Hiraeth. Point of no Return

То, что произошло в Пенумбре, в течение последних нескольких дней, обсуждать не хочется вообще. Воспоминания тяжелым грузом висели на всех, кто находился в самолете во время перелета, а страх, что сейчас что-то может пойти не так, пропал лишь тогда, когда шасси коснулись холодного асфальта посадочной полосы. Хотелось отстраниться от происходящего, собраться с мыслями и взять немного времени на то, чтобы отойти и передохнуть. Невообразимые и пугающие образы роятся в голове, а Тэхён весь перелет вдобавок бредил, постоянно повторяя имя Анны. Ее смерть далась ему особо тяжело. Чимин и Хосок делали вид, что у них все в порядке, интересовались самочувствием друг друга, хотя послевкусие ссоры давало о себе знать, что делало общение очень натянутым, искусственным и будто они должны общаться, а не потому что хотят этого. Нежеланный разговор вновь был отложен до лучших времен, потому что оба осознавали, что рано или поздно старые раны придется вскрыть. Юнги по прибытию тоже выглядел чернее тучи из-за того, что пришло время осознания того, что ему придется адаптироваться в новом обществе. Ему придется заново учиться общаться с людьми, доверять им и открываться. Всего этого делать не хочется от слова «совсем» по причине, что в каждом человеке Юнги теперь видит потенциальную угрозу. Если бы ему пришлось проходить через тот же самый ад, то он, скорей всего, не справился бы. Поскольку сил ни у кого не было для того, чтобы разъезжаться по своим домам, встречающий всех Сокджин, гостеприимно предложил пожить временно в его доме, пока все не уляжется. Может, он так раздобрел, когда увидел живого Тэхёна, который устало улыбнулся ему при встрече. Они крепко обнимаются, Тэхён блаженно прикрывает глаза, когда любимые руки начинают гладить его по спутавшимся волосам, успокаивая. Не верится, что он вновь может касаться Сокджина, растворяться в нем, чувствуя себя максимально защищенным. В тот самый момент Тэхён ощущает долгожданное спокойствие, которого не хватало ему все это время. Да, Хосок заботился о нем все это время, но скорей всего делал это из-за боязни за свою шкуру, а Сокджин все делает именно для Тэхёна, для его максимального комфорта. Объятия долгие и теплые, так не хочется отпускать друг друга ни на секунду, да и плевать было, что остальные ждут. В этот самый момент Чимин ощущает скребущую тоску внутри себя, наблюдая за Хосоком, идущем чуть впереди него. У них не было такой встречи спустя время расставания, Хосок отдалился, охладел, не решаясь сделать первый шаг к примирению. Будто он выполнил свой долг — спас Чимина, убедился, что с ним все впорядке, а потом просто-напросто все вернулось на круги своя. От этого выть хочется, а по-хорошему догнать Хосока и встрясти его, как следует. А то эта игра в недотрогу действительно раздражает, душит, заставляя непроизвольно слезы застилать глаза. Не на это рассчитывал Чимин, да и все это время, пока он находился в лаборатории, единственный человек, о котором он мог только думать — Хосок. Он вспоминал его касания, поцелуи, объятия, что фантомно оставили след на его бледной коже. И что сейчас? Хосок будто чужак, с которым их ничего не связывает вовсе. Но коль он так хочет, значит так и будет, Чимин не намерен тешить какие-то надежды на примирение. Дорога до дома Сокджина измотала всех, но когда двери распахнулись перед гостями, можно было заметить облегченные вздохи. Хосок мимолетом спрашивает где Чонгук, на что получает ответ, что из-за нервных нескольких дней он очень плохо спал, поэтому по приезду сюда, Сокджин дал ему какой-то чай с сильным снотворным, чтобы это неугомонное дите выспалось уже против своей воли. Но Чимину все равно на эту историю, он с открытым ртом минует коридор, замечая несколько живых растений, а после натыкается на настоящего кота, который уставился на него своими огромными желтыми глазами, громко мяукая, будто протестуя, что кто-то вторгся на его территорию. — Не бойся меня, — тихо проговаривает Чимин, присаживаясь на корточки, неуверенно вытягивая руку вперед. Кот недоверчиво смотрит, но все же медленно подходит, чтобы принюхаться к холодным пальцам. Шершавый язык касается фаланги, что вызывает у Чимина детский восторг. Он искренне улыбается и дается диву, что наконец-то трогает самого настоящего кота. С мягкой и блестящей шерстью, мокрым носом и острыми ушами с еле заметными кисточками, — какой он красивый, — шепчет Чимин, и впервые в своей жизни дотрагивается до шерсти животного, которое довольно начало урчать и тереться о пальцы. Это невообразимо, потому что животные в Новом Мире — та еще редкость, а домашний кот — непозволительная роскошь. Но Чимин касается этой роскоши вновь и вновь, боясь отпустить его, поэтому усаживается на пол, совершенно забыв