Hiraeth. Point of no Return

Хосок растерянно смотрит на Йери, на то, как она все еще не может успокоиться, продолжая плакать. И он чувствует…безразличие. Абсолютно равнодушные чувства по отношению к этому человеку, к ее слезам и, возможно, боли. Все потому, что Хосок не верит в искренность раскаяния и не видит настоящую горечь потери в этих лживых глазах. Несмотря на то, что Чимин сильный в этом плане, все равно было видно, как ему не хватало заботы родителей. Не тех приемных, не воспитателей, даже не родителей Хосока, которые делали все, что от них зависело, чтобы Чимин не чувствовал себя одиноко. На деле Чимин нуждался в своих настоящих родителях, в их заботе и ласке, в отчем доме над головой, куда можно прийти в самые трудные времена, найдя безопасное убежище. Чимин был всего этого лишен против своей воли, его выбросили, как какой-то расходный материал, осознав, что не могут позволить себе ребенка. У Хосока мерзкие картинки перед глазами, как Тэмин невозмутимо кладет новорожденного около входа в детский дом, как будто они вернулись в девятнадцатый век, когда вечно детей подкидывали на крыльцо, или как Йери понимает, что избавилась от груза в лице нежеланного сына, осознавая, что теперь она сможет зажить свободной и легкой жизнью. Хосок не верит ни единой ее слезе, а это грустное выражение лица настолько ему противно, что хочется развернуться и уйти, чтобы не видеть дешевое представление одного актера. И нужно было уйти, нужно было просто собраться с мыслями и повернуть эту чертову ручку, но Хосок стоит около выхода, смотрит на плюшевого кота без одного глаза-бусинки, и как можно серьезно произносит, — Чимину нужны были родители, а не игрушки, — голос его низок, он пугал своей холодной сталью с нотками презрения. Разумеется не Хосоку учить этих людей, судьи на них найдутся, но было так обидно за Чимина и за то, как с ним поступили. Йери хлопает заплаканными глазами не до конца осознавая, что это отказ, но она упрямо продолжает совать эту чертову игрушку в руки, что Хосок усердно игнорирует. Разбираться с этими людьми не хочется, знать их не хочется, видеть, слышать. Между ними и Чимином нет ничего общего. Чимин добрый, отзывчивый, надежный и самый прекрасный человек на земле. От него веет положительной энергетикой, и кажется, что в его голове никогда не бывает плохих мыслей, направленных на ненависть других людей. Это, наверное, его самый большой недостаток, но Хосок поражается таким огромным милосердием. Чимина и его родителей связывает лишь кровь, ничего больше. И Хосок в этом убедился воочию, когда познакомился с Тэмином и Йери. В этот вечер Хосок как-то иначе смотрел на Чимина. Кажется, он влюблялся в него еще больше, внимательно всматриваясь в каждое движение и жест. А еще у Чимина соблазнительные пухлые губы, шелковистые волосы, пахнущие персиком и гвоздикой, пальцы миниатюрные и аккуратные, как у самой дорогой скульптуры, взгляд манящий и притягательный, а от этих светлых глаз вообще невозможно оторвать свое внимание. Весь Чимин такой нереальный, красивый, и Хосок не может поверить, что имя этого человека носит у себя на шее. И не как какое-то мерзкое клеймо, а как гордость, что Чимин ему больше, чем просто партнер. — У меня что-то на лице? — интересуется Чимин, заметив пристальный взгляд на себе. Он спешит подойти к зеркалу, чтобы убедиться, что все нормально, попутно отправляя очередную ложку ванильного йогурта себе в рот. Хосок улыбается, качает головой в качестве отрицания, а потом полушепотом произносит, — я люблю тебя, Чимин, — и это звучит так интимно, будто признание происходит первый раз в их жизни, оно очень личное, обращено исключительно к одному человеку. Чимин сначала смотрит удивленно, пытаясь найти подвох, но наблюдая за тем, как Хосок пожирает его взглядом, вопросы все отпали сами. — И я тебя люблю, — отвечает Чимин, подходя ближе, — ты — моя семья, — и в тот момент Хосок осознает всю прелесть их отношений, ему становится немного легче от того, что Чимин нашел то, что так давно искал, что заслужил в конце концов. И если он видит свою семью в Хосоке, то Хосок даст ему это, потому что чувство взаимно. Они потеряли в один момент все, чем дорожили, оставшись