Зельевар. Шанс на спасение

Когда целительница проснулась, из зарешеченных окон в подвал проникал солнечный свет. Она осторожно выпустила из объятий спящую Гермиону, при дневном свете на ее локтевых сгибах краснели следы уколов. Авгурей. Перед глазами Жюли снова возникла эта пульсирующая пуповина, глумление над материнством. Целительница сняла свою мантию и покрыла ею Гермиону. Нужно было срочно что-либо придумать. Жюли ощупала металлические прутья клетки, никаких шансов погнуть или сломать их не было. Судя по всему, стояло раннее утро, и проспала Жюли не более трех часов. Наверху не было слышно шагов или криков, под которые они уснули. Если вчера ее и посещали мысли сдаться и вверить свою судьбу в руки Пожирателей, то сейчас, увидев все те кошмары, что происходят за закрытыми дверьми этого особняка, она преисполнилась решимостью во что бы то ни было спастись и поведать Министерству об ужасных ритуалах, проводившихся в этом доме. Будь у нее в руках палочка, она бы сожгла это место вместе с Авгуреем! У девушки не укладывалось в голове, как можно так совратить священный дар? Когда-то существо было ребенком, пока ее не превратили в монстра. — У Вас ничего не получилось, — Гермиона проснулась и попробовала потянуться в тесной клетке. — Мы выберемся, — обнадежила ее Жюли, прокручивая в голове все возможные шансы. — Они думают, что я в Австралии, — Гермиона плотнее укуталась в мантию. — Благодаря письмам, что я писала под Империусом, они не скоро поймут, что я в плену. — Как долго ты здесь? — Думаю, около трех месяцев, прямо из дома моих родителей, — губы у девушки дрожали. — Я все еще не знаю, что с ними. Жюли обняла ее, под тонким платьем пленницы выступали кости. — Мне неизвестно о судьбе твоих родителей, но я встречала Рона и Гарри, с ними все хорошо. И если объявят о моем исчезновении, Гарри поймет, что за этим стоят Лестрейджи. Он знает, что я была с Северусом. — С профессором Снейпом? — переспросила Гермиона. — Он ведь погиб. — Не совсем, — покачала головой целительница, чувствуя, что каждое слово об этом человеке отражается острой болью где-то глубоко в груди. Она хотела рассказать о его предательстве, но вдруг девушки услышали звонкий хлопок и тут же за ним последовали всхлипывания, из неосвещенного угла подвала вышел эльф-домовик. Из его опухших глаз хлестали слезы, он прижимал обеими руками свой рот, дабы его плач не услышали хозяева. Целительница с ужасом отметила, что все его тело покрыла голубая сыпь. — Пигсвэлл? Что ты здесь делаешь? — спросила Жюли. — Пи… Пигс… — его шаги стали тяжелее, будто приближаться к клетке ему стоило огромных усилий. — Пигсвэлл ослушался хозяев, — прошептал он, содрогаясь от всхлипываний всем своим крошечным телом. — Пигсвэлл был свободный эльф, Пигсвэлл носил одежды, как храбрый домовик Добби, Пигсвэлл ненавидел своих хозяев, Роули не были добры с Пигсвэллом, — он снова зашелся бесшумным рыданием. — Но хозяева Лестрейнджи поработили свободного Пигсвэлла, без его согласия. Оттого Пигсвэлл заболел… — Они не заключили с ним контракт, они прокляли его на смерть, — пояснила Гермиона дрожащим голосом, она, видимо, была более сведуща в законах эльфов. — Я не знала, что здесь есть эльф-домовик. — Хозяева запрещают спускаться в подвал, Пигсвэлл ослушался, — заверещал эльф. Жюли не могла до него дотянуться, чтобы хоть как-либо утешить. — Писгвэлл, ты контактировал с другими эльфами? — спросила Жюли, догадываясь о причине голубой сыпи у домовиков. Однако, ни у одного эльфа, что лечился у нее, не было и четверти настолько запущенной сыпи. Целительница понимала, что поражена не только кожа, но и внутренние органы. — Пигсвэлл доставлял чистокровным семьям новости об Авгурее, — он задрожал, как только произнес имя наследника Слизерина. — Хозяева призывают их, пугают, угрожают, — эльф опустился на колени, дергая себя за уши, норовя их оторвать. Он шептал «наказать, наказать, наказать». Но вдруг поднялся и, взглянув своими огромными по-щенячьи влажными глазами на Жюли, уверенно произнес: — Добрая, добрая гостья, Пигсвэлл пришел помочь, — и достал из-под своей тряпицы палочку. — Моя палочка… — Жюли протянула руку через решетку. Эльф бережно положил палочку в ее ладони, при этом совершая огромное усилие над собой. — Пигсвэлл, ты пойдешь с нами, — сказала целительница, Гермиона решительно кивнула, сочувствующе