Зельевар. Шанс на спасение

За окном едва занимался рассвет, в комнате ещё царил полумрак. Северус спал в соседней комнате, Жюли слышала его ровное дыхание. Вчера она предупредила его, что утром уйдёт на работу. Теперь же, когда момент пришёл, Жюли вдруг стало страшно, она захотела зайти и проверить его состояние, но сейчас он в этом не нуждался. Пересилив себя, она вышла в холодное утро и трансгрессировала в Лондон. На работе Жюли ловила себя на том, что её мысли всё время возвращаются к дому. В коридорах больницы, за столом в кабинете, даже во время разговоров с коллегами её ум упрямо ускользал обратно — к Северусу. Проснулся ли он? Не забыл ли поесть? Не переутомился ли? Он не ребёнок, он справится, убеждала она себя. Но вдруг какая-то угроза? Тогда у него есть палочка. Но он все еще слаб. Северус Снейп? Слаб? Жюли понимала, что при необходимости он уже в состоянии защитить себя при помощи волшебства. Но тревога не исчезала. Когда смена наконец закончилась, она захватила одолженную у коллеги трость, накинула пальто и поспешно вышла на улицу. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и трансгрессировала домой. Уютный свет в окнах домика успокоил ее. Однако, переступив порог дома, она замерла. Воздух был густо насыщен ароматом розмарина и полыни. В голове чуть закружилось от сладковато-горького запаха. Она осторожно прошла в тесную кухоньку, где из котла поднимался фиолетовый дымок. Северус стоял у стола, опираясь на край рабочей поверхности, небрежно помешивая зелье. — Добрый вечер, Жюли. Она вздрогнула. К нему наконец вернулся голос, тот самый холодный и глубокий, который когда-то заставлял ее сердце трепетать. — О, Мерлин! Где ваши волосы?! — воскликнула она, только теперь заметив, что его длинные пряди исчезли. От неожиданности она выронила трость, но та не успела коснуться пола — Северус взмахнул палочкой, и предмет завис в воздухе, после чего изящно опустился прямо ему в ладонь. Однако, на его лице отразилось недовольство, он оценивающе взглянул на свою волшебную палочку, другой рукой почти привычно опершись о трость. — Мне это пригодится, — заметил он, задумчиво сжимая рукоять трости, будто примеряя её в руке. Затем, как ни в чём не бывало, продолжил колдовать над зельем, ворча себе под нос что-то о непослушной палочке и Гарри Поттере. Жюли была всё ещё потрясена. Он остриг свои темные волосы короче чем прежде. Теперь они были слегка небрежно откинуты от лица, открывая его высокий лоб. — Вы постриглись… — пробормотала она. Почему он не попросил ее? Да, волосы за время болезни стали длиннее привычного, но сейчас он не был похож на самого себя. — Волосы — это всего лишь частности, полагаю, — проворчал Снейп. — Но вот что я бы хотел узнать, почему у лекаря в кухонном шкафу лишь розмарин да полынь? — Это ведь зелье добрых снов, — Жюли наконец обратила внимание на зелье, она втянула аромат, не обращая внимание на упрек Северуса. — Это чрезвычайно сложное зелье! — и тут же опомнилась, она ведь говорит с преподавателем зельеварения! Жюли прежде никогда не видела, как кто-либо варил двухкомпонентное зелье такого уровня. Получить из двух сухих трав целый котел первоклассного зелья — это мог далеко не каждый. Северус с ухмылкой взглянул на девушку, его пальцы легко скользили по гладкой поверхности котла, помешивая зелье по часовой стрелке, затем против, чередуя движения по семнадцать раз. — Вы мне поможете или продолжите сомневаться в моих способностях? — сардонически бросил он. Жюли мгновенно включилась в процесс, вытянув палочку. — Вы уже подвергли зелье третьему заклинанию Льюиса? — Разумеется. — Тогда… — Сейчас. Она только успела приготовиться, как Северус левитировал кипящий фиолетовый шар прямо к ней. Жюли замерла. Сложнейшее зелье, парящее в воздухе, переливалось тревожным светом. Она сглотнула и, собравшись с духом, произнесла: — Глацио! Холод окутал зелье, превращая его в идеально гладкую полупрозрачную сферу. От неё повалил морозный воздух, а Жюли затаила дыхание. Если температура заморозки была недостаточной, зелье изменит эффект на противоположный. Но Северус, казалось, не сомневался. Он без колебаний опустил ледяной шар обратно в раскалённый котёл. Жидкость мгновенно стала прозрачной, окрасившись лёгким розоватым оттенком. Мужчина кивнул. — Что ж. — Он аккуратно перелил зелье в небольшой флакон и протянул ей. — Опробуете вечером. Жюли сжала флакон в ладони, всё ещё не до конца веря, что они справились. — Оно получилось? Северус недобро ухмыльнулся: — Проверите ночью. Она нахмурилась. — Вы уверены, что я правильно заморозила? Он пожал плечами. Его взгляд был непроницаемым. Жюли внезапно почувствовала, как её по спине пробежали мурашки. Он нарочно держал паузу, наслаждаясь её сомнениями. — Если окажется, что зелье даёт кошмары… — начала она угрожающе. Он лишь усмехнулся, снова возвращаясь к котлу. Северус воспринял трость более чем положительно, даже не воспротивился, когда Жюли взяла его под руку, когда тот чуть не потерял равновесие. Жюли радовалась, когда он с неуклюжей признательностью принимал ее помощь. Девушка чувствовала, что наконец достигла приемлемого уровня доверия. Осторожно, небольшими шагами мужчина и поддерживающая его молодая женщина вышли на свежий воздух, ночное небо было усыпано звездами, море выглядело живым, дышащим продолжением неба, морской ветер трепал их волосы. Никто из них не смел нарушить великолепие этих минут, впервые оказаться не целителем и пациентом, а двумя людьми, стоящими под звездным небом. Вечерние беседы превратились в вечерние прогулки по песчаному берегу. Он мог проходить все большие расстояния и наверняка тренировался в магии в ее отсутствии. Его сила воли, упрямство и самообладание делали своё дело. Он уже не был беспомощным, перестал нуждаться в постоянном присмотре. Жюли нравилось наблюдать за ним. Ей всегда нравилось. Будучи школьницей смотреть на выверенные движения рук молодого преподавателя. И будучи уже лекарем, когда они нечасто виделись в штаб квартире Ордена. Тогда ей не приходило в голову задумываться о нём иначе, чем как о человеке, который выполняет тяжёлую, изматывающую работу. Она уважала его, восхищалась его умом, мастерством, ей было интересно, чем именно он занимается, когда он там, по другую сторону. Но теперь всё было иначе. Теперь он не исчезал в ночи, не был загадочной тенью, от которой пахло дымом и иногда чужой кровью. Теперь он сидел напротив неё за кухонным столом, хмуро листал газету, бормотал что-то о некомпетентности министерских работников, пил чай, морщась, если он был слишком сладким. Она любила наблюдать, как элегантно он двигается, даже в быту — как он ловко подхватывает предметы, как пальцы уверенно скользят по страницам книги, как в его движениях нет ни одного лишнего жеста. Жюли начала запоминать, как меняется тембр его голоса, когда он глубоко задумывается, когда едко шутит, когда говорит спокойно. А потом появились моменты, которые нравилось прокручивать в голове снова и снова. Как однажды вечером он молча передал ей чашку чая, приготовленную так, как она любит — с каплей сиропа бузины. Или когда он лёгким жестом отодвинул её от котла, едва касаясь рукой её плеча, и её сердце вдруг ухнуло куда-то вниз. Или когда она смеялась над его саркастическим замечанием, а он смотрел на неё дольше, чем обычно. Или как он смиренно позволял ей страховать себя, когда он выполнял более мощные заклинания, чтобы восстановить свои силы. Она не знала, что с этим делать. Жюли привыкла быть занята, привыкла не думать о себе, привыкла работать. Чувства к кому-то, особенно к такому сложному, закрытому человеку, были чем-то, что требовало времени и сил, но вот ведь беда. Теперь, приходя домой, она ждала момента, когда