Зельевар. Шанс на спасение

Утром Жюли застала Северуса в черном балахоне с капюшоном, видно, он трансфигурировал свою одежду в менее приметную. Они кивком поприветствовали друг друга и вышли в прохладное утро. Снейп уже мог обходиться без трости, но к самостоятельной трансгрессии он еще не был готов. Потому он протянул Жюли руку, она крепко взялась за нее. Ее пульс участился. Стараясь скрыть смущение от Северуса, она сосредоточилась на конечном пункте. В следующий миг мир будто сжался до размера точки. И вот — они оказались на темной улице с булыжной мостовой, зажатой между нежилыми кирпичными домами с разбитыми окнами, над ними высилась одинокая труба заброшенной фабрики. Северус шагнул вперёд, его тёмная мантия с капюшоном сливалась с ночным сумраком. Жюли огляделась. Воздух был тяжёлым, пахло сыростью стоячей воды, плесенью и мазутом. Их шаги эхом отдавались в тишине. Они шли по улочкам, пока не свернули в тупик. Жюли тут же поняла, что они идут к последнему дому. Внешне он не отличался от остальных, но Жюли кожей ощущала следы темной магии. Северус поднял палочку, одним движением бесшумно отпирая дверь. Переступив порог, они оказались в небольшой гостиной. Снейп движением палочки зажег свет. Потертый диван, старое кресло и колченогий столик стояли тесной группой в лужице тусклого света от люст­ры со свечами, свисавшей с потолка. В доме было тихо. Лишь слабый скрип половиц под ногами и пыль, оседающая в воздухе. Северус первым опустил палочку, Жюли последовала его примеру. Глаза привыкали к приглушенному свету. Дом казался ещё мрачнее, чем она представляла. Северус махнул палочкой и открылась потайная дверь за расставленными книгами полками, Жюли увидела за ней винтовую лестницу. Северус оставил свою спутницу в гостиной, сказав, что она может чувствовать себя как дома, сам пошел наверх. Жюли поежилась, уютным это место назвать было трудно, но все же она заинтересовалась книгами, она скользила пальцами по заголовкам, узнавая названия — древние трактаты по зельеварению, рукописи по чёрной магии, уникальные, редкие издания. Северус собрал настоящие сокровища. — Приглянулись книги? — раздался позади голос, и Жюли вздрогнула, не заметив, как Северус вернулся в гостиную. — Впечатляющая коллекция, — призналась она. Но он не слушал. Его лицо было напряженным, губы сжаты. В глазах читалась ярость. — Здесь кто-то был. Жюли замерла. Неужели Пожиратели? — Вора интересовали личные вещи. — Он поднял на нее холодный взгляд. — Ты мне не сказала. Она моргнула, не понимая. — О чём? — О Скитер. В груди неприятно сжалось. — Ох, — она резко вздохнула, вспоминая. — Ее книга. — Книга? — Голос Северуса стал опасно низким, с хлесткой саркастической ноткой. — Ну и как эта женщина назовет книгу? Северус Снейп: деспот или запуганный подросток? — съязвил он. — «Сволочь или святой»… — несмело ответила Жюли. — Она должна выйти совсем скоро. — Что еще Вы от меня утаили? — в голосе бывшего профессора зельеварения проступили прежние нотки, и Жюли на миг перенеслась в школьные годы, когда произнесенный с таким тоном вопрос мог вогнать ее в ступор. — Я ничего не утаивала, — с вызовом ответила девушка, набравшись смелости. — На все вопросы, которые Вы мне задавали, я отвечала. — Утаивать — значит преднамеренно скрывать факты, играть истиной и обманом. Мисс Мийо, я смертельно устал от заговоров и тайн. Хоть Вы будьте со мной откровенны. Жюли прикусила губу, разозлившись — сначала на себя, потом на него. — Я была занята, Северус. — Она встретила его взгляд, не отводя глаз. — Спасением Вашей жизни. Он прищурился, губы дрогнули в усмешке. — Вот как? Она чувствовала, как гнев заполняет её. Что такого нашла Скитер, что он так разозлился? И почему Жюли должна нести за это ответственность? Но тут же ее охватил страх, не будет ли считать Северус, что она ждет благодарности за его спасение? Что она считает его