Hiraeth. Point of no Return

— Я не выйду, — упрямо талдычит Чонгук из-за закрытой ванной комнаты, когда к нему в очередной раз постучался Хосок с просьбой открыть дверь. Эта перепалка продолжается уже несколько часов. Сначала Юнги попытался поговорить с Чонгуком на тему, что с ними обоим начало происходить, но перед ним ловко захлопнулась дверь, оставив без малейшего шанса на разговор. Чонгук отнекивается, ему неловко и стыдно. Почему это все происходит именно так? Разве соулмейт это не человек, которого ты чувствуешь, как себя? Разве это не близкое тебе существо, понимающее с полуслова? А Чонгук смущается настолько взрослого Юнги, у него со щек предательский румянец никак сходить не хочет. — Ты там целый день сидеть собираешься? — нетерпеливо дергая ручку, саркастично интересуется Хосок. Вообще уговаривать подростка выйти из своего убежища — самое последнее, что хочется сейчас делать. Ему продолжать расследование надо, а это занимает огромное количество времени. Сегодня Хосок хотел вместе с Сокджином поехать в городской архив, чтобы поискать документы на семью Пак, но вместо этого они все стоят около ванной комнаты, пытаясь оттуда вытащить Чонгука. — Тебе необязательно со мной сейчас общаться, — предупреждает Юнги, — или вообще вступать в какие-либо отношения. Мы просто в будущем можем стать друг другу близкими людьми, — такое у Юнги впервые. Он никогда в принципе не общался с подростком, а тут такая задача. Первым сдался Сокджин, он махнув рукой, уволок за собой Тэхёна, который сам не знал, что посоветовать в этом случае. Они перебрались на кухню, чтобы обсудить произошедшее в их отношениях за чашкой кофе. Им действительно есть, что сказать друг другу. Юнги тоже оказался не из терпеливых. У него итак забот в жизни слишком много, а тут подросток свалился ему на голову. Такой упрямый и непробиваемый, как баран. Как с такими вообще общаться, если им явно не видано слово «компромисс». Все заканчивается тем, что Чимин вызывается поговорить с Чонгуком, хотя мало его знал, но его страх ему был слишком знаком. — Я понимаю тебя, — начинает Чимин, когда Хосок, закатив глаза, ушел на улицу покурить очередную самокрутку, — когда у меня на теле появилось имя Хосока, я думал, что это шутка какая-то. Несмотря на то, что мы были практически родными друг другу, я боялся, что этот человек не будет мне близок по духу. Знаешь, он и не близок, — внезапно признается Чимин, сползая по двери вниз, — мы с ним разные до жути, если посмотреть на нас, то не понятно, как вместе уживаемся, но это и есть залог наших долгих отношений. Да, мы ссоримся, перетягивая одеяло на себя, но это не происходит так уж и часто, как может показаться. Хосок взрывной и эмоциональный, раньше не мог язык за зубами держать, но сейчас пытается с этим бороться. Я наоборот, бываю безынициативным, но Хосок порой пробуждает во мне желание что-либо изменить. Как сейчас. Я знаю, что многие факторы повлияли на мое решение принять это расследование, но по большей части упертость Хосока, его желание докопаться до правды, заставили меня пересмотреть свои же взгляды на жизнь. — Что ты хочешь этим сказать? — внезапно подает голос Чонгук, и Чимин этому действительно удивлен. — Что ты и Юнги разные, но ваше предназначение положительно повлиять друг на друга. Я не так долго знаю Юнги, чтобы делать выводы, да и тебя тоже, но мне кажется, что именно ты благодаря своей доброте и позитивному мышлению, взглядам на жизнь, поможешь Юнги реабилитироваться. Для него мир — сплошные предательства, он провел в заточении целый год, разумеется доверие к людям у него трещит по швам. Но я уверен, что ты можешь показать ему положительную сторону современного мира. Ты сам знаешь, что все делится на черное и белое, и ты можешь доказать Юнги, что в Новом Мире ему есть место. После этих слов наступает недолгая тишина, которую нарушали лишь отголоски беседы из кухни, а потом раздается щелчок из ванной, открывающий дверь. Чонгук решается выйти из своего убежища, являя Чимину себя, — я думаю, что в твоих словах есть смысл, — выдает Чонгук и улыбается. Ему все еще страшно, потому что он не знает, как настроить себя на нужный лад, но ему приходится согласиться с тем, что к этому в любом случае нельзя быть готовым. Остаток дня происходит в полнейшей суматохе, каждый вспоминает о своих обязанностях вне расследования, что приводит к тому, что Чимин решается выйти в ночную смену у себя на работе, Тэхён размышляет о том, чтобы навестить оранжерею, а Хосок и Сокджин обсуждают их возвращение в архив. И каждому есть чем заняться, поэтому ближе ко второй половине дня, Чонгук и Юнги остаются в доме одни, никак не пересекаясь. Да они не пытаются настаивать на обществе друг друга, поэтому разговор никто начинать не собирался. Чонгук решает полазать по сетям Интернета, узнать, что происходит в Новом Мире — это единственная связь с его прошлой жизнью. После того, что он узнал о своих родителях, мнение о них стало слишком негативным. Подросток, переживающий ментальную потерю со своей семьей крайне уязвим, но Чонгук пытается скрывать это за пеленой оптимизма. Ему не хочется верить в то, что все потеряно, но каждый раз, когда он смотрит на фотографии своих матери и отца, у него в голове пульсирует одна единственная мысль — они спонсоры эксперимента, который погубил столько невинных жизней. Конечно новые друзья ему пока не так уж и близки, но желание помочь им намного сильнее, нежели желание вернуться в отчий дом. Чонгук поставил на кон все, что возможно. Свое