увидит его. Ей хотелось поймать этот короткий взгляд, услышать сухое «добрый вечер», посмотреть, какой у него сегодня настрой. Она впервые за долгое время думала о доме в течение рабочего дня. В один из вечеров, когда они прогуливались по побережью, он спросил: — Что Вам приснилось тогда? — голос бывшего профессора был как никогда спокоен, морской ветер трепал его волосы, а взор был устремлен далеко за горизонт. — Сон был добрым, — Жюли смутилась до кончиков волос, после приема зелья добрых сновидений ей всю ночь снился Северус. — Я нигде не встречала упоминаний о признаках правильно приготовленного зелья, — она поспешила сменить тему. — Их нет, — она могла поклясться, что он улыбнулся, по-настоящему, без сарказма. Черные глаза на миг хитро блеснули. — Ни по цвету, ни по запаху понять это невозможно. — Но Вы знали, что все правильно. — Давайте присядем, — Зельевар, опираясь на трость, присел прямо на песок, Жюли села рядом, на почтительном расстоянии. — Тонкость этого зелья не в том, чтобы заморозить до абсолютного нуля по Кельвину, а в том, чтобы в начале приготовления растолочь полынь… — А не порезать на мелкие кусочки, — ахнула Жюли. — Я бы не стал рисковать Вашим сном. Эти слова прозвучали почти ласково, что Жюли невольно уставилась на Северуса, на что тот просто улыбнулся, лишь одними губами. Девушка забыла, как дышать. Звездное небо меркло на фоне его улыбки. Жюли почувствовала бесконечную нежность к Снейпу. Смеет ли она мечтать когда-нибудь коснуться его губ? Всего неделю назад ей казалось это противоестественным. Но сейчас ей стали желанными даже случайные прикосновения. — Ваша палочка, — Северус положил трость рядом с собой. — Она изменилась. Жюли обрадовалась его вопросу. Пусть он спрашивает о палочке, но разве сейчас он не интересуется самой Жюли? — Да, это теперь не та послушная палочка из ясеня с волосом единорога, — Жюли вздохнула, достав свою Волге палочку и проведя рукой по залатанному тупому концу. — Когда я обучалась у Плеймна Бабеша в Румынии, мне пришлось расстаться с сердцевиной. — У Бабеша? — Снейп оценивающе взглянул на Жюли. — Вы так далеко зашли? — Он решил, что моя палочка слишком слаба для… — Жюли осмелилась поднять взгляд, Северус выглядел заинтересованным. — … темных искусств. Он выставил прочь, назвав меня «mediocră», посредственность. Мне пришлось обратиться к Грегоровичу, но и он мне отказал, но намекнул, что одна ведьма может взяться за это дело. Конечно, он предупредил, что это необратимо изменит ее. — И Вы все равно решились? — Северус пристально смотрел на нее, в его черных глазах отражались звезды. — Да, — Жюли никому доселе не раскрывала тайну своей палочки. — Эту ведьму я нашла в лесах Албании. Она разрушила сердцевину и заменила ее рогом змея. Небольшая плата за право обучаться у Бабеша. — Зачем? — Северус резко отвел взгляд. — Я не для того Вас учил, чтобы баловались темными искусствами. Вы не могли не знать, что это оставит отпечаток! — Но благодаря этим знаниям я смогла спасти много жизней, — Жюли никогда в жизни не жалела о тех временах, когда не видела солнца годами, постигая магию теней и огня, творила магию крови и видела тварей из глубин румынских пещер. Северус наконец вздохнул и произнес: — Я слышал, он умер от рук Темного лорда. — Да, он не перешел на его сторону. — Упрямый, ворчливый старик, — фыркнул зельевар. Между ними возникло неловкое молчание. — Он всегда говорил, что я мелкое франко-британское чудовище, — Жюли засмеялась. — Меня он называл чопорным остроклюем, — Северус тоже улыбнулся. — Еще грозился спалить мои волосы, которые его неимоверно раздражали, — а ведь годы, проведенные в подземельях румынского мага не были столь ужасны, как многие могли бы подумать. Ей было весело. — Мои он действительно чуть было не спалил. К тому же поразился, что они не вспыхнули, словно облитые маслом, — Северус провел рукой по волосам, будто смахивая искры пламени. Жюли знала, что повторила в точности весь путь Снейпа во времена его юности, она училась у всех учителей зельевара, исключая, разве что самого Воландеморта. — Он обучал окклюменции? — Северус неуклюже подтянул ногу, чтобы сесть к Жюли полубоком. — Да, но не думаю, что в этом он сильно преуспел, мне пришлось вернуться в Британию, как только волшебники начали говорить о Метке, — но окклюменцией Жюли владела. — То есть он струсил и поспешил скрыться под землей, словно крот? — Он говорил о пещерах, — пожала плечами Жюли. — Меня он выставил за дверь, когда я применил к нему легилименцию, — Снейп засмеялся.— Он сказал, что это величайшая наглость, узнать о том, что наитемнейший колдун Румынии любит вышивать крестиком. — Да, он был своего рода самым добрым темным волшебником, — Жюли тепло улыбнулась, вспоминая чудачества своего учителя. — И каково пользоваться измененной палочкой? Насколько я могу судить, таких на свете не больше десятка. — Она мощная, но бытовые заклинания с ней совершать невозможно, — Жюли покрутила в руках палочку с рогом змея. — Отчасти из-за нее я выбрала волшебные вирусы, созидающих заклинаний мы используем меньше. Северус Снейп протянул руку и дотронулся до палочки, слегка коснувшись руки Жюли. Ее сердце забилось чаще. Этот трепет возвращал ее на три года назад. Когда она только вступила в ряды Ордена. — Римус, — Жюли, по обыкновению, отозвала Римуса в сторону, чтобы отдать приготовленное ею зелье. После каждого собрания каждый член Ордена Феникса усердно делал вид, что не замечает, какое именно зелье принимает Римус перед полнолунием. Разве что Сириус мог неуместно пошутить о «пушистой» проблеме своего друга, вводя всех присутствующих в неловкое молчание. — Давай пройдем в кабинет, — Римус мягко улыбнулся девушке, он выглядел чуть более свежим, благодаря зелью давно не было болезненных превращений. В одной из комнат на первом этаже дома на площади Гриммо располагался небольшой кабинет, обставленный креслами. Римус жестом пригласил девушку сесть напротив. — Что бы я без тебя делал, Жюли, — сказал он, принимая флакон из рук девушки. — Твои зелья ничем не уступают зельям Северуса, я бы сказал, они даже приятнее на вкус. К сожалению, он любит заправлять их своей желчью, — усмехнулся мужчина. Жюли обрадовалась этому небольшому выпаду в сторону Снейпа. Так она сможет задать Римусу волнующий ее вопрос. — Я всегда хотела спросить, вы с профессором Снейпом учились в одно время, отчего же такая нетерпимость между вами? И Сириус каждый раз задирает его, — сказав это, Жюли смутилась — не сказала ли она лишнего о лучшем друге своего собеседника? Она познакомилась с ними недавно, как только вступила в Орден. Все были с ней приветливы, а с тех пор, как профессор Дамблдор поручил ей готовить зелье для Римуса, оттаял и Сириус Блэк, который казался ей поначалу даже диковатым. — Да, мы с ним учились на одном курсе, только в разных факультетах, но, как ты, наверное, догадалась, мы не были закадычными друзьями. — Ну, конечно, вы же были гриффиндорцами, — невольно фыркнула Жюли, не разделявшая взглядов руководства Хогвартса о разделении по факультетам. — Ты говоришь, будто это плохо, — улыбнулся Римус, поправляя свой поношенный пиджак и присаживаясь поудобнее. Он крутил в руках флакон с зельем с самым безмятежным видом. — Гриффиндорцы добрые, а слизеринцы — злые, это клише… — неуверенно произнесла Жюли. — А в Когтевране учатся самые одаренные, и я в который раз убеждаюсь, что это не просто клише, — Римус постучал по флакону пальцем. — Многие одаренные волшебники никогда не учились в Когтевране. К тому же, Северус не злой человек… — Не злой, — подтвердил Римус. — Пусть мы с ним не ладим, но я не считаю его плохим человеком, Жюли. Тебе незачем защищать или оправдывать Северуса. Если я хоть