обязанным? Северус смотрел на неё долго. Потом его плечи немного расслабились, взгляд смягчился, но тишина между ними сгущалась, как предгрозовое небо. Сердце Жюли стучало слишком громко, отдаваясь в висках. В полумраке его тёмные глаза смотрели на неё из-под нахмуренных бровей, будто анализируя ее. Жюли не успела осознать, что он подошел к ней слишком близко, что теперь она чувствует его тепло. Он медленно взял ее за руку. Кожа под его пальцами вспыхнула жаром. Северус втянул воздух, будто хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между ними, и вместо этого его пальцы чуть крепче сжали её руку. У неё пересохло в горле. Между ними не осталось воздуха. Он склонился ещё ближе. Ещё… А потом резко отступил. Будто его окатило ледяной водой. Жюли замерла, едва не качнувшись вперёд, когда он убрал руку. В груди вспыхнула острая пустота. — Нам нужно идти, — его голос был хриплым, срывающимся на низкую, почти болезненную нотку. Он развернулся, не глядя на неё. А Жюли стояла, сражаясь с желанием схватить его за руку, развернуть к себе и посмотреть, что будет, если она сделает первый шаг. — Пойдем, — сказал он мягко, заметив, что Жюли не следует за ним. — Здесь больше нечего делать. Жюли помогла ему трансгрессировать до берега, а сама поспешила на работу. Сегодняшний разговор напомнил ей, что между ними всего лишь вынужденная краткосрочная близость. «Нечего воображать себе, что ты его знаешь, — сказала она себе. — Будь мы даже единственными людьми на планете, не стали бы ни друзьями, ни кем бы то ни было еще». Осталось совсем немного времени. Рана на шее больше не требовала перевязок, остался красноватый рубец, который со временем превратится в белесое напоминание о случае в Воющей Хижине и, возможно, о Жюли Мийо, которая смогла вернуть к жизни человека, который по всей видимости и не хотел спасения. Жюли провела ночь в больнице, ей пришлось сменить своего коллегу, который не смог выйти на дежурство. На следующий день она увидела Северуса только к ужину, который они приняли в неловком молчании. Вечером Северус постучался в ее комнату, чего она совершенно не ожидала. — Жюли. Могу я войти? — Да, — девушка попыталась привести в порядок растрепавшуюся косу. — Проходите. Северус вошел и оглянул взглядом комнату. Лицо его было непроницаемо. Теперь он выглядел иначе. Жюли словно новыми глазами взглянула на него. Северус больше не был похож на карикатурного злодея из книги, не было сальных волос до плеч и черной мантии, что добавляла ему сходства с летучей мышью. Жюли никак не могла к этому привыкнуть: к его новой стрижке и привычке ходить дома в свободной белой рубашке и черных брюках. Снейп выдвинул стул из-под письменного стола и сел напротив Жюли. — Вы единственный человек, который проявляет заботу к моей персоне, — констатировал он. — Я был несправедлив к Вам. — Нет, мне следовало предупредить, — поспешила сказать Жюли. — Я вырос в Паучьем тупике. Этот дом принадлежал моим родителям. — Вдруг сказал Северус. — О, — только смогла сказать Жюли. Она считала, что это лишь логово второй личности Северуса, Северуса-Пожирателя. Как же мало она о нем знала. — Поэтому там сохранялись фотографии, письма, документы. Ничего важного, что могло бы скомпрометировать меня перед Темным Лордом или его последователями… Но все же это очень личные вещи. — Мне очень жаль, Северус, — ответила Жюли. — Может, стоит наведаться к Скитер… — Не стоит, — спокойно прервал ее Снейп. — Мне пока лучше не привлекать лишнее внимание. Отмена выпуска книги привлечет любопытные уши. Мне будет на руку, если люди отвлекутся посмертными фактами из моей жизни. — Гарри Поттер активно занимается реабилитацией Вашего имени. — Очень мило с его стороны. — Иронично ответил он. — Я надеюсь, что Вы знаете, что каждое действие с моей стороны было продиктовано профессором Дамблдором, я лишь выполнял приказы. — Зачем Вы мне это говорите? — удивилась