вдвоем, однако есть стойкое ощущение, что этого больше, чем достаточно. Чимин ставит пустую баночку из-под йогурта на стол, медленно двигаясь к Хосоку, позволяя любоваться собой, попутно расстегивая пуговицы на безразмерной рубашке, купленной на барахолке. Каждый раз Чимин такой желанный и притягательный, что устоять перед ним невозможно, да и не хочется никак сопротивляться своим же инстинктам. Хосок чуть раздвигает ноги, когда Чимин усаживается на него сверху, ловко хватая на подбородок, специально удерживая для зрительного контакта. В его глазах играет страсть, ее сложно не заметить, и начинается настоящая буря тогда, когда Хосок кладет свои руки на ягодицы, чуть сжимая их. Чимин судорожно вздыхает, его глаза непроизвольно закатываются от наслаждения, а по всему телу проходит мелкая, еле заметная дрожь, но этого хватает, чтобы начать возбуждаться. Не выдерживая сексуального напряжения, Хосок сам хватает Чимина за шею, притягивая к себе ближе, чтобы впиться в губы хозяйским поцелуем, попутно начиная срывать не только оставшуюся одежду, но и сладкие желанные стоны. Несколько дней проходили в полной идиллии, даже никто не хотел уезжать из дома Сокджина и Тэхёна, которые любезно приютили всех здесь. Наверное, так было спокойней, потому что каждый сейчас переживал стресс. Несмотря на улыбки за общим завтраком, было заметно, что страх во взглядах присутствовал, боязнь, что все дело развалится на мелкие кусочки, тоже. Однако никто не хотел это обсуждать, делая вид, что было принято негласное решение сделать небольшой перерыв в несколько дней. Живя обычной жизнью, спокойно просыпаясь по утрам, не торопясь завтракая, играя с настоящим котом, все начали погружаться в рутину, но она никого не напрягала, а наоборот успокаивала, даря стабильное будущее. Уверенность в следующем дне начала крепнуть, и никто даже не заметил, как стало намного легче дышать. Хосок в очередной день собрался поехать в мастерскую, Тэхён в оранжерею, куда с собой взял Чонгука и Юнги, а Сокджин из-за того, что у него выдался свободный день, вызвался забрать Чимина с ночной смены. Медицинский центр, в котором работал Чимин являлся подпольным, лекарства доставались крайне тяжело, поэтому порой приходилось задействовать смекалку, чтобы суметь помочь пациенту. Ночь выдалась крайне тяжелой, вновь пьяные разборки, какие-то войны банд за районы, поэтому за всю смену Чимин вообще не присел. Последний час он дрожащими от усталости руками, накладывал швы, надеясь, что сделал работу качественно. Пациентов подводить не хотелось совсем. Ощущение, что здесь, как минимум горячая точка, раненые солдаты все пребывают и пребывают и конца им нет, даже не продохнуть. Чимин вздыхает спокойно только тогда, когда его приходит сменить другая медсестра, которая заботливо принесла крепкий кофе. Очень горький и отвратный, с забегаловки напротив, но он действительно бодрил. Все эти новомодные добавки в напитки очень помогают не спать, но Чимину все равно требовался отдых. Когда он вышел из своего кабинета, то увидел Сокджина в холле. Он рассматривал выцветшие брошюры, упорно делая вид, что никак не пациент — постоянно всех пропускал вперед, чтобы не создавать очередь. Чимин устало ему улыбается, благодарит за то, что приехал, и они вместе идут к машине. Целую дорогу до дома, Сокджин и Чимин молчали. Наверное, если бы дом за городом не стал временным штабом из-за общего дела, то Чимину было бы все равно на молчание, а так, это напрягало и очень давило. В горле застревают пара вопросов касательно способности Сокджина и как он их контролирует в порыве гнева, потому что у Хосока с этим явно проблемы. Наверное, Сокджин мог бы научить их всех управляться с силой более разумно, используя ее во блага, чтобы она не висела, как могильный камень на душе, а была действительно нужной и необходимой. Чимин до дома, так и не набрался смелости задать определенный вопрос, поэтому сидел на переднем сидении с траурным лицом, время от времени устало зевая. По возвращению, внутри не царила привычная успокаивающая тишина, как обычно. Все еще в городе, Тэхён так вообще сказал, что вернется только к вечеру, потому что дел много, но тогда откуда голоса, что раздаются на