немного разбираюсь в людях, он последний человек, которого интересует мнение других людей о его персоне. — Римус говорил серьезно, но в его глазах появился заинтересованный блеск. — С чего мы вдруг начали говорить о Снейпе? — Мне всегда было интересно, каким он был в детстве, — покраснела Жюли. — Он был слизеринским мальчиком, который водил дружбу с Пожирателями смерти. Естественно, Джеймс и Сириус невзлюбили его, — Римус улыбался, вспоминая свои школьные годы. — Хотя, Джеймс его невзлюбил с первой минуты. Северус на младших курсах дружил с матерью Гарри, Лили. Но их дружба не продержалась долго. — Сириус называет его Нюниусом, — вспомнила Жюли. — Не забывай, что Сириус потерял двенадцать лет в Азкабане, пока его сверстники взрослели, он сидел там за преступление, которого не совершал. Я думаю, что ему можно простить некоторые выходки. Жюли взглянула на Римуса, в своей потрепанной одежде и ранней сединой на висках он выглядел куда старше Сириуса, который за год жизни на воле заметно поправился и похорошел. Девушка бы даже сказала про хозяина дома, что более привлекательных мужчин она не видела в своей жизни, хоть в душе он оставался сущим мальчишкой. По сравнению с ним Римус был взрослым, с кучей проблем и переживаний. Потому она сочувствовала ему и понимала, почему он так осторожен с Тонкс, которая очевидно проявляла к нему интерес. — Тебе нравится Северус, — вдруг сказал Римус, потирая подбородок. — Я многим обязана ему, — Жюли не поняла, что Римус говорит о ее чувствах. — Когда я выпускалась, он дал рекомендации своему знакомому колдуну из Болгарии, и я смогла пройти у него стажировку по лекарскому мастерству. Другие мои наставники знали и уважали профессора Снейпа. Интересно, что в Британии только один Дамблдор понимает и принимает его. — И ты, — тепло улыбнулся Римус. — Я часто слышу, как ты спрашиваешь о нем, когда его нет на собрании. Парадоксально, но тебя совершенно не смущает его прошлое в качестве Пожирателся смерти, его язвительность и совершенно невыносимый характер. — Римус встал, легонько похлопал девушку по плечу, и направляясь к выходу, сказал: — Остается надеяться, что с тобой он не будет таким желчным. Еще раз спасибо за зелье! Римус вышел из кабинета, оставив Жюли в замешательстве. Северус Снейп убрал руку с ее палочки. — Грубовато, — заключил Снейп. — Может быть, если показать ее Олливандеру, он сможет ее исправить. — Он скорее убьет меня на месте, — Жюли рассмеялась. — Я привыкла к ней, не беспокойтесь за меня. Они замолчали, каждый из них смотрел в небо, усыпанное звездами. Жюли вспоминала все те короткие встречи, когда Северус приходил на собрания, он редко с ней говорил, иногда вставлял колкие замечания, чаще игнорировал ее смущенные приветствия. И никогда не пересекался взглядом. Но она всегда была рада видеть своего профессора, а если ей счастливилось во время заседания сесть рядом, то ее щеки приобретали пунцовый оттенок. Девушка не подозревала, что Северус, что сидел на песке полуметре от нее, предается тем же воспоминаниям. — Северус, — Люпин снова невыносимо дружелюбен. — Римус, — как можно ядовитее ответил Северус. — На пару слов, — Римус пошел в сторону того же пыльного кабинета, сколько можно терять времени с этим… оборотнем. Сокрушаясь, Северус пошел за своим бывшим сокурсником. В кабинете Римус уселся на кресло, жестом предлагая сесть напротив. Северус остался стоять, не планируя болтать, словно закадычные друзья. — И что же тебе нужно от меня, Римус, — Северус говорил тихо, наполняя свои слова злобным сарказмом. — Не устроили зелья, что готовит тебе молодой лекарь? Во время учебы это зелье удавалось у нее неплохо, может быть, дело в том, что ей настолько же неприятно твое общество, что и мне? — Да вы только друг о друге и говорите, — засмеялся Римус. — Зачем ты позвал меня сюда? — Северус встал в пол-оборота, чтобы удалиться, если его не устроит ответ. — Я хотел поговорить о Сириусе, но, раз уж мы говорим о мисс Мийо… — Римус заметил, что Северус повернулся в его сторону, заинтересованный его словами. — Пока вы собачитесь с Сириусом, ты не заметил, что девушка влюблена в тебя. Мне казалось, что ты читаешь мысли, как же ты не заметил столь очевидного? — Вздор, — Северус привычно закрылся своей мантией, на лице невозможно было прочесть его мыслей. — Всего лишь ученица. — Уже давно нет. — Я, в отличие от некоторых, не завожу любимчиков, будь они хоть трижды талантливы. — А как же твои драгоценные Слизеринцы? — Я декан их факультета, если ты не заметил. — Мы уходим от темы. Я всего лишь хочу, чтобы ты поговорил с ней. — Может быть, ты завидуешь, Римус? — прошипел Северус. — Моей персоне уделяет внимание красивая молодая женщина с прекрасными способностями в точных науках, она умна и талантлива, к тому же не разрушает все вокруг при каждом движении. Северус взмахнул мантией и быстрыми шагами удалился из комнаты, но все же услышал, как Римус сказал: — Ты не проклят, Северус. А Жюли все украдкой смотрела на него. Его новая прическа напоминала ей — ему ведь нет и сорока, так почему же он жил столько лет, погребя свой талант в подземелья Хогвартса, отказавшись от всех возможностей этого мира? — Северус, — негромко сказала Жюли. — А что будет дальше? — Дальше? — мужчина посмотрел в ее глаза, от чего она снова смутилась и отвела взор. — Да, Вы ведь почти выздоровели. Северус молчал, глядя вдаль. — Мне следует довести дело Дамблдора до конца, — наконец произнёс он. Жюли повернулась к нему, изучая его профиль. — Но ведь всё уже кончилось, — осторожно сказала она. — Не совсем. Я хочу быть уверен, что мои подозрения не подтвердятся. Она нахмурилась. — Какие подозрения? Вы о беглых Пожирателях? Северус не ответил, продолжая смотреть на горизонт. Жюли сжала губы. Что ж, если он не хочет говорить, то зачем спрашивать? Но почему это так задело её? Разве он ей не доверяет? Или она просто ждала другого ответа? Какого? Что он скажет, что останется? Сама мысль об этом заставила её сердце сжаться. Она не давала ему поводов думать, что хочет, чтобы он остался. Или давала? А хочет ли она этого? Жюли украдкой взглянула на него. Тонкие черты лица, резкий изгиб скул, волосы, свободно откинутые назад. Неужели она правда хочет узнать его ближе? Узнать, каким он может быть, если позволит себе отпустить прошлое? — Мне нужно наведаться в Паучий тупик, — нарушил молчание Северус. Жюли подняла голову, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги. Она слышала, что Северус использовал этот дом для встреч с Пожирателями. — Зачем? — спросила она, с трудом сохраняя спокойствие. Северус медленно провел пальцами по трости, словно обдумывая ответ. — Мне нужно забрать кое-что, — сказал он. — И обновить защиту. Жюли нахмурилась. — Это может быть опасно. Он коротко кивнул, соглашаясь. — Именно поэтому я не торопился туда возвращаться. Но без палочки… — он сделал короткий, раздражённый жест рукой, словно стряхивал невидимую пыль. — Эта плохо слушается меня. Я не могу полагаться на неё. — Я пойду с Вами, — сказала она твёрдо. Северус на мгновение застыл, его пальцы сжались в кулак, затем расслабились. Он медленно выдохнул, уголки губ дрогнули в легкой усмешке. — Я не сомневался. Жюли не отступила, удерживая его взгляд. — Если кто-то появится… — Ты будешь меня защищать? — он чуть наклонил голову, голос прозвучал с оттенком насмешки, но улыбка была благосклонной. — Да, — её голос прозвучал ровно, без тени сомнений. Он изучал её несколько долгих секунд. Затем Северус, тихо вздохнув, кивнул. — Завтра. На рассвете. — Я готова, — ответила Жюли. Северус усмехнулся и предложил пойти обратно в домик. Она пожала плечами и помогла ему встать. Завтра он покажет ей свой дом. Его дом. Разве это не шаг к доверию?