Жюли. — Прежде чем Вы прочитаете эту книгу, прежде чем Гарри Поттер начнет давать интервью, опровергая ее, я бы хотел, чтобы Вы все поняли. — Вы уверены, что я могу… — Да, мне важно, чтобы Вы все понимали. И то, что будет в книге, и то, о чем Скитер узнать не могла. Северус начал рассказывать про последний год жизни Дамблдора. Что директор поручил занять его пост, втеревшись в доверие к Темному Лорду, просил защитить Гарри Поттера всем возможными силами, чтобы в самом конце тот пожертвовал собой. Снейп говорил сухо, стараясь говорить фактами, избегая собственных суждений. — То, что Вы рассказали… — Начала Жюли осторожно, ведь о таких вещах нельзя говорить вслух, такие вещи приличным волшебникам не положено знать. — Я могу ошибаться, но это очень похоже на… — Крестражи. — Северус не дал ей произнести это вслух. Видимо, он надеялся, что она не поймет или, может, наоборот, искал в ней человека, который догадается сам. Те, кто учился у Бабеша посещали места силы. Места, где творилась древняя магия. Сам Бабеш не знал или не хотел рассказывать о том, как именно они создаются, но он умел подпитываться от мест, где маги прошлого творили подобные заклинания. Жюли услышала достаточно, чтобы понять, что крестражей было много. И последний крестраж… Да, люди говорили, что Гарри Поттер чудесно воскрес во время Битвы за Хогвартс и одолел Темного Лорда, но всем казалось, что это какой-то хитроумный прием, которому его обучил Дамблдор. И что знает Снейп такого, что может представлять угрозу? — Но ведь они все уничтожены, так что же Вы хотите проверить? — рискнула спросить Жюли. — Дамблдор не учел всего. Многое произошло после того, как я… после его гибели. Темный Лорд понимал, что больше рвать душу он не может, поэтому придумал нечто… И я не знаю, получилось ли это, но учитывая, что Роули на свободе… — Вы хотите их выследить. Северус коротко кивнул. Сегодня вечером он примет последнюю порцию восстанавливающего зелья. И у них больше не будет причин жить под одной крышей. Ему предстоит выслеживать беглых Пожирателей, которые, возможно, прячут нечто такое, о чем Северус не хочет говорить, нечто, что сопоставимо или даже ужаснее раскола души на множество частей. Они сидели молча, Жюли кожей ощущала недоговоренность, которая витала в воздухе. Как-будто между ними прекращается нечто, что еще не начиналось. Этот маленький домик, как и их тайная маленькая жизнь, не был реальностью. Там, за стенами домика, Снейп был мертв и в ближайшее время вынужден оставаться таковым, а она связана работой. Кто-то другой наверняка мог бы бросить все и отправиться с ним на бессрочное, опасное и крайне сомнительное путешествие. — Давайте прогуляемся по берегу, — нарушил тишину Северус. Взглянув в окно, Жюли заметила вдалеке грозовые тучи. — У нас есть еще часа три до шторма, — сказала она. — Вполне достаточно, — серьезно ответил ей Снейп. Они накинули свои мантии и пошли по береговой линии, Северус привычно взял ее под руку. Волны становились все больше. — Теперь Ваш черед, — сказал Северус, глядя вдаль. — Вы о чем? — Как Вы оказались в Воющей хижине? Жюли понимала, что этот разговор рано или поздно состоится. Лекарь оказывается именно в том самом месте, в то самое время. Она не очень хорошо понимала, что следует сказать. Может, соврать? — Вы неординарная личность, Жюли. В Вас удивительно сочетаются храбрость, острый ум, упорство и некоторое честолюбие, но Вы совершенно не умеете врать, — сказал Снейп, будто читая ее мысли. — Я хочу, чтобы Вы выслушали меня молча, — произнесла девушка, не поднимая взгляд. — Хорошо, — серьезно ответил Северус, остановившись и встав напротив нее. — Я сама не до конца поняла, что произошло в тот день, — Жюли невольно обняла себя за плечи, то и дело поправляя свои кудри, что растрепались ветром. — Вы ведь наверняка говорили с профессором Дамблдором обо мне, мудрее завербовать