будущее, образование, зажиточный образ жизни в Столице, но все это меркнет на фоне того, с чем ему пришлось столкнуться теперь. Гетто ему показалось интересным, ярким, вычурным, но за всей этой мишурой скрывается боль тысячи людей. Они пытаются забыться в алкоголе, играх, борделях, осознавая, что жизни нормальной у них никогда уже не будет. И это такой парадокс, показывающий, как виновные живут в огромных домах, ни в чем себе не отказывая, как жертвам приходится, словно крысам, шариться едва ли не по помойкам, чтобы достать еду для жалкого существования. От этих мыслей у Чонгука окончательно портится настроение, он даже хочет поговорить об этом с Юнги, но тот заперся в своей комнате и не выходит, а еще в доме подозрительно тихо. Если бы не разговор с Чимином, то Чонгук так и сидел и бездействовал, боясь даже посмотреть в сторону Юнги, но сейчас он поднимается со своего места, решительно двигаясь в сторону комнаты Юнги. Шаги тяжелые, но быстрые, Чонгук поднимается по лестнице, отыскивая нужную дверь, постучавшись в нее, — Юнги? — тихо спрашивает он, на что сначала получает паузу, небольшую суматоху, а потом чуть растерянное «я в порядке, дай мне немного времени». Раньше бы Чонгук ушел, но сейчас он полон энтузиазма, поэтому от двери не отходит. — Знаешь, мне Чимин сказал одну очень интересную вещь, — бодро заявляет Чонгук, — что противоположности притягиваются, поэтому ничего удивительного, что ты мой соулмейт. Кстати, где у тебя появилась метка? У меня вот на верхней части шеи, — включив немного надоедливого подростка, Чонгук будто в свое русло вернулся. Такой же дотошный и любопытный, как в первую встречу с Хосоком, а еще до ужаса беспардонный, — ты меня слышишь, Юнги? — Да-да, — ответ немного раздраженный, — метку? На…на запястье, — он отвечает, главное отвязаться от Чонгука, как от назойливой мухи. — А можно я зайду? — Чонгук, давай немного попозже. Я.я.я не одет, — врет Юнги, — душ принимал. Я к тебе спущусь чуть позже, хорошо? — Ладно, договорились, — немного обиженно отвечает Чонгук, но все же оставляет Юнги в покое. Что у него вообще там произошло? Еле отделавшись от подростка, Юнги облегченно выдыхает, но это не решает его главную проблему — молнии, что с дикой скоростью мечутся между его пальцев, создавая бесячее светошоу. Это настолько странно осознавать, что теперь у него тоже вроде как появилась способность, если только это не какая-то иллюзия облученного в лаборатории мозга. Еще в детстве Юнги ждал, когда он лазерами из глаз стрелять будет или летать, доставая до облаков. Он действительно мечтал об этом, думая, что иметь способность очень здорово и интересно. Несмотря на негативно настроенное общество, Юнги смотрел на свою ситуацию под совершенно иным углом. И когда сейчас, наблюдая, как электрический заряд разрастается в его руках, он действительно не знает, что с этим делать. Пялится минут десять на свои руки, шевеля пальцами, играясь с молниями, как подросток. Видимо, шок настолько силен, что у Юнги нет никакой паники или истерики, будто наконец-то он получил то, что так долго ждал. Все началось с головных болей, которые мучили Юнги весь день, а после того, как он прилег на кровать, его тело будто пронзило электричество, при этом не было никаких болезненных ощущений, будто так и должно быть. И в итоге, посмотрев на свою руку, Юнги осознал, что это не фантомное чувство. Пройдя за пару минут все стадии отрицания, он все равно пребывает в неком шоке. Ему, черт возьми, двадцать девять лет, а способность проявилась только сейчас? И что, теперь он повелитель электричества? Бог электричества? Предводитель? У Юнги голова кругом идет от того, что он сейчас перед собой видит. Он держит всю эту энергию под контролем, она подвластна ему, и сейчас с ней можно делать все, что угодно. Молнии красиво обрамляют его руки, идут чуть вверх по предплечью, пока не достают до макушки головы. И вот, теперь у Юнги будто какой-то щит, способный защитить его, но только не от Чонгука, который ломится в дверь, заливая какую-то дичь. И от него отделаться сейчас как-то нужно, потому что для Юнги слишком много открытий за этот день, и когда у него спрашивают про метку, то его будто к полу прибивает. Соулмейт, точно. Все это время способность спала, видимо, из-за этого. Случайности не случайны, как говорится, и теперь понятно почему все это время мутированный ген спал, ему нужна была встряска, которую устроил Чонгук своим появлением. Невозможно поверить в то, что за год безумные, но все же опытные и умные ученые, не смогли догадаться причину спящего гена. За это адское время, на Юнги ставили бесчисленное количество опытов, надеясь на то, что они дадут хоть какой-то результат, из него было выкачено рекордное количество крови для различных анализов, да черт, у него даже костный мозг брали ради того, чтобы понять корень проблемы, но все это было без толку. Юнги догадывается до всего слишком быстро, у него мозг порой работает на пределе своих возможностей, за это его и упекли в ту лабораторию — слишком много знал. И теперь, получив свою способность Юнги…напуган. А еще ему тошно от того, что год мучений просто-напросто прошел зря. Стоило Чонгуку до него дотронуться, как ген перешел из пассивного состояния в активное. Знали бы это ученые, это им голову бы снесло. Теперь Юнги заинтересованно смотрит на свои светящиеся руки, пальцами перебирает молнии, которые так забавно прыгают от фаланге к фаланге, ярко светясь. Интересно, что он еще может, а еще интересно, как долго Юнги сможет все это скрывать.