кухне? Более того, как им удалось проникнуть в дом без взлома? Во взгляде Сокджина читается напряжение, он достает из кобуры заряженный пистолет, прижимая палец к губам, невербально прося Чимина не создавать лишнего шума. Незваные гости не сулили ничего положительного, особенно если учесть, что в этом доме занимаются не совсем легальными вещами. — Стой позади меня, — предупреждает Сокджин, медленно ступая по паркету, и одна половица предательски скрипит, издавая противный звук, но благо это не привлекает внимание незнакомцев. Они все еще бурно продолжают что-то обсуждать. По голосам можно было легко понять, что это были двое мужчин и одна женщина, более того, последняя вечно сыпала какими-то едкими комментариями в сторону собеседников, но это скорей были дружеские подколки. Когда Сокджин дошел до кухни, чуть выглядывая из-за двери, он всматривается в лица, не узнавая никого. Это точно какие-то чужаки, заявившиеся не на свою территорию, и поэтому Сокджин готов защищать свой дом от нападок подобных. — Проваливайте, — командует Сокджин, даже не спрашивая, кто это к нему пожаловал. В любом случае, если бы это были люди, которые пришли с миром, они явно не стали вламываться в чужой дом. Направив дуло на одного из незнакомцев, Сокджин замечает, тот, кто стоял по середине, даже не соизволил повернуться. Сидит, накинув капюшон и словом не обмолвился. — Ты про него говорил, что слишком вспыльчивый? — интересуется девушка, которую направленное дуло будто никак не смущало. — Кто вы такие черт возьми? — Сокджин продолжает держать всех на мушке и если потребуется, то он выстрелит. Однако… — Не умеешь ты гостей принимать, да? — ехидно спрашивает незнакомка, — и убери эту штуку от меня. Пистолет — это не игрушка, — ее лицо внезапно меняется, она становится довольно-таки сердитой, а потом одно лишь легкое движение ее изящных пальцев, и оружие моментально притягивается к ней, которое было ловко поймано за считанные секунды. Сокджин удивленно таращится на то, что только что произошло. Это явно проявление каких-то способностей, но каких ему пока не понятно. Это что получается, в его доме по крайней мере один человек с мутированным геном, но тогда какого черта они сюда явились? — Хватит играть с ними, — самый скрытный из них, наконец-то подает голос и, обернувшись, скидывая капюшон, вызывает кошмар на лице Чимина. Он от ужаса прикрывает рукой рот, чуть отступив назад. Нет, этого явно не может быть. — Неожиданная встреча, правда? — холодный голос, как и его поступки, пронзают насквозь. Чимин узнает в этом обезображенном лице Сехуна, которого Тэхён по идее похоронил под толщей камней. — Ты не должен быть жив, — ошарашенно заявляет Чимин, ощущая, как ему физически становится плохо. Сехун сейчас буквально восстал из мертвых, являя себя народу, — тебя замуровали в Пенумбре, чего ты больше всего заслуживаешь! — кричит Чимин, сжимая руки в кулаки. — Воу-воу, остынь, Саб-Зиро, — вмешивается в разговор девушка, вставляя свой саркастический комментарий. — Но как видишь, я жив, — Сехун встает со своего места, чуть прихрамывая. Его лицо покрывали свежие шрамы, на один глаз была надета повязка, говорящая лишь об одном, что теперь у него не только с головой проблемы, но и со зрением, — наверное, интересно, как это произошло, да? — небольшая пауза, — ведь твой чертов бойфренд уронил на меня целую, мать его, церковь!!! — начинает кричать Сехун, смотря во время этой фразы на Сокджина, который был явно удивлен этой новости. Никто, кто прибыл с Пенумбры, не говорил о том, как именно умер Сехун и уж точно никто не зарекался о том, что Тэхён применил свою силу в огромных масштабах. Сокджин начинает концентрировать силу огня в своей руке, чтобы в любой момент успеть среагировать, пока Сехун вальяжно расхаживает по кухне, светя своими новоприобретенными шрамами. — Благодаря Намджуну, который помог мне довести мою способность до абсолютного максимума, я смог открыть в себе не только способность к телепатии, но и к телекинезу. Однако, поскольку вся ваша шайка уничтожила лабораторию, эту силу я не успел освоить так, как хотелось бы, но этого мне хватило, чтобы ненадолго создать щит, который частично спас меня от смерти. Интересная