лекаря с пятого этажа, где лежат самые тяжелые больные, лекаря, который был бы в гуще событий. Ну или на худой конец привет-ведьму, — Жюли пожала плечами. — Я знаю, что профессор Дамблдор не доверял лекарям, ведь каждый из нас изучал Темные искусства, многие лояльно отнеслись к перемене власти. Я не раз задумывалась о том, почему именно я удостоилась этой чести, почему он впустил в узкий круг доверенных лиц ту, что училась у магов крови и осквернила свою волшебную палочку, и только сейчас понимаю, что профессор смотрел гораздо дальше. — Жюли глубоко вздохнула, оглянулась на следы, оставленные ими на песчаном берегу. — Откровенно говоря, ни один мой доклад не был стратегически важен. Если не считать зелий, которые я готовила для мракоборцев и Римуса, то мой вклад был мизерный. И я не ошибусь, если предположу, что Дамблдор подготовил для меня другую роль. В ночь Битвы я была занята ранеными, мне не было известно, где Вы или что Вы нуждаетесь в помощи. Откровенно говоря, я даже не думала о Вас. Но вдруг ясно ощутила, что мне нужно к Вам. И мне казалось, что я применила слепую трансгрессию, и не говорила Вам об этом, боясь, что можете не поверить. И были бы правы, потому что у меня есть только одна версия, как я могла оказаться в Воющей Хижине. Профессор Дамблдор не желал ничьей смерти, Северус. Он не хотел, чтобы Вы пожертвовали собой ради данного обещания… — Он соединил нас одним защитным заклинанием, — догадался Снейп. — Настолько мощное заклятие мог сотворить только он, такое, что работает после его смерти. — Целительница сделала глубокий вдох, она переходила к самому главному. — Мне кажется, что профессор Дамблдор дал мне роль отнюдь не Вашей спасительницы, целители и раньше обезвреживали яд Нагайны. Наверняка он знал, что Вы всегда были мне особенно дороги, что я привязана к Вам. И что испытываю к Вам не только благодарность и уважение. — Жюли боялась поднять взгляд. — Но самый могущественный волшебник ошибся, я никогда не смогу завоевать ответные чувства, знаю, что Вы даже не взглянули бы на меня, не ворвись я так внезапно в Вашу жизнь. Поэтому… поэтому хочу попросить об одолжении. Сотрите мои воспоминания о событиях последних двух месяцев. — Я не понимаю… — пробормотал Северус Снейп, пристально взглянув на Жюли. Горизонт покрылся черными тучами, соленый ветер хлестал по фигурам. Мантия Снейпа яростно развевалась на ветру, отчего он походил на парящую летучую мышь. Жюли же ежилась под пристальным взглядом профессора. — Невозможно… — Я понимаю, что такое сводничество для Вас оскорбительно. — Жюли отважилась поднять взгляд. — Но это правда. Я люблю Вас! Вдруг Северус достал из складок мантии волшебную палочку. Жюли не успела ничего понять, Северус выкрикнул, направив на девушку волшебную палочку: — Легилимент! Жюли даже не успела супротивиться, как мгновения ее жизни начали мелькать перед ее взором. Вот юная Жюли Мийо бежит по Косому переулку в новой школьной мантии, желая поскорее осмотреть абсолютно все магазинчики, за ней едва поспевают ее родители: стройная женщина лет тридцати с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу, и эмоциональный невысокий мужчина с жесткими крупными кудрями цвета ржи, что были почти успешно уложены гелем, и густыми завивающимися кверху усами, мьсе Мийо все поражался происходящему вокруг на громогласном французском. Воспоминание будто в быстрой перемотке перешло к первому дню в Хогвартсе. На ее почти пунцовый от волнения лоб опускается Распределительная Шляпа, несколько минут из-под шляпы виден лишь подбородок девочки и ее русые кудри. Как только Шляпа выкрикнула «Когтевран!», воспоминание переносится к первому ужину в новой школе. Девочка с восхищением проводит глазами Северуса Снейпа, что стремительно идет между рядов, а его мантия развевается, словно крылья летучей мыши. Со скоростью звука проносятся перед ее глазами школьные будни: вот