глядя на крошечное существо. — Нет, Пигсвэлл ослушался, Пигсвэлл должен себя наказать, — он поднял свою крошечную ручку и щелкнул пальцами. Девушки не успели даже понять, что происходит, как нож, видимо, все это время левитировавший у него за спиной, пронзил худое тельце эльфа, подобно копью. — Нет! — Жюли открыла клетку с помощью палочки и подняла на руки эльфа. — Кровоостанавливащее зелье, — прошептала она, тщетно шаря по карманам. — Нет, нет, нет. — Кровь все хлестала и хлестала, несмотря на попытки зажать рану. Через мгновение жизнь покинула тело храброго эльфа-домовика. — Мне так жаль, — Гермиона положила руку на плечо Жюли. Целительница почувствовала, как из глубин живота к голове прильнула кристально чистая злость. Никогда в жизни она не жаждала мести, как сейчас. Она пообещала себе, что не позволит подобному случиться ни с одним эльфом или с другими угнетенными волшебниками существами. Целительница взяла свою мантию у Гермионы и укутала в нее Пигсвэлла, сверток получился таким маленьким, казалось, она держит в руках младенца. — Я не могу его здесь оставить… — она прижала к себе тело маленького героя, и, оглянувшись на Гермиону, поняла, что та не сможет даже подняться без ее помощи, поэтому бережно положила тело эльфа на пол. — Прощай, Пигсвэлл. С большим усилием Гермиона все-таки смогла встать на подкашивающиеся ноги. — Должно быть, они все спят, — сказала Жюли, прислушиваясь к малейшему звуку. — Но даже если мы выберемся из дома, мы не сможем покинуть круг. Я пробовала, много раз, нигде нет лазейки. — Тогда придется взять кого-нибудь в заложники, — ответила целительница, хотя она была далеко не так уверена, как старалась показать. — Роули? Он показался мне слабее остальных, — предложила Гермиона. — Я два раза бежала в его дежурство, у него плохо развита реакция. — Нет, они им не дорожат. Это должен быть кто-то из братьев. Девушки подошли к лестнице и с величайшей осторожностью поднялись по ступеням, несмотря на оглушающее заклинание, что Жюли наложила на подвал. Она жестом велела Гермионе держаться позади. Когда пленницы вышли в коридор первого этажа, стояла привычная темнота, из комнаты Родольфуса был слышен громогласный храп. Они осторожно пробрались к его двери. Жюли приготовилась поразить его невербальным парализующим заклинанием. — Не самая удачная попытка побега, мисс Мийо. — оглянувшись, целительница увидела, что Рабастан зажал рот Гермионы и приставил к ее шее палочку. — Эта грязно… хм… магла могла бы уже понять, что бежать из этого места невозможно. Только Пожиратели смерти могут проходить через барьер, и только при наличии палочки, разумеется. В темном коридоре Рабастан в черном балахоне возвышался над Жюли, словно Смерть. Она судорожно размышляла, каким образом спасти Гермиону. — Давайте решим сложившуюся ситуацию без лишней суеты, — четко проговорил Пожиратель. — Даже если вы выберетесь из особняка, лес покинуть не удастся. Будьте благоразумны. Я бы не хотел поднимать Родольфуса. Ни вы, ни эта юная магла не заслуживаете тех наказаний, что придумает мой драгоценный брат. — Вы были со мной учтивы, — Жюли не хотела тянуть время, был велик риск разбудить всех пожирателей. — Но второго шанса у нас не будет. Экспеллиармус! — не успела она произнести заклинание, как в нее полетело невербальное заклинание. Но, к ее удивлению, сноп красных искр пролетел мимо. Рабастан удивился своему промаху не меньше ее, этой секундной заминки Гермионе хватило, чтобы вырваться из его рук и спрятаться за Жюли. — Петрификус тоталус! — произнесла Жюли, направив палочку в Рабастана, но он ловко увернулся, из его палочки вылетали друг за другом невербальные заклинания, но ни одно не попадало в цель, хоть и коридор был достаточно узким, чтобы хотя бы одно заклинание попало в одну из девушек. – Петрификус тоталус! Экспеллиармус! Инканцеро! Остолбеней! — Жюли не могла попасть в Рабастана, быстрота его реакции была поразительна. Она не должна допустить, чтобы все Пожиратели разом выбежали из своих комнат на помощь Рабастану. Ей нужна была хотя бы их секундная заминка, чтобы добежать до столовой. - Экспульсо! — целительница направила палочку в сторону Рабастана, надеясь, что взрыв его отбросит и ненадолго оглушит, освобождая проход, но она забыла, насколько бывает кровожадна ее палочка. Жюли навсегда запомнит застигнутое врасплох лицо