история, правда? — Сехун облокачивается о кухонный стол, беря яблоко из пластмассовой вазы, — вообще-то мы к вам с предложением. Заинтересованы? — Лучше проваливайте, пока не пожалели, — шипит Сокджин, не желая слушать больше ни слова. Он уже готов применить свою силу, как вдруг ощущает, что она покидает его, словно кто-то берет под контроль способность, медленно высасывая. Пламя в руке тускнеет на глазах, пока не исчезает вовсе, оставляя после себя лишь временную теплоту на коже. — Я бы не советовал это делать, — предупреждает Сехун, откусывая яблоко, — как видишь, я пришел не один. Думаю, вас нужно представить. Это двойняшки, потрясающие ребята, как и их способности. Хваса и Чжухон, такие же приспешники Намджуна, и поверь, они хотят отомстить за смерть Намджуна не меньше, чем я. Но как видишь, мы сдерживаемся, потому что пришли с миром, — Сехун подходит к Сокджину в плотную, больно хватая его за лицо, командуя, — остынь, Сокджин. Не заставляй меня копаться у тебя в голове, вытаскивая потаенные страхи наружу. Тебе это не понравится, — он с остервенением отталкивает от себя Сокджина, возвращаясь обратно к кухонному столу. — Чего ты хочешь? — вмешивается Чимин, приходя к осознанию, что видимо Сокджин слишком упрям, чтобы спросить это прямо. Сехун самодовольно улыбается, понимая, что эту битву явно выиграл. Если у него спрашивают зачем они явились, значит заинтересованы в сотрудничестве. — Как вы помните, база в Пенумбре была разрушена, — надменно говорит Сехун, продолжая откусывать яблоко, — но эксперименты еще не закончены. Поскольку корпорации есть куда развиваться, есть спонсоры, то мы пришли к вам с предложением. У каждой совести есть цена, каждый готов продаться за определенную сумму. Так какова ваша цена, чтобы вы прекратили свое расследование? На такую новость Сокджин начинает смеяться, не веря своим ушам. Эти люди действительно думают, что все в этом мире может быть куплено за определенную сумму? Видимо, они до этого сталкивались лишь с продажными индивидами. Если Сокджин смеялся, хотя это было уже нервное, то Чимину явно было не до смеха. Он принимает это предложение на личный счет, абсолютно не соглашаясь с тем, что происходит. — Вам кажется, что свободу можно купить? — начинает он, — вы думаете, что честь можно купить и совесть? Тогда у вас точно мозгов нет. То, чем мы занимаемся — может изменить мир, отношение к таким людям, как мы, — в голосе Чимина слышна сталь, он уверен в своих словах и не собирается отступать от принципов, за которые они все вместе теперь борются. — Ты глупый мальчишка, если считаешь, что стая никчемных отбросов из Гетто может доказать суду Нового Мира, что подопытные — жертвы экспериментов. Вы в Пенумбре уничтожили последние улики, убили последнюю надежду выиграть. Что у вас есть, а? Корпорация следит за вами. Как видите, мы даже знаем, где вы живете и когда ездите на работу. Думаете, что систему можно обмануть? — Сехун смотрит со злобой на Чимина, пытаясь его подавить, но Чимин так устал быть беззащитным мальчиком, которого обижали с самого детства, поэтому он в ответ смотрит с вызовом, решительно, при этом процеживая: «да», тем самым удивляя не только Сехуна и его шайку, но и Сокджина. — А еще я советую вам убраться, пока вы не пожалели о том, что приперлись сюда, — продолжает Чимин, и получает усмешку от Сехуна. — Что ж, предложение мое одноразовое, — он жестом показывает своим спутникам, что они уходят. Без конфликтов, без драки, и это довольно-таки странно. Сехун медленно проходит мимо Сокджина и Чимина, за ним идут Хваса, громко цокая своими шпильками, и Чжухон, все еще держащий силу Сокджина под контролем для подстраховки. Открывая дверь, Сехун оборачивается, хладнокровно роняя, — я передам привет Тэхёну от тебя, Сокджин, — самодовольная усмешка, и только услышав эти слова, никто не успевает среагировать, потому что Сехун быстро поднимает два пальца вверх, усыпляя Чимина и Сокджина, которые навзничь падают на пол. Блуждая в закромах своего сознания, Сокджин оказывается в темном лабиринте, где огромные бетонные стены морально давят, понижая желание жить. Ему мерещатся истошные вопли незнакомых людей, крики о помощи. Их всех хочется спасти, но