она изо всех сил пытается записать каждое слово профессора Снейпа. Затем воспоминание переносит ее на второй курс, когда Жюли узнает от профессора Флитвика о смерти своих родителей, видит похороны. Ей говорят, что у нее есть родственники во Франции и она может перевестись в Шармбатон, ведь родители ее матери умерли еще до рождения внучки, а единственным живым родственником по линии матери ей приходится некий Аластор Грюм, которому профессора Хогвартса не хотели доверять ребенка. Жюли вспомнила, что в той ситуации ей помог Дамблдор, который уговорил Грозного Глаза формально взять ее под опеку, а летом на два месяца Жюли могла ездить к родственникам во Францию. Воспоминания проносились перед глазами с кошмарной скоростью, вот Жюли вместе с несколькими студентами берет дополнительные занятия по зельеварению, а после занятий бегает к мадам Помфри, чтобы помочь ей и послушать обо всех страшных несчастных случаях, что происходили за период ее работы, но всех учеников она умудрялась спасти, кроме, разве что, одной. Жюли видела каждое лето, проведенное во Франции с избалованными кузинами и довольно приятными дядей и тетей, которым нельзя было знать о магии. Видения все несли ее вперед, она уже сдает выпускные экзамены, заслуживает одобрительный кивок Северуса Снейпа, получив высшие баллы по зельеварению. Перед глазами мелькают года, проведенные в странствиях по Европе, как она обучалась у целителей, зельеваров и темных магов. Вот проносится в памяти день ее возвращения в Лондон. Она видит себя, устраивающуюся на работу в больницу Святого Мунго, в тот же день она получает письмо от директора школы и отправляется в Хогвартс. Альбус Дамблдор предлагает ей место целителя на период проведения Турнира Трех Волшебников. Она соглашается. Северус Снейп. У них состоялся лишь один разговор, когда ей удалось поблагодарить его за стажировку, на что тот лишь оценивающе на нее взглянул и коротко кивнул. Весь год проносится мимо в одно мгновение. Смерть юного Седрика Диггори, известие о возвращении Темного Лорда. Жюли вступает в ряды Ордена по приглашению профессора Дамблдора. Она счастлива вновь оказаться в компании профессоров Хогвартса, познакомиться с Тонкс, и быть рядом с Северусом Снейпом. Годы работы в больнице мелькают, словно в быстрой перемотке. Вот она помогает целителям с пятого этажа выхаживать мистера Уизли. Сотрудничает с мракоборцами. Чаще ездит к больным волшебникам, чтобы оказать медицинскую помощь. Много раз подпольно помогает волшебникам, скрывающимся от Пожирателей. В то же время помогает Пожирателям, обратившимся к ней за помощью. Последняя беседа с профессором Дамблором, кажется, только раза три она беседовала с ним наедине. Суть беседы неясна и расплывчата. Затем последний год промелькнул, словно вспышка, закончившись в Воющей Хижине. За короткий миг она увидела столько смертей, что невольно пошатнулась. — Как он посмел, — процедил сквозь зубы Северус Снейп. — Будто можно взять и заменить ее! — Северус резко развернулся. — Дамблдор считал, что он вправе манипулировать людьми, будто мы фигуры в шахматной партии. Я ведь выполнил свое обещание, я сберег мальчишку до битвы с Темным Лордом, я очернил свои руки убийствами! — Сокрушался Северус. — Жюли, Вы стали одной из жертв старого манипулятора. Пожалуй, мне пора уйти. Спасибо за все. — Подождите! — Жюли для верности схватилась за мантию мужчины, боясь, что он трансгрессирует. — А как же моя просьба. — Единственное, что я могу сделать с Вашей памятью, так это вернуть утраченный кусок воспоминания, — Северус произнес фразу на древнем языке и прикоснулся к ее лбу. — Пожалуй, теперь перед Вами раскроется истинное лицо Альбуса Дамблдора. Жюли будто перенеслась в тот самый день последней беседы с профессором Дамблдором. — Я Вас ждал, присаживайтесь, мисс Мийо, — седобородый старец приветливо улыбнулся, вежливо привстав со своего