Рабастана, его вскинувшиеся густые брови, его взгляд, наполненный удивлением, его губы, которые секунду назад кривила усмешка. Взрыв! Целительница не могла позволить себе задержки, она потянула за собой Гермиону, что застыла в немом ужасе. Они бежали, поскальзываясь на кусках мяса и крови. Кровь была везде, она падала на них с потока, ею были измазаны стены. Целительница могла поклясться, что у выхода из коридора она чуть не наступила на глаз. Вместо локального взрыва, получилась взрывная волна, прошедшая до самого конца коридора. Жюли услышала позади крики. Как только девушки выбежали из коридора, Гермиона заметила у стола палочку Рабастана, что вылетела со взрывной волной: — Протего! Протего Максима! Тех секунд, что выделили им щиты, хватило, чтобы опрокинуть стол и спрятаться за ним. — Это не Рабастан! — услышали девушки крик отчаяния, они держали палочки наготове. — Посмотри на балахон, это он, — ответил Роули. — Где Снейп?! — Родольфус был в ярости. Оба Пожирателя выбежали в столовую, где их встретили Гермиона и Жюли снопами зеленых и красный искр. Гермиона отправляла заклинание за заклинанием, Жюли удивилась проворству юной девушки и пыталась не отставать, но ее заклинания получались медленными, но мощными. Она разрушила часть бревенчатой стены, что разлетелась в щепки. Потолок опасно трещал, целительница боялась обрушения, потому старалась целиться максимально точно. Пожирателям не было удобно обороняться в узком проходе. Потому они яростно наступали, ловко блокируя череду заклинаний Гермионы и уворачиваясь от заклинаний Жюли. Она опасливо поглядывала в сторону лестницы со второго этажа, ведь целительница знала, что Юфимия охраняет Авгурея, но где же Снейп? — Инканцеро! — Гермиона попала в Роули, которого тут же обвили веревки. Девушка тут же его обезоружила. Внезапно на втором этаже раздался женский крик, за ним последовал звук падения чего-то тяжелого. Жюли надеялась, что Авгурей все еще в своем котле. Тут произошло несколько событий одновременно. Родольфус попал Сектумсемпрой в Жюли, но немного промахнулся, пострадала лишь правая рука. Но она выронила палочку. Гермиона оглушила Родольфуса, а с лестницы второго этажа полетело тело в черной мантии. В наступившей суете, Жюли краем глаза увидела, что Гермиону подвесили в воздухе, а Северус лежит без сознания в углу гостиной. Со второго этажа спускался Авгурей. Существо было менее похоже на человека, чем вчера. Сероватая кожа местами покрылось чешуей, стопы удлинились, стали похожи на задние лапы какого-то зверя, во рту блестели острые зубы. Оно двигалось со звериной грацией, цепляясь острыми когтями о стену. Авгурей открыл свою пасть, длинный язык облизнул несуществующие губы. Глаза у твари были широко распахнуты, лишь полупрозрачное третье веко то смыкалось, то размыкалось. Вдруг существо издало отвратительный звук, будто кто-то ногтями прошёлся по доске. Жюли хотела зажать уши, но ей нужно было отыскать палочку. А Авгурей не нуждался в палочке. Силой мысли оно заставило воспарить тела троих Пожирателей. Существо присматривалось к каждому, оно будто искало кого-то знакомого ему. Тут Жюли наконец отыскала свою палочку. Благодаря Мерлина, что чудовище не заметило ее, она направила на него самое мощное заклинание, которое знала. — Адеско Файр! Струя пламени ударила Авгурея прямо в грудь, существо взвыло от боли и отскочило на ближайшую стену. Цепляясь своими острыми когтями, оно побежало прямо по стене, силой мысли чудовище отбрасывало мебель, что стояла у него на пути. Жюли вела огонь следом, поджигая потолок и стены. Дьявольский огонь образовал круг вокруг девушки, неким образом защищая ее от телекинетической силы Авгурея. Языки пламени касались его, оно взвывало от боли, но Жюли не замечала на его бледной коже ожогов. В то время как вся столовая пылала, стены начинали рушиться. Девушка вышла из своего защитного круга, все еще контролируя пламя, что пыталось вырваться на свободу. Она подбежала к Гермионе, что висела верх ногами в воздухе, благо та пребывала в сознании. Жюли попыталась опустить ее, но тщетно. Огня вокруг становилось слишком много, пламенем занялся потолок, он мог вот-вот обрушиться. Авгурей оглушающе кричал, прыгая с целой стены на другую, пытаясь пробиться к девушке, но она давала отпор огнем. Стало удушающе жарко, дым застилал глаза, Жюли не понимала, