Намджун не стал скрывать, что у них гости и поделился информацией, что этим людям требуется отдельная процедура для избавления от недугов. И тогда Хосок понимает, что Намджун такой человек, который якобы говорит правду, но не всю, поэтому создается впечатление, что он максимально честен с каждым, а на деле выдает минимум информации, которая не так уж и важна. Такой метод помогает легко вклиниться в доверие к любому, выведать у него, как можно больше информации, не разглашая свою. Очень умный подход для лидера, у которого теперь не просто шкаф, набитый скелетами, а целая гардеробная. — И ты больше не видела этих людей? — Нет. Господин Ким упомянул о них лишь один раз, и то из-за того, что кто-то поднял этот вопрос, а после он начал грузить нас абсолютно другой информацией, что многие и забыли о том, что какие-то люди у нас находятся на непонятном лечении. Хосок хмурит брови еще больше, этот рассказ оставляет кучу вопросов, которые хочется задать, как Анне, так и самому Намджуну, но время неумолимо идет вперед, а на часах практически полночь. Приют еще не найден, а в сон клонит так, что Хосок начинает зевать. — Вам есть где остаться? — спрашивает Анна, замечая, как ее гости устали. Тэхён качает головой, думая, что следует пожаловаться на то, что Хосок лишил их ночлега, как Анна предлагает переночевать у нее, так как лучше места они точно уже не найдут. — Если ты сейчас откажешься, то я пойду без тебя к ней, а ты делай, что хочешь, — заявляет Тэхён, который не может уже справляться с дикой усталостью. Разумеется, Хосоку данное предложение не очень нравится. Желание сомневаться в каждом распространяется и на Анну, потому что неизвестно, сказала ли она всю правду до конца или использовала технику Намджуна. Порой хочется, чтобы Чанёль был рядом со своим бесценным опытом, и который может определить ложь с первой фразы. Выбирать было не из чего, поэтому Хосок тоже соглашается на койку, принимая приглашение от Анны. Дом, в который они пришли после кафе, был довольно-таки бедно обставлен, он был обветшалым и одноэтажным, одиноко стоя едва ли не за чертой города. Чтобы добраться до него, пришлось идти еще около получаса, потому что транспорта здесь не было вообще. Все люди передвигались исключительно пешком, редко используя автомобили. Анна жила одна, и это было заметно с порога, а еще видно, что она не ждала гостей из-за бардака, разбросанным вещам на полу и немытой посуде. Извинившись, девушка быстро юркнула в соседнюю комнату, чтобы подготовить ночлег для Хосока и Тэхёна, которые все еще стояли в коридоре, удивляясь тому, что этот дом выглядит хуже, чем самая бедная квартира в Гетто. Настолько все плохо. Анна рассказала о том, что это был раньше родительский дом, где она росла вместе со своей старшей сестрой, но теперь она осталась одна в этом холодном доме, пытаясь выжить и бороться за свое существование, вкалывая на нескольких работах. Это все не поддавалось никакому объяснению, потому что Хосок понимает, что есть места намного хуже, чем Гетто. Люди в Пенумбре несчастные, потерянные, живут под гнетом какого-то сектанта, сами того не замечая. — Я так и знал, что этот Намджун не чист на руку, — проговаривает Хосок, когда они с Тэхёном остались вдвоем в старой детской. В комнате не было ничего выдающегося: две кровати, несколько пыльных игрушек и детский рисунок, криво прикрепленный кнопкой на стену. — Посмотри, как она живет, — отвечает Тэхён, включая тусклый ночник, — думаешь, что человек в ее ситуации будет хорошо относиться к лидеру? Видно, что она озлоблена на него и теперь придумывает различные истории, — недовольный вздох разносится по всей комнате, и Тэхён смотрит на Хосока осуждающе, — хватит подозревать его в чем-то. Он ребенка спас едва ли не ценой своей жизни. Ни у кого-то из нас не