кресла. Вокруг жужжали и шумели приборы, кабинет был точно таким, каким она запомнила его в день своего собеседования. — Лимонную дольку? Жюли с благодарностью приняла угощение, много лет она мечтала попробовать лимонные дольки профессора Дамблдора, потому что магловские лакомства были самыми обычными на вкус, как же она удивилась, когда поняла, что они не были волшебными. — Я получила Ваше письмо, профессор, — сказала Жюли, посмотрев в голубые глаза профессора, закрытые очками-половинками. — Не правда ли, волнительно возвратиться в эти стены? — Профессор говорил мягко, с любовью осматривая кабинет, Жюли показалось, что он осматривает весь Хогвартс сквозь стены. — Сколько юных умов проходит через нашу школу, и каждый из них хотя бы раз хотел возвратиться. Любовь к этому месту сотен и тысяч волшебников всегда была и будет фундаментом школы, она не рухнула под чарами Темных волшебников прошлого, не рухнет и впредь, сколько бы волшебников, подобных Воландеморту ни желало завладеть всеми ее тайнами. — Я была счастлива вернуться в эти стены, — улыбнулась Жюли. — У меня не было шанса поблагодарить Вас. Спасибо, что пригласили меня принять участие в организации Турнира. — Вы бы оказали помощь любому профессору Хогвартса, окажись он в беде? — вдруг серьезно спросил профессор, внимательно глядя из-под очков-половинок на девушку. — Не колеблясь, — уверенно произнесла Жюли. — Я дала клятву помогать каждому. — Даже профессору Снейпу? — Конечно, — удивленно ответила Жюли, слово «даже» казалось неуместным. — Он ведь такой же человек, как и остальные. — Если бы Вы узнали, что он совершил убийство, преднамеренное, жестокое, что он причинил много страданий Вашим знакомым и близким людям? — Я бы не смогла поверить в это, — Жюли всегда знала, что профессор Дамблдор всегда действует непредсказуемо, но в его чудачествах всегда был смысл. — Но даже если бы вдруг это оказалось правдой, я бы не отказалась спасти его жизнь. — Вы бы спасли Пожирателя Смерти? — Не колеблясь, — ответила Жюли. — Дать умереть и убить — очень схожие понятия, профессор. Как лекарь я обязана спасти человека, и как член магической Британии обязана выдать преступника. — Почему Вы так справедливы к профессору Снейпу? Разве он не был с Вами излишне строг? — Благодаря ему я стала тем, кем являюсь. Недолюбливать человека за то, что он хорошо выполняет свою работу, неправильно, ни один профессор не обязан любить своих учеников. Вдруг Альбус Дамблдов засмеялся: — Если бы каждый ученик думал так же, профессор Снейп, несомненно, стал бы самым любимым учителем у гриффиндорцев, к его величайшей досаде. — Профессор задумался. — Если я скажу, что жизнь профессора Снейпа зависит от Вас, согласитесь на то, чтобы я соединил вас защитными чарами? — Да, — ответила Жюли, подумав. — Вы хотите, чтобы я могла спасти его в случае тяжелого ранения, но ведь вероятнее, что враг использует смертельное проклятие. — Я просто хочу дать шанс выжить этому человеку. Не более. И Жюли вспомнила, как перед тем, как пойти в министерство для освидетельствования статуса крови, она стерла это воспоминание. Чтобы защитить профессора Снейпа в случае легилименции. — Северус! — Жюли только заметила, что не отпускала его мантию. — Он ведь не велел мне полюбить Вас! — она разомкнула руку, черная ткань выскользнула из ее рук. — Не будьте глупы! Найдите другого смертельно раненого! — резко ответил Северус. — Если Вам так необходимо о ком-то заботиться, то оглянитесь, их через край, раненых и угнетенных! Жюли никогда не видела, как Северус выходит из себя. Он взглянул на Жюли и его взгляд смягчился. Его рука было дернулась к ней, но он резко сжал ее в кулак. — Я не могу с Вами так поступить. Северус Снейп с внезапным щелчком трансгрессировал. Жюли осталась на берегу одна. Начинался шторм. Тем же вечером пришла сова Ежедневного пророка со срочным сообщением о нападении инферналов.