Сокджин не может понять где находится источник. Он теряется, бродит по этому лабиринту, натыкаясь на одни тупики. Путаница сплошная в голове, будто у него нет основной цели ради которой стоит пробудиться. Да, всем этим бедолагам нужна помощь, но что-то Сокджину подсказывает, что это пустые вопли, ненастоящие, фантомные, а заботиться нужно абсолютно о другом человеке. Но имя это стирается из памяти, невозможно поймать основную мысль. Сокджин зажмуривает глаза, пытаясь проснуться, но этого не происходит, и вместо всего этого он теперь находится в какой-то комнате, окруженный зеркалами. Им нет конца и края, разворачивая одно, появляется другое, Сокджин видит тысячи отражений себя, не понимая, кем же на самом деле он является. Сознание размывает образ чего-то важного, но Сокджин усердно пытается бороться с чувством беспомощности, не до конца прогибаясь над чей-то неведомой силой. Вдруг одно отражение начинает дрожать, превращаясь в образ кого-то другого. Силуэт расплывчатый, очень мутный, словно их разделяет пелена сильного дождя, но Сокджин уверен, что в зеркале отображается тот самый человек, нуждающийся в помощи. Зеркала начинают немного трястись, когда Сокджин издает громкий и отчаянный крик. Ему сложно понять, что это за незнакомец, но сознание продолжает быть таким же затуманенным. Внезапно в голове мелькают какие-то отрывки, такие же размытые, как и силуэт в зеркале, но от них веет чем-то теплым и родным, и Сокджин кричит еще сильнее, пытаясь противостоять пустоте внутри себя. Первое, что он видит в этих воспоминаниях, так это выразительные красивые глаза светло-зеленого цвета. Такие удивительные, каких Сокджин никогда в жизни не видел, но они кажутся ему очень знакомыми. Улыбка такая обворожительная, добрая и теплая, от которой самому становится спокойно на душе. Родинка на носу тоже кажется до ужаса знакомой, и будто вырисовывается внешность того самого человека. Мелодичный бархатный голос просит о помощи, молит, и явно выделяется на фоне остальных тех пугающих криков в лабиринте. Сокджин среди тысячи голосов экстрагирует тот самый, и когда он открывает глаза, все еще находясь в зеркальной комнате, во всех отражениях он уже видит не себя, а Тэхёна. Теперь это больше не мыльный силуэт, не незнакомец, не часть той фальшивой толпы. Тэхён с обеспокоенным видом зовет Сокджина, просит помочь, заставляя проснуться. ВСТАВАЙ, СОКДЖИН! И когда громкий крик оглушает настолько, что кажется, что ушные перепонки вот-вот лопнут, Сокджин распахивает глаза, быстро принимая сидячее положение. Неизвестно, как долго он был без сознания, но сейчас требуется, как можно скорее предупредить Тэхёна об опасности. И если Сехун направился в оранжерею, то Юнги и Чонгук тоже могут пострадать. Попутно пытаясь разбудить Чимина, Сокджин пытается дозвониться всем троим, но если в случае Тэхёна его просто перебрасывает на автоответчик, то у Юнги и Чонгука вовсе отключены телефоны. Проклиная чертову технику, Сокджин чувствует, как начинает закипать. Некогда холодное сознание, коим он мог похвастаться всегда, сейчас плавится из-за бури эмоций. Сехун, по рассказам, тот еще психопат, поэтому неизвестно, что он может сделать вкупе со своей шайкой. Сокджин ощущает, как внутри него бушует целый ураган, который может на своем пути все снести, и едва ли температура тела не доходит до критической отметки. Сознание уже рисует не самые утешительные исходы событий, потому что когда дело касается Тэхёна, Сокджин плывет. Он убить готов за него, а мысль о том, что есть шанс не успеть, пробуждает в Сокджине ярость. И единственный человек, до которого все же удается дозвониться — это Хосок. Сокджин, пытаясь сохранить самообладание, объясняет все, что произошло, предупреждает об опасности, что грозит всем в оранжерее, едва ли сдерживаясь, чтобы не начать молить Хосока о том, чтобы он совершил хоть какое-нибудь чудо. В оранжерею мало кто ходил. Она чаще всего пустовала, а существовала лишь на какие-то жалкие пожертвования и на энтузиазме Тэхёна. Данное место являлось для него всем, неким уголком спокойствия, где можно спрятать все свои заботы. Каждое растение в этом месте было взращено не только благодаря усидчивости Тэхёна, но и его любви к флоре. Каждый лепесток был пропитан этим прекрасным чувством. Все в оранжерее цвело, хотя время близится к зиме, но здесь сезон не имеет значения, потому что у Тэхёна все цвело круглый год. Разумеется он использовал свою способность, чтобы положительно влиять на среду, чтобы зерна прорастали, а сама земля не жалела природных минералов. Тэхён действительно рад, что в оранжерею пришли гости. Ему так хочется показать свои труды, показать насколько природа удивительная и потрясающая. В течение существования этого места Тэхён ни разу не пожалел, что скопленные деньги потратил на то, чтобы выкупить оранжерею. Трудолюбивость хозяина сыграла огромную роль, чтобы растения здесь благоухали и радовали глаз. Более того, некоторые из них находятся на грани исчезновения. Для многих это лишь зеленые однообразные кусты, не имеющие ничего важного для человечества, но Тэхён видит во флоре поистине уникальные вещи. Когда в оранжерею пришли Юнги и Чонгук, Тэхён знал, что их лучше оставить одних, но намекнул Юнги, что в западной части оранжереи недавно распустились необыкновенной красоты розы. Они потрясающе пахнут, и раньше люди дарили их друг другу, как символ любви и страсти. Когда Юнги услышал это, то заметно покраснел, что-то пробубнел из разряда «мы всего лишь друзья» и поторопился скрыть свой смущенный взгляд. Однако в итоге все же он повел Чонгука именно в западную сторону строения, когда они только переступили порог огромных дверей. Все эти несколько дней Чонгук и Юнги притирались друг к другу, и не то, что их заставляли это делать, волей-неволей их что-то притягивало. Юнги находил Чонгука непозволительно очаровательным и милым, а его некоторые взгляды на жизнь действительно удивляли. Например, несмотря на то, что он столкнулся с такой новостью о родителях, Чонгук не теряет веру в человечество, он уверен, что добро преобладает над злом, и все, что происходит сейчас имеет свою цель. Наверное, стоит поучиться у него смотреть на некоторые вещи именно так, не ища лишь подвохи. Когда Чонгук вновь говорит, Юнги пялится на него, как истукан, и ничего связать не может. Чонгук в самом деле его очаровал. Это произошло внезапно, а возможно было предначертано давно. Общаясь с Чонгуком, Юнги ловит себя на мысли, что он понимает его боль, переживания, и пытается приободрить, только не как-то сухо и шаблонно, а искренне. Юнги отвечает тем же, старается открыться Чонгуку, но сначала только чуть-чуть. Говорит он в разы меньше, но пытается приспособиться и довериться. В оранжерее они лишь одни, не считая Тэхёна, который возится где-то вдалеке. Когда они подходят к нескольким кустам роз, что благоухали так приятно, что аж голова закружилась, у Юнги рождается одна безумная идея. Скорей всего он получит по башке за это, но аккуратно подойдя к одному из кустов, он осторожно срывает один бутон алой розы, вставляя его в волосы Чонгука, как красивое украшение. — Тэхён убьет тебя, — смеется Чонгук, пальцами касаясь лепестков. Наверное, ему идет, он сам не видит, но по взгляду Юнги выглядит он неплохо. — Я думаю, что он поймет, — отвечает Юнги, про себя замечая, как трогательно выглядит его соулмейт с этим самодельным аксессуаром. Весь Чонгук из себя такой красивый, таких Юнги еще не доводилось встречать, а может всему виной эта отметка на теле, которая пробуждает спящие чувства. Оставшись наедине они оба боялись, что им будет не о чем поговорить, что будет неловко или страшно, Юнги особенно был в этом уверен, когда сгорая от стыда и смущения звал Чонгука в оранжерею, а после добавляя: «Тэхён тоже с нами будет! Лекцию прочитает про цветы свои, растения всякие», только вот Тэхён быстро ретировался в оранжерее, решая никому не мешать. На удивление, это сработало. — Мне еще странно понимать, что чье-то имя у меня на шее, — спустя нескольких минут тишины, когда они просто любовались цветами, начинает Чонгук, — но я рад, что мне есть, кому рассказать о своих переживаниях. Юнги мягко улыбается, даже не зная, что и сказать в этом случае, слова почему-то в голову не лезут, возможно, он порой слишком много думает, не позволяя эмоциям хотя бы раз проявить инициативу. И только Юнги набирает немного воздуха, чтобы ответить взаимностью на слова Чонгука, чтобы молчание не казалось неловким, как раздается взрыв. Они оба оборачиваются, чтобы найти источник, ведь звук был довольно-таки громким, будто взорвалось что-то рядом, буквально через улицу. А потом еще взрыв, и Юнги к ужасу понимает, что горит оранжерея. Пламя быстро распространяется по всей площади, сжигая на своем пути каждое дерево, растение, куст и цветок, обугливая их, отбирая жизнь. Кто-то закидывал их из-вне какой-то горючей смесью в банках, что моментально взрывалась, как только достигала земли. — Нужно найти Тэхёна! — кричит Чонгук, порываясь бежать. Ему безумно страшно, потому что огонь охватывает их со всех сторон, преграждая путь. Неимоверная жара душила, а треск настолько пугал, что создавал панику внутри. Однако Чонгук пытается перебороть это, понимая, что его другу нужна помощь. Юнги бежит за ним, стараясь не терять из виду, но их внезапно окружает столб огня, пламя которого едва ли касалось кожи. Угарный газ заставляет кашлять, прикрывая рот рукой, но дышать от этого легче не становилось. Дым, разъедая глаза, не давал четко видеть картину, и все было охвачено таким огнем, что он еще и ослеплял. Чувство страха росло в геометрической прогрессии, с каждым новым языком пламени, с каждой новой оторванной от каркаса балкой или разлетающимся вдребезги окном. Чонгук и Юнги заблудились в огромной оранжерее, не имея понятия, куда бежать. Чьи-то крики слышатся вдалеке, но из-за звука огня было сложно разобрать речь, да и говорить было невозможно из-за угарного газа в воздухе. Они продолжают брести хоть куда-то, чтобы пламя не поглотило их, как внезапно Чонгук спотыкается о свои же ноги и падает навзничь, даже не успев ничего понять. И летящая на него балка, что сорвалась с потолка, не выдержав давления, могла бы его моментально убить, если бы Юнги, увидевший эту картину не испугался настолько, что способность, которая проснулась в нем, вырвалась вновь наружу. Страх в этом случае не только мешал им, но и сыграл судьбоносную роль, спасая Чонгуку жизнь. Несмотря на свое тяжелое состояние, на обильный кашель из-за дыма, Юнги выдавливает из себя последние силы, создавая вокруг Чонгука электрический щит, защищающий его от летящей балки. И кажется, что вместо крови у Юнги в тот момент был настоящий ток в венах, он тек по ним, придавая дополнительную силу. Управляя электрополем, у него открывается второе дыхание, позволяющее обеспечить Чонгуку безопасность. Если бы сейчас Юнги не смог спасти его, то себе бы точно не простил, поэтому ловля на себе обеспокоенный взгляд Чонгука, пытается улыбнуться ему сквозь маску усталости и испуга за его жизнь. Щит не слабеет, он все так же защищает все, что под ним, накрывая куполом, способным выдержать определенное количество давления и веса. Юнги пытается спасти себя тоже, хоть как-то расчистить путь, но у него это не получается. Огонь просто-напросто поглощает электричество, что издавало трескающийся звук перед исчезновением. Это казалось невозможным. Невозможно выбраться отсюда, а еще где-то находится Тэхён, если он вообще до сих пор жив. Маленькие молнии, что вновь создавали быстрое мелькание вокруг пальцев Юнги, медленно начинали угасать, силы, что были потрачены на щит тоже истекают, а углекислого газа становится намного больше, нежели кислорода. Юнги кашляет, теряет связь со щитом, который до этого защищал Чонгука. Они теперь оба беззащитны перед огнем, что так хотел поглотить их, превращая тела в угли. Чонгук подползает к Юнги, осознавая их совместную кончину, смотрит на него своими огромными глазами, едва ли сдерживая слезы, шепча, — мне с тобой ничего не страшно, Юнги, — глаза щиплет от дыма, но Чонгук сквозь боль продолжает смотреть, стоя на коленях, крепко удерживая руку Юнги. Огонь подступает еще ближе, практически обжигает, и Юнги чувствует себя беспомощно. Силы его беспомощны, способность не поддается его контролю, потому что исчерпала себя на щит. Это уже было слишком энергозатрано. Стоит что-то сказать напоследок, утешить, соврать, что все будет хорошо? Но они оба знают, что их гибель неизбежна. Сердце бьется в агонии, тело цепенеет в страхе перед смертью, как сквозь стену огня виднеется силуэт. Он быстро