Hiraeth. Point of no Return

Сердцебиение Чонгука приходит в норму в тот самый момент, когда пограничник, разглядывая кузов автомобиля, наполненный различными цветами, пропускает их через торговую границу, угрюмо желая приятной поездки. Казалось, что в этот момент Чонгук потратил все свои нервные клетки из-за такого дикого стресса, которому был подвержен. Все эти переезды, Гетто, загадки, расследования, даже ссора Сокджина и Тэхёна сыграли свою злую шутку, давая очередной повод грустить. После аэропорта, Сокджин так и не заговорил с Чонгуком, поездка была напряженной, да и говорить, если честно, не хотелось. Отправив Хосока и Тэхёна в неизвестность, остальным из их команды оставалось дожидаться заказа из столицы, чтобы был веский повод пересечь границу. Однако этого не произошло, и уже спустя час Сокджин грузил горшки с цветами в автомобиль, аргументируя свой поступок тем, что им все-таки нужно начать действовать, а не сидеть сложа руки. Задумка эта была очень опасная, потому что если на границе начнут проверять список поставок, а в списке Сокджина не будет, то можно считать их миссию оконченной, но с другой стороны иного выхода уже не было. Чонгук прощается с Гетто, когда они ехали по знакомым грязным улицам, смотрит на неоновые вывески, на бетонные здания, не веря в то, что действительно находится здесь. До сих пор Чонгуку кажется, что он прибывает в некой прострации, он будто не до конца все еще осознает, что ввязался в аферу, желая самостоятельно разобраться во всем. От границы до столицы был час езды, и за этот час Чонгук в голове перебрал несколько десятков отговорок, которые могли бы сработать с его родителями, но ни одна не звучала убедительно. — Что мне им сказать? — восклицает Чонгук, исчерпавший всякую надежду на то, чтобы придумать хоть что-то путное. И смотря на него, Сокджин осознает, что возле него сидит самый настоящий подросток, который боится гнева родителей больше, чем бандитов Гетто, чем расправы над самим собой, больше, чем кого-либо. И взгляд у Чонгука испуганный, потому что через минут двадцать они уже приедут, и придется что-то сказать в свое оправдание отцу с матерью. У Сокджина голова пустая, в ней будто перекати-поле ветром гоняется. Идей нет абсолютно, а если какая-то появляется, то крайне неудачная. Сам Сокджин всегда шел против своих родителей, он получал за это физические наказания, безумно страдая в том числе и душевно, но никогда не отрекался от своего мнения, говоря, что у него на уме. Это проблема многих детей из столицы, которым не нравится нынешние устои, которые хотят хоть что-то поменять, но многие не могут ввиду того, что статус семьи не позволяет вести себя иначе. — Я думаю, что ты можешь сказать, что был со мной, — серьезно заявляет Сокджин, поворачивая на повороте налево. — В смысле? — Чонгук заинтересованно таращится, немного не понимая, что ему предлагают. — Скажи, что мы встречаемся, и ты был у меня, — голос Сокджина максимально спокойный, будто он предлагает сходить вместе в магазин купить продуктов. А у Чонгука коллапс в этот момент происходит, потому что ему только семнадцать, и каждое подобное предложение взрывает его микро-вселенную, заставляя ладони предательски потеть. Никто и никогда ему не предлагал такого, даже в шутку, а слова Сокджина так сильно западают в душу, что в горле моментально пересыхает. — Я уж лучше с Хосоком встречаться начну, — бубнит Чонгук, считая эту затею крайне дурацкой. Родители убьют за то, что в семнадцать лет не только пропал, но и мужика взрослого привел, старше на восемь лет. Лучше сразу с поличным сдаться, нежели придумывать отговорки, только больше усугубляющие ситуацию. Сокджин в ответ жмет плечами, всем своим видом показывая, что это решение Чонгука, и ничего против его он не имеет, а потом тормозит около высокого небоскреба, к дверям которого его привел навигатор. Родители Чонгука работали в одной из