хватило бы духу в критической ситуации показать свои способности. Ты слишком негативно смотришь на мир, Хосок, — после этих слов Тэхён забирается в кровать, накрываясь одеялом и отворачивается к стенке, тем самым показывая, что с Хосоком он вести диалог больше не намерен. Обида затаилась где-то внутри, потому что Тэхён отказывается верить в то, что Намджун может быть каким-то плохим человеком со своим то желанием помочь. Да черт, он даже не отрицает, что эти люди пошли у него на поводу, но и ничего плохого он им не делает. В момент, когда Пенумбра шла ко дну, Намджун взял лидерство на себя, чтобы попытаться спасти остатки некогда величественного города. Тэхён был непреклонен, и Хосок прекрасно осознавал это, поэтому волнение росло в геометрической прогрессии. Или Тэхён действительно прав, или ему уже успели запудрить мозги, но так быстро? Разве можно так быстро попасть под чье-то влияние. Хосок сам начинает сомневаться в своих доводах, но не успевает взвесить все плюсы и минусы, а просто погружается в сон. Усталость взяла свое. Сон был хаотичным, сумбурным и непонятным. Хосок сначала находился в какой-то то ли операционной, то ли медицинском кабинете, и везде по полу были разбросаны окровавленные салфетки. Картинка была крайне мутной, поэтому не удалось прочесть таблички на стенах, но это было не важно. Вновь холод, что окутывает, обнимая без спроса, и Хосоку не нравилось то, что он ощущает. Враждебное состояние будто передается сквозь сон, Хосок исследует кабинет, сомневаясь в каждом своем решении, а еще эти кровавые салфетки, будто кто-то пытался перебинтовать рану. В кабинете ярко и невозможно найти выключатель, чтобы так сильно не слепило, а еще там пахло чем-то химическим, и это явно были не медикаменты. В какой-то момент Хосока начало тошнить от этого запаха, что облапал его, оставляя химозность на его одежде, даже после того, как ему удалось выбраться из кабинета. И последнее, что Хосок заметил, перед тем, как проснуться в холодном поту, это силуэт Чимина, он будто исчезал, как воздух, медленно растворяясь, будто и не было его вовсе, а все, что до этого переживал Хосок — ненастоящее. Когда Хосок открыл глаза, то поганое чувство преследовало его с самого пробуждения. Он будто побывал в альтернативном мире или попал в чьи-то воспоминания, если это было вообще возможно. Но все эти эмоции, которые он испытал во сне, все это было таким живым, словно Хосок и не спал вовсе. Подсознание умеет проворачивать подобные трюки, и это так страшно, что мурашки по коже ордой пробегают, заставляя вновь ежиться. Тэхёна уже не было в кровати, и это, как минимум странно. Быстро накинув на себя одежду, Хосок выходит из спальни, проходя на кухню, где сидела Анна, чиня какой-то аппарат. — Это что такое? — заинтересованно спрашивает Хосок, после того, как они пожелали друг другу доброго утра. — Это антенна, чтобы связываться с людьми с континента, — отвечает Анна, крутя шуруп отверткой, — у нас здесь со связью очень плохо. Сам понимаешь, господин Ким не любит, когда кто-то связывается с внешним миром. Во всех домах и по периметру Пенумбры стоят глушители сигнала, но мы придумали альтернативу, — аппарат издает какой-то звук, загорается зеленая лампочка на нем, а Анна победно улыбается, поставив его на шкаф. В тот же самый момент, как сигнал перестал блокироваться, смартфон Хосока начал вибрировать, присылая уведомление за уведомлением. Десятки непрочитанных сообщений от Сокджина, неотвеченные звонки от него и постоянная просьба позвонить. Сокджин или слишком волнуется, или нашел какую-то важную информацию, которая им может помочь. Хосок извиняется за нескончаемые раздражающие звуки, быстро смахивает все уведомления, возвращаясь в спальню, где набирает Сокджина, объясняя ситуацию. Разумеется, сначала Хоск ощущает на себе весь гнев собеседника, его недовольство происходящим, но быстро подбирает слова, чтобы все исправить. Сокджин в конечном итоге меняет гнев на милость, даже Чонгука зовет, который по видеосвязи размахивал какими-то документами. Разговор занял минут двадцать, и чем больше Хосок узнавал, тем больше у него кровь стыла в жилах. И самое отвратительное, что все его догадки оказались неправильными, потому что он не рассматривал проблему настолько глубоко. — Вам нужно убираться оттуда, Хосок, — предупреждает Сокджин, и впервые за все время, Хосок замечает у него во взгляде волнение и испуг, — это место опаснее, чем я думал. Я отправил вас на смерть. Оказавшись в настолько неожиданной ситуации, остается думать лишь о том, как выбраться из Пенумбры не наделав шума. Как объяснить все Тэхёну, который обязан знать правду. От Хосока сейчас требовалось думать без эмоций, логически и не поддаваясь панике, хотя внутри его выворачивало от страха. Хотелось просто забиться в угол, чтобы помощь пришла сама, однако она не придет, и Хосок вынужден взять себя в руки. — Хорошо, да. Мы выберемся отсюда, пока все не стало настолько опасно, как ты мне сейчас рассказал. В городе нет связи, поэтому я не смогу с вами связаться, Тэхён тоже, но вы не волнуйтесь, — Хосок отключается, пока Сокджин не начал допрос о Тэхёне, которого нет здесь вообще, и это еще одна проблема, которую следует решить. — Важный разговор, извини, — говорит Хосок, решая для себя пока не делиться информацией с Анной, которую узнал у Сокджина. Как минимум для того, чтобы не тревожить ее раньше времени, как максимум, она может рассказать остальным, что поднимет ненужный хаос. — Все хорошо? — интересуется Анна, заботливо наливая кофе, и если честно, на вкус он был не очень. — Да, все в порядке. А где Тэхён? — Он ушел около часа назад, что-то говорил про церковь и мистера Кима. Я так и не поняла, но он очень торопился, — после этого ответа, у Хосока сердце в пятки ушло. К Намджуну? В церковь? Да Тэхён вообще любой стыд потерял и способность адекватно мыслить, потому что сделал этот скрытно, не сообщив Хосоку. Это какое-то очень дурное партнерство, если честно, и Хосок уже жалеет, что отправился именно с ним. Тэхён знал, что Хосок будет, как минимум недоволен, но его тянуло к Намджуну невидимой нитью. И это не какое-то влечение, нет, это просто желание пообщаться и узнать такого интересного человека ближе. Ведомый непонятными чувствами, Тэхён появляется на пороге церкви рано утром, ищет Намджуна, бегая по всему зданию и его окрестностям, а потом находит в небольшом зале на втором этаже. Намджун будто его ждал, никак не удивился такому внезапному гостю, расплылся в приветливой улыбке, приглашая на утренний чай. — Я знал, что ты вернешься, Тэхён, — голос Намджуна завораживающий, провожающий в гипноз, заставляющий подчиниться и раскрыть все свои тайны. Но отчего-то с ним спокойно, нет никакого волнения или страха, что этот человек может причинить боль. Рядом с ним максимально комфортно; он, как заботливый старший брат, который обнимет и защитит от всех невзгод, взяв под свое крыло. Они беседуют долго, рассказывая друг другу всевозможные истории из жизни, а в течение этого диалога Тэхён заметил, что Намджун очень внимательный и проникновенный слушатель, который не перебивает и показывает всю свою максимальную заинтересованность в разговоре. И когда речь зашла о способностях, Тэхён рассказал, что умеет, как он добился таких успехов и каких сил это ему стоило, а Намджун признался, что развил свою способность до абсолюта, что он не только может исцелять людей, но и исцелять себя сам, даже если имеет смертельное ранение. — Как регенерация? — спрашивает Тэхён. — Да, именно она. Наш ген изменили, он мутировал, но мы можем его усовершенствовать, — Намджун вновь разливает чай по кружкам, подвигая одну ближе к Тэхёну, — ты говорил, что у тебя друзья тоже со способностями. Где они сейчас? — Я до встречи с Хосоком никогда не встречал таких, как я. За исключением Сокджина, с которым я знаком очень долго. У нас в Гетто такие люди, как мы — загнанные в угол крысы, — грустно замечает Тэхён, — сейчас мы здесь с Хосоком, чтобы вернуть нам права, которых у нас с рождения не было, а Сокджин и еще один парень, его Чонгук зовут, должны были отправиться в столицу, чтобы найти дополнительные документы для расследования, — отпив немного чая, Намджуну прилетает встречный вопрос, — а Пенумбра действительно такая опасная? — Для тех, кто к ней не привык, — коротко отвечает Намджун, — а твои друзья давно отправились в столицу? Там красиво? Тэхён признается, что в столице был лишь пару раз, и она его действительно впечатлила своим размахом и грандиозностью. Новый Мир — доказательство тому, что человечество может восстать из пепла, даже если существует в период агонии умирающей планеты. Они разговаривали еще около часа, Намджун много расспрашивал о континенте, признаваясь, что возможности увидеть всю эту красоту своими глазами, у него не будет. Только родителям посчастливилось это увидеть, а Намджун, запертый на острове, ставший заложником ситуации, выбраться отсюда не сможет никогда. И когда Тэхён спросил в чем причина, то в ответ он получает только улыбку и молчание; Намджун оставил этот вопрос открытым. — Мне наверное стоит уже идти, — Тэхён встает из-за стола, — Хосоку не понравится, что я так долго отсутствую. — А тебе не надоело, что тобой вечно кто-то управляет? — спрашивает Намджун. — Это не на долго. Я просто не хочу конфликтов здесь. Спасибо за чай. — Увидимся сегодня на ужине, так? Тэхён одобрительно кивает и покидает помещение, быстро спускаясь по ступенькам вниз, где на улиц сталкивается с Хосоком, который обивал порог церкви с горящими от ужаса глазами. — Какого черта, Тэхён? — орет Хосок, что есть сил. Он думал, что Тэхён уже без вести пропал, потому что церковь была закрыта на уборку и никого сюда не пускали, а идей, где еще можно было искать этого оболтуса не было. У Хосока башню срывает от гнева, он едва ли не воспламеняется от эмоций, что захлестнули разом. Фразы неконтролируемым потоком вылетают из его рта, не давая Тэхёну и шанса хоть что-то высказать в свою защиту. А Хосока все несет и несет, он продолжает верещать о том, как в Пенумбре опасно, о том, как он волновался и места себе не находил, и как ополоумевшая мамаша носился по городу, пытаясь найти след Тэхёна. И только заткнуть его смог внезапно появившийся Намджун, который спокойно интересуется: — У вас все в порядке? — Да, мы убираемся отсюда, — цедит Хосок, хватая Тэхёна за руку, как какую-то тряпичную куклу. — Но как же ужин? — даже как-то по детски восклицает Намджун, спускаясь на пару ступенек ниже к своим собеседникам. — Вынуждены отказаться, нам правда пора возвращаться на континент, — пытаясь отвязаться от Намджуна, как от назойливой мухи, продолжает отнекиваться Хосок. — Ты не понимаешь, — еще пара ступенек вниз, — я настаиваю, — теперь голос Намджуна звучал серьезно, будто отказ для него — моветон, который непростителен вообще. Хосок ощущает на себе испепеляющий взгляд, как Тэхён сжимает его руку с особой силой, то ли от страха, то ли пытаясь намекнуть, чтобы не испытывал удачу и не спорил в такой неподходящий момент. Чувство, будто они попали под чью-то очень сильную манипуляцию, поэтому вынуждены стоять так растерянно, боясь даже шелохнуться. Тэхён впервые видит Намджуна в таком состоянии, и он пугает до ужаса, что аж сердце пропускает пару ударов. Ладонь начинает предательски потеть, но Тэхён еще сильнее сжимает руку Хосока, в надежде найти в нем жизненно необходимую защиту.