направляется в сторону Чонгука и Юнги, будто не боясь языков пламени. Внезапно огонь перед силуэтом рассеивается в разные стороны, и перед ними предстает запыхавшийся Хосок, который кричит, чтобы они шли за ним. Он сам в копоти, одежду где-то задело пламя, но на Хосоке ни ожога, его глаза такие же яркие, как огонь вокруг, и таким серьезным Юнги его не видел даже в Пенумбре. Быстро помогая встать Чонгуку, они вместе бегут в сторону Хосока, который ловко рассеивает пламя, освобождая путь. Эта стихия полностью в его власти, непоколебимо слушается его даже не пытаясь сопротивляться. Огонь покорно отступает, когда Хосок ведет пальцами в воздухе, быстро сооружая безопасный тоннель до выхода. Уже на лестнице, хорошенько отдышавшись, Хосок продолжает громко говорить, командуя, чтобы бежали к машине, где их ждал Чимин, а сам возвращается в оранжерею, чтобы помочь Сокджину. Оранжерея разрушалась. Пламя не щадило ее, беспощадно поглощая все, что в ней находилось. Растения были абсолютно беззащитны перед языками огня, которое охватывало каждый лепесток. Тэхён с ужасом наблюдал эту картину, рыдая в голос. Все его труды, старания, попытки возродить фауну, уничтожены за считанные мгновения. Будто и не было ничего этого. У Тэхёна самая настоящая неконтролируемая истерика, отключившая любой инстинкт самосохранения. Упав на колени посреди практически разрушенной оранжереи, Тэхён орет и проклинает все, на чем белый свет стоит. Вокруг него непроизвольно начинают летать небольшие камешки не тронутые огнем — последствия эмоционального срыва, и из разбитого состояния его даже не может вывести Сокджин, едва ли сумевший его отыскать. — Тэхён! Тэхён, посмотри на меня! — просит он, когда видит расфокусированный взгляд. У Тэхёна состояние шока не проходит, он практически в припадке, а еще чуть-чуть и может задохнуться от угарного газа. Пламя вокруг них немного убавляется, но совсем его погасить невозможно. Пожар слишком сильный, он охватывает все, и тут ни сил Хосока, ни Сокджина явно не хватит, чтобы противостоять разбушевшейся стихии. — Нам пора уходить! Скоро здание развалится! — орет появившийся Хосок. Он понимал, что скорей всего его помощь тоже потребуется, поэтому помогает вывести Тэхёна из оранжереи до приезда пожарной бригады. Уже стоя на безопасном расстоянии, они все наблюдали, как конструкция оранжереи не выдерживает и падает со страшным и громким звуком. Толпа зевак, что успела собраться, кричит от ужаса, разбегаясь. Этот жест — явное нарушение любого пакта, и Сехун уничтожил любое желание помиловать его. — Они направились в сторону заброшенного здания корпорации, когда мы прибыли сюда, — тяжело дыша, говорит Сокджин, — с ними нужно покончить сегодня же, если мы хотим остаться живыми и передать расследование в суд Нового Мира. — Я поеду с вами, — сразу встревает Чимин, настроенный крайне серьезно. Ему надоело прятаться в тени страха, а то, что эти люди натворили с оранжереей, никак не хочет укладываться в голове. Еще в доме Чимин почувствовал некий прилив силы, бесстрашие, что проснулось в нем в момент желания расквитаться. Сехун в свое время, сделал ему очень больно, заставляя переживать многие неприятные моменты жизни из раза в раз, медленно сводя с ума. Хосок хочет что-то возразить, но получает настолько испепеляющий взгляд от Чимина, что сам не замечая того, подчиняется этому взору даже не думая больше спорить. — Хорошо, тогда я, Хосок и Чимин отправляемся в здание корпорации, — произносит Сокджин, — Юнги, я бы взял тебя с собой, но ты итак иссяк. Более того, ты нужен здесь. Чонгуку и Тэхёну. Позаботишься о них? — В паре кварталов есть медицинский центр, где я работаю, если не хотите получать помощь здесь от прибывших на место врачей, можете отправиться туда, — предлагает Чимин, беспокоясь о состоянии друзей. Им всем досталось сегодня так много, что представить невозможно, что все сейчас испытывают. Но Чимин готов расплатиться с обидчиками, заставляя страдать их. Часто находясь в тени Хосока, прячась за него, Чимин даже не подозревал, что в нем может скрываться огромная сила, желание расплатиться за все свои обиды, за всю боль, которую он когда-то пережил. Теперь пришло его время давать отпор.