ведущих компаний программистами. Это вообще очень популярная специальность в Новом Мире, потому что программисты отвечают за большинство процессов, что происходят повсеместно. Должности довольно-таки высокие, поэтому и работы так много, что их дома практически не бывает. Благодаря этому Чонгуку повезло и он без проблем возвращается домой, вставляя ключ-карту во входную дверь. Оказаться в родных апартаментах — самое настоящее счастье. Измотанный сменой климата, поездками и вечным стрессом, Чонгук переступает порог квартиры с самым настоящим облегчением. Здесь светло, уютно, а главное безопасно. Никто не посмеет его достать на тридцатом этаже, никто не заберется сюда и никто не причинит вред. Система оповещает Чонгука о том, что произошло за последние несколько дней, делится новостями за время его отсутствия, а также отправляет на его смартфон школьную программу, которую он успел пропустить. Делать домашнее задание сейчас точно не время, это все подождет, ведь на кону судьба мира, а Чонгук ощущает себя его спасителем. Пока он разбирался с системой оповещения, чтобы не спамила всеми новостями Нового Мира, Сокджин подходит к огромному окну в пол, откуда открывался неповторимый панорамный вид на центр города. Успев отвыкнуть от этого чувства некого превосходства, Сокджин вдыхает его снова, впадая в некую ностальгию по родному дому, который стоит где-то там среди десятка небоскребов. Наверное, все там же живут его родители, а может уже сменили место проживания, перебравшись в южную часть столицы, как того давно хотели. Несмотря на ненависть, что клеймом отпечаталась внутри, уродливо напоминая о себе в кошмарных снах, Сокджин до сих пор осознает, что скучает по родителям. Ведь они его воспитали, вложили частичку себя и их отношения не всегда были отвратительными. Сладкий запах духов матери порой преследует Сокджина, и где-то на подсознании он стремится отыскать знакомый силуэт в толпе, найти высокую брюнетку, что носит строгий хвост с прямым пробором и элегантное платье изумрудного цвета. Скучающий по отчему дому ребенок просыпается внутри Сокджина, он стремится вырваться наружу, заявив о себе, напомнив, что рано отказался от родителей, и на пару мгновений становится сложнее убедить себя в том, что так было нужно. Огни столицы завораживают. Они яркие, ослепляющие, заставляющие поверить в то, что жизнь все же победила, и человечество продолжает свою борьбу за господство на планете Земля. И какая-то часть Сокджина хочет вновь вернуться сюда, жить в роскоши и достатке, наблюдать за прогрессом, а по ночам выходить на террасу, где открывается неповторимый вид на звезды. Будучи ребенком, Сокджин думал, что останется жить в столице навсегда, будет с родителями в хороших отношениях, а потом переедет на свою квартиру, на которую заработает, являясь высокооплачиваемым специалистом в сфере дизайна виртуальной среды обитания, а по воскресеньям будет звать своих родителей в гости на вкусный ужин, который приготовит сам. Но вместо всего этого Сокджин каждый день находит себя просыпающимся в Гетто, уже с утра прикидывая сколько ему нужно за день потратить максимум денег, чтобы дотянуть до следующего заказа, а потом выбирается из дома для того, чтобы ценой своей жизни отлавливать опасных преступников. Жизнь очень быстро меняется, порой за ней нереально успеть, но Сокджин уже освоился, поэтому быстро приходит в себя, задирая голову вверх, чтобы слезы предательски не начали стекать по щекам из-за минуты слабости. Благо Чонгук еще успевает выдернуть Сокджина из пучины нахлынувшей ностальгии, которая ни к чему хорошему в итоге так и не привела. В конце концов Сокджин тоже человек со своими эмоциями и переживаниями, пускай и хранит это глубоко в себе. — Родителей нет, поэтому пошли в их рабочий кабинет, — информирует Чонгук, трогая Сокджина за плечо. Он сначала чуть вздрагивает, тем самым напугав Чонгука, но быстро