про то, что ужасно голоден. Еда подождет, особенно когда вокруг Чимина ходит живое существо, ластится и мяукает, требуя внимания. И наверное, Чимин бы провозился с этим котом до самого утра, предпочитая компанию кого-либо именно ему, но глаза предательски начинают слипаться, и усталость берет свое. Комната, которая была предоставлена Тэхёном и Сокджином, была небольшая, но до ужаса уютная. Это не было какое-то типичное серое место для ночлега, где точно сны будут снится жуткие. Нет, это была теплая комната, выполненная в синих успокаивающих тонах. В воздухе витал приятный расслабляющий запах сирени, что наполнял легкие при каждом вздохе. Чимин не мог не заметить несколько миниатюрных растений, до которых страшно было дотронуться. Он ведь не знал, как с ними обращаться, поэтому просто любовался в течение нескольких минут. Всего этого Гетто было лишено, несмотря на перенаселение, на дома-ульи, город выглядел мертвым, безжизненным, слишком искусственным. Все эти голографические биллборды, бетонные здания и грязные улицы убивают малейшую надежду на то, что мир когда-нибудь станет прежним. Природа погублена, хотя она пыталась бороться с паразитированием, но проиграла в этой гонке. Убитая урбанизацией, она до сих пор пытается дать о себе знать, но это слабые попытки, которые не увенчаются успехом. Природе в новом мире нет места, ее стирают с лица земли, как что-то ненужное и мешающее постройке очередного небоскреба, и Чимин, смотря на эти маленькие растения в изящных горшочках, не верит в то, что все кончено. Он бы снес все Гетто, чтобы природа вновь ожила, но понимает, что эту проблему не решить. Земля, на которой они живут, уже давно мертва, прогнила до ядра земли, обрекая природу на окончательную погибель. Чимин аккуратно проводит по холодным гладким листьям пальцами, вновь задумавшись о чем-то, как дверь открывается, впуская немного света, и Чимин даже не обернувшись, понимает, кто пришел. Хосок подходит медленно, но уверенно, не говоря ни слова, как любит это порой делать, а после обнимает со спины крепко-крепко, прижимая к себе. Чимин прикрывает глаза от наслаждения, потому что давно этого ждал, инстинктивно проводит ледяными ладонями по горячей коже, на пару секунд забываясь и растворяясь в моменте, и только потом находит в себе силы распахнуть глаза, и как-то неловко попытаться выбраться из долгожданных объятий. — Мне тяжело, Хосок, — Чимин оставил попытки отдалиться, они все так же стоят близко друг к другу, ощущая чужое сердцебиение. Хочется стереть ту ссору из памяти, но как бы Чимин искренне не хотел с этим справиться, у него просто-напросто это не получается. Обида пустила корни уже давно, разрослась внутри уродливым ветвистым деревом, что больно бьет каждый раз, когда Чимин вспоминает те события. — И я не зол на тот ожог. Я понимаю, что ты не умеешь контролировать силы, ты был на эмоциях. Я на это правда не сержусь, — продолжает Чимин, ощущая, как после упоминания об ожоге, Хосок проводит по нему рукой, чуть поглаживая. — Я был зол на то, что ты не сказал мне о том, чем ты занимаешься. Мне действительно важна твоя честность, ты помнишь, но также я тебе говорил, что некоторые секреты никогда не должны быть раскрыты. Почему ты не послушал меня? — Чимин разворачивается к Хосоку, смотря в любимые глаза, считывает в них тоску и сожаление, и ничего поделать с собой не может. Несмотря на ссоры, конфликты, безумно разные характеры, он любит Хосока до дрожи. И когда он так рядом, едва ли не дышит ему в губы, хочется простить все и просто забыться, отдаваясь. Чимину нравится, когда его касаются, и когда он ощущает, как Хосок гладит его по спине, обращаясь, как с дорогой фарфоровой куклой, то мозги последние плывут. Почему Хосок такой. Такой желанный и притягательный, а из-за разлуки его хочется в несколько раз больше. Однако Чимин сдерживает свои порывы, осознавая, что если они не поговорят, то никто не извлечет никакого урока из этого конфликта. — Что ты узнал, когда прибыл на Пенумбру? — спрашивает Чимин, заинтересованно смотря на Хосока. Для него Пенумбра запомнилась огромной лабораторией, которая будет сниться ему в течение жизни. Все эти эксперименты, провода, боль, что ядом разлеталась по венам, отпечатались в подкорке. Но ведь если расследование Хосока туда его привело, значит там было что-то важное. И кажется, что после того, что произошло с Чимином, он начал понимать своего соулмейта. Ведь не только он один пострадал, не только он один был подвержен всем этим опытам. Людей целесообразно отлавливали, как редких животных, чтобы посадить в клетку для своих нужд и изгаляться, как только вздумается. Теперь Чимин хочет принять участие в расследовании, чтобы помочь Хосоку. Возможно, им это и нужно, чтобы вновь наладить отношения.