извиняется, ссылаясь на реакцию и профессиональную привычку. Минуя огромный зал, набитый различными технологическими достижениями, что идеально вписывались в модный дизайн интерьера, Сокджин подходит к автоматической двери, которую Чонгук быстро открывает по своему отпечатку пальца. — Я еле уговорил их внести меня в базу данных, — комментирует он, — говорил, что нужно для учебы, — хитрая улыбка на лице Чонгука говорила о том, что он может быть тем еще пронырой, если этого будет требовать ситуация. — И часто ты врешь родителям? — поддерживает разговор Сокджин, проходя следом за хозяином квартиры. — Время от времени. Знаешь, все же родители это не те люди, которым я буду говорить, что поехал в Гетто для того, чтобы искупить их же грехи, — Чонгук включает свет в кабинете, который по своим масштабам не был таким уж и огромным. Можно было понять, что вся информация хранится на компьютере, доступ к которому им нужно получить для того, чтобы получить нужные файлы. Сам по себе кабинет был выполнен в строгом стиле, громко говорящем о том, что здесь люди занимаются серьезными вещами, может даже секретными, и посторонним сюда вход явно воспрещен. — Они были спонсорами того эксперимента, но я хочу верить, что мои родители просто-напросто не знали во что ввязываются. Сейчас они отошли от дел, работают ведущими программистами, не марают руки. Но все равно я отдаю отчет в том, что они соучастники и виноваты в том, что происходило в лабораториях. Чонгук включает компьютер, одновременно вставляя в разъем для карточки памяти какой-то чип, начиная гипнотизировать монитор, будто выжидая определенного момента. Присев рядом на стул, Сокджин задумывается о том, что Чонгук действительно осознает весь ужас ситуации, в которую попали жертвы эксперимента, и это многого стоит. Хотя бы потому, что чаще всего дети закрывают глаза на деяния своих родителей, довольствуясь деньгами и подарками, что преподносят им изо дня в день. И кажется, что Чонгук совсем не такой. Да, он наивный подросток, пугливый и легко внушаемый, но у него есть свой кодекс чести, который как бетонная стена нерушим. Это подкупает доверять ему и надеяться, что в будущем он достигнет небывалых высот. Когда перед Чонгуком встала задача, с которой справиться может только он один, то его будто в тот же самый момент подменили и посадили рядом с Сокджином пугающего двойника, который своим серьезным настроением может потягаться со многими. Чонгук сосредоточенно что-то печатает на клавиатуре, попутно проверяя статус системы, что отражается на соседнем блоке. И если честно, Сокджин ни черта не понимал, что происходит, поэтому молча сидел, наблюдая за тем, как незнакомые команды высвечиваются на мониторе. Чонгук за минут двадцать не обронил и фразы, не пошутил и не вставил какой-нибудь едкий комментарий. Все, что он делал в течение всего этого времени — быстро печатал, успевая кликать мышкой по ярлыкам, что выскакивали пару раз. Как оказалось, папки, где были документы хранились в зашифрованных архивах, доступ к которым получить намного сложнее, нежели доступ к рабочему компьютеру родителей. Чонгуку пришлось задействовать все свои мыслительные ресурсы, чтобы обогнать программу, у которой было пару секунд для того, чтобы понять, что ее взламывают и отправить об этом сигнал в главный центр, тем самым заблокировав доступ всем. И это был крайне сложный процесс, который в итоге дает свои плоды, и несколько заветных папок появляются на экране. — Ты можешь не смотреть, если не хочешь, — предлагает Сокджин, думая о том, какЧонгуку, наверное, будет неприятно увидеть то, что спонсировали его родители. — Нет, все в порядке. Я знаю, на что я подписывался, — Чонгук кликает на первый файл, где им сразу подгружаются десятки имен людей, которые были замешаны в этом эксперименте, различные досье на них и документы, которые являются прямым доказательством того, что людей заставляли принудительно участвовать в этих экспериментах. В некоторых случаях были применены шантаж, запугивание, взятки и манипулирование. Открыв доступ к подобным файлам Сокджин и Чонгук начинают выстраивать нерушимую стену защиты для тех, кого все это время угнетали. Следующая папка содержала в себе список способностей, которые были замечены у подопытных. Среди огромного списка Сокджин замечает имена своих родителей, их фотографии, где они запечатлены с крайне измученными лицами. Что-то больно колет в районе сердце, заставляя нервно сглотнуть и попытаться спокойно выдохнуть. — Мне кажется, здесь есть все, чтобы оправдать десятки людей. Сокджин, это ключ к нашей победе, — Чонгук улыбается, перенося файл на свой носитель, попутно открывая последний файл, который находился в этой зашифрованной папке. Пробегая глазами по документам, что открывались один за одним, Сокджин чувствовал, как кровь в его жилах начала стыть от того, что он узнал. — Только не говори…что…мы, — едва сдерживая панику в голосе, начинает Чонгук, но Сокджин будто его не слышит, будто он сам затерялся в пучине негативных мыслей, — Сокджин! Ты понимаешь, что мы натворили? Боже мой, Пенумбра после того, как закрыли проект роботов-миротворцев не прекратила свое существование, ее переделали в лабораторию, чтобы опять продолжить эти эксперименты! А сейчас там Тэхён и Хосок! Они в опасности! — Чонгук читает последний документ, где был список всех, кто был причастен к возобновлению эксперимента, — тут даже имя Намджуна есть и…и…и моих родителей…? — Чонгук глазам своим не верит. Он несколько раз моргает, трет глаза, но заветные имена даже не думают исчезать. Его родители вновь спонсоры этого эксперимента, который теперь не только пытается изменить ген людей, но и также изучает уже мутировавшие гены для того, чтобы узнать пик возможностей каждого подопытного. Чонгук ударяет кулаком по столу, яростно, звонко, что аж Сокджин выходит из прострации, наконец-то обратив внимание. — Я не думал, что все так может далеко зайти. Elision Incorporated — как зараза, от которой никто не смог избавиться за десятки лет. Они ушли под землю на некоторое время, а когда нашли себе идеальное место для своих ужасных деяний, то сразу активировались. Нам нужно срочно что-то сделать. Хосок и Тэхён в опасности, их могут забрать в лабораторию, — Сокджин пытается говорить, как можно более спокойно, но ловит себя на мысли, что голос его предательски дрожит из-за того, что волнение за Тэхёна теперь умножилось в миллион раз. Не зная, чего ждать от Пенумбры, Сокджин собственноручно отправил своего возлюбленного на смерть. Чонгук успевает перенести и эти файлы себе, с тяжелым сердцем перечитывая имена родителей вновь и вновь. Вспомогательная папка, где хранились дополнительные списки всех испытуемых оказывается зашифрованной, а времени, чтобы получить к ней доступ не остается, потому что домашняя система оповещает о том, что родители возвращаются домой, поднимаясь на лифте. Это плюс умного дома, настройки которого запрограммированы на то, чтобы предупреждать о том, что кто-то вот-вот придет. На деле это было создано для того, чтобы отслеживать Чонгука, но сейчас это сыграло ему на руку. Сокджин и Чонгук вылетают из родительского кабинета, быстро направляясь в гостевую комнату. Еще неизвестно, что скажут ему родители, спросят, где был, но настроения общаться с ними не было совсем. Как бы Чонгук их не боготворил, как бы ими не восхищался, этот поступок перечеркивает все, что возможно. Приходится признать, что собственные родители — самые настоящие злые гении, которые вступили в ряды Elision Incorporated снова, наплевав на мораль. — Мне грустно, Сокджин, — заявляет Чонгук, пытаясь найти утешение хоть в ком-то. Он ощущает, как безопасность собственного дома утекает у него между пальцев словно вода. Теперь и у него нет отчего дома. Есть только крепость, из которой Чонгук хочет сбежать, причем как можно быстрее. Разговор с родителями состоялся мягче, чем мог себе представить Чонгук. После их возвращения, пришлось выйти в коридор, чтобы поздороваться и представить Сокджина, который притворился графическим дизайнером, что был проездом через столицу. В основном говорил Сокджин, он заговаривал родителей Чонгука, как только можно, а на вопрос, как они познакомились, ловко отвечает, — поскольку я выучился в Первом Университете Нового Мира, я решил поискать абитуриентов в школе, в которую я сам ходил когда-то. У Чонгука действительно талант, он может многого добиться в будущем, поэтому я предложил ему пару дней провести со мной, чтобы показать, чем я занимаюсь. Подобный подход очень одобряется в современном мире, потому что подросток имеет уникальную возможность погрузиться в среду, в которой возможно будет существовать в будущем. — Это просто потрясающе, но почему ты сказал, что ты остаешься у друзей, Чонгуки? — раньше это имя из уст матери звучало безумно нежно и ласково, хотелось завернуться в ее мягкий голос, найти приют себе и скрыться от невзгод, но теперь для Чонгука это полная фальшь, которую он терпит с трудом. — Я думал, что вы не разрешите, — отстраненно отвечает он, даже не смотря в глаза, как это принято у них в семье. — Нет, что ты. Это замечательно, что ты обеспокоен своим будущим, — Чонгук ощущает теплые материнские руки на своих щеках, но ему настолько мерзко от этих прикосновений, что внутри зарождается паника, — главное, чтобы мы были честными друг с другом. Правда? — улыбка — фальшивка, добрый взгляд — фальшивка, черт, даже ее деловой внешний вид — все подлая фальшивка, от которой хочется блевать. Чонгук как-то неловко высвобождается, избегая объятий с родителями, а после уходит в свою комнату, оставляя Сокджина одного наедине с этими людьми. — Если вы не против, можно я переночую сегодня у вас? — так нагло, но другого выхода у Сокджина не было. Он не может позволить себе номер в гостиницах столицы — слишком дорого, поэтому приходится идти ва-банк, надеясь на удачу. И к удивлению, Сокджин получает положительный ответ в придачу с большой гостевой комнатой, откуда открывается изумительный вид. Когда дверь комнаты закрывается, оставляя Сокджина одного, то он первым делом пытается дозвониться до Хосока, но каждый раз оператор бездушно повторял, что абонент не доступен. Мозг мгновенно начинает придумывать самые дикие развития ситуаций, вплоть до того, что Хосока и Тэхёна убили еще в аэропорту какие-нибудь дикие аборигены или люди, что обезумели от мутации. Несколько десятков сообщений было оставлено как на автоответчик, так и в сообщениях, но Сокджин не терял надежды связаться с Хосоком. Все происходящее было уму непостижимо. Сокджин пересматривает на своем планшете файлы, которые ему успел прислать Чонгук, пока находился в своей комнате, над чем-то размышляя. И перечитывая все эти документы вновь и вновь, до Сокджина доходит истина — людей не может ничего изменить. Даже катаклизмы, которые должны были наоборот сплотить человечество, заставив работать вместе. Но нет. Определенная группа людей, устраивает едва ли не геноцид другой группы людей, чтобы добиться своих целей. И пускай случится ядерный взрыв, пускай человечество вымрет в конечном итоге, но если после планета восстанет, окрепнет и в ней опять зародится жизнь, а в ходе эволюции вновь появятся люди, то они опять все уничтожат. Потому что это их натура. Натура истребителей, натура жадных до наживы и личных приоритетов. Человечество не изменить и с этим приходится смиряться. Elision Incorporated — прекрасный пример того, как люди плюют на чувства других. Вылавливают вновь себе жертв, как бездомных собак, чтобы запереть в стенах лаборатории. Неизвестно, что творится там теперь, до чего додумались извращенные умы ученых на этот раз. Казалось бы, Пенумбра — это просто покинутое место, у которого когда-то был потенциал. Но на самом деле, Пенумбра — это серый кардинал, что стоял в тени все это время, верша страшные дела, пока остальной мир занят совершенно другим. И оказывается, это самое простое, что может быть. Скрыться на острове, который забыт всеми, найти там приспешников и начать все с нуля. В эту ночь ни Сокджин, ни Чонгук не сомкнули глаз. Сокджин думал о том, как связаться с Хосоком, ловил себя на мысли, что готов прямо сейчас рвануть в Пенумбру самостоятельно, чтобы всех спасти, но после понимал, что это слишком опрометчиво. Да и еще мысли о том, что он в данный момент находится в доме людей, которые отчасти виноваты в том, что у него жизни нормальной не было из-за способностей, не дают сомкнуть глаз и немного отдохнуть. А Чонгук провел всю ночь рыдая в подушку от обиды, что живет под одной крышей с людьми, которые разрывают последние нити своей человечности, превращаясь в беспощадных монстров, которые то и дело замешаны в настолько ужасающих вещах. Воспоминания о добрых и отзывчивых родителях начинают мешаться с мыслями о том, что они безжалостно запихивают людей в клетки, отправляя, как животных в Пенумбру для того, чтобы подвергнуть подопытных невообразимым пыткам. В один момент Чонгук вскакивает со своей кровати, желая получить доступ к файлам людей, которые были отправлены в лабораторию, но замечает, как свет все еще горит в кабинете, поэтому пройти туда явно не сможет. В голове всплывает воспоминание о Тэхёне и о том, как он прекрасно разбирается в ядах. Сейчас бы он точно бы пригодился для того, чтобы подлить какое-нибудь снотворное в чай родителям. Тогда можно было спокойно залезть в компьютер для того, чтобы получить больше информации и поделиться ей со всеми. Но из-за того, что Тэхёна здесь нет, а Сокджин явно в этом не разбирается, приходится выжидать момент до утра, когда родители вновь уйдут на работу. А на какую именно Чонгук даже знать не хочет. Утро довольно грузное, а еще пасмурно за окном из-за того, что небо застелили серые тучи. Чонгук делает себе утренний кофе, взглядом провожая уходящую мать следом за отцом, ощущая, как ненависть к этим людям лишь усилилась. Хотел бы Чонгук закрыть глаза на эти деяния, потому что действительно искренне и беззаветно любит своих родителей, но эта тайна, которую они скрывают слишком заметна, чтобы игнорировать ее. Приходится терпеть сквозь зубы их присутствие, а напряжение не уходит даже тогда, когда дверь за ними закрывается. Сокджин появляется спустя минут десять, он видимо, тоже не спал. Мешки под глазами, скулы заострились, из-за чего худое лицо вытянулось еще сильнее, а взгляд настолько потерянный, что становится непонятно, кому больнее — Сокджину или Чонгуку. — Я всю ночь пытался связаться с Хосоком и Тэхёном, но у них отключены телефоны, — устало заявляет Сокджин, забираясь на стул. Чонгук ему протягивает кофе, а Сокджин смотрит на эту дымящуюся кружку, понимая, что в горло ему не лезет даже жидкость. Он в стрессе настолько, что готов прямо сейчас сигануть с крыши небоскреба, потому что за ночь он практически свыкся с мыслью, что Тэхёна он потерял. Однако внезапный звонок от Хосока, заставляет Сокджина сначала немного затупить, перерабатывая информацию, а потом разозлиться, чтобы яростно ответить и выплеснуть целую тираду. В ходе разговора Хосок вводит Сокджина в курс дела, объясняя, как обстоят дела в Пенумбре, а в ответ получает предупреждение о том, что на острове небезопасно и желательно оттуда свалить, как можно быстрее. — Они продолжают свои эксперименты, — показывая документы по видеосвязи Хосоку, восклицает Чонгук, — чтобы там не происходило — все прикрытие для их лаборатории. Вам нужно оттуда выбираться. Мы сможем это все донести до инстанций, чтобы они прикрыли Elision Incorporated навсегда. Тогда они успели все уничтожить, что-то зашифровать, но сейчас явно потеряли былую хватку, полагаясь на то, что в Пенумбру все боятся соваться. У нас есть документы, Хосок! Мы практически победили! — Чонгуку хочется верить в свои слова. Он, как никто другой хочет положить конец всем злодеяниям компании. Теперь это личное. После разговора с Хосоком, Сокджин и Чонгук немного взбодрились из-за осознания того, что по крайней мере с ними все в порядке. Они справляются в Пенумбре довольно неплохо, осталось только оттуда выбраться, а пока это происходит, Чонгуку не дает покоя тот зашифрованный файл со списком подопытных. Если удастся получить к нему доступ, то многих людей возможно будет спасти, более того, еще раз показать, что все жертвы эксперимента — невиновны. Они не шли туда добровольно, желая пойти против природы, обретя способности, их туда запихивали насильно, не задумываясь о том, что каждый раз компания ломала очередную жизнь. Вернувшись в кабинет, Чонгук ловит себя на мысли, что ему противно находиться здесь. Он с остервенением смотрит на компьютер, рабочий дубовый стол, представляя, как родители ставили свои дигитальные подписи под очередным контрактом, который им предложила компания. Как они закрывают глаза на то, что становятся соучастниками в еще более кошмарном эксперименте, но зато за полученный аванс покупают себе нового бота-уборщика. Столица теперь не кажется таким сказочным местом, и создается впечатление, что все население здесь — лицемерные твари, жаждущие наживы. Они только прикрываются беспокойством об экологии и воссоздании первобытной природы. Это все обман. На фоне столицы, Гетто открывается с новой стороны, оно играет совершенно другими красками. Пускай там грязно, люди там жестче по характеру, но там будто искренности больше, больше настоящих эмоций, потому что люди того класса не привыкли их скрывать. В столице ежедневный парад притворства, когда каждый надевает маску небезразличности, что была куплена за деньги обездоленных. Система вновь прогнила, и Чонгуку мерзко лишь от одной мысли об этом. Нужную папку он находит быстро, так же быстро ударяет по клавиатуре, прописывая код за кодом, чтобы сбросить шифр, и когда это у него получается, то десятки досье открываются взору Чонгука, который находится в шоке от того, сколько людей вновь отправили на эксперимент. Среди бесконечных файлов, Сокджин вдруг останавливает один, выводя легким прикосновением к экрану на передний план. Сначала смотрит пристально, а после шепотом говорит, — Мин Юнги. — Ты его знаешь? — Чонгук рассматривает фотографию незнакомца, замечая, что выглядит он очень колоритно. — Я думал, что он погиб, — Сокджин смотрит на фотографию своего незакрытого гештальта, а внутри все вновь начинает крутить от боли. Невозможно себя корить за пропажу человека так долго, но Сокджин иначе не может. У него сердце кровью обливается, потому что если бы он успел, Юнги можно было бы спасти. И если сопоставить все факты, то оказывается, что Юнги как раз похитили год назад для экспериментов. Целый один год. Неизвестно, что ему пришлось вынести за это время, через что пройти и не потерял ли Юнги себя в течение такого долгого срока. Листая досье остальных, Сокджин больше не замечает знакомых лиц, но видит, что все они измучены и в их глазах отражается отчаянье. Они практически просмотрели всех, Чонгук начинает щелкать быстрее обычного, чтобы файлы успели закачаться на носитель, как Сокджин говорит, — стоп, назад, — предыдущее досье возвращается на экран, и Сокджин сразу понимает, что дело становится еще сложнее, что было буквально секунду назад, — он знаком тебе? — спрашивает он у Чонгука. — Нет, первый раз вижу. А ты? — Чонгук начинает внимательно читать досье, пока не улавливая, что особенного в этом человеке и чем он отличается от остальных. — Да, — Сокджин обреченно выдыхает, доставая смартфон из кармана, — это — Пак Чимин. И он соулмэйт Хосока, который отправился на Пенумбру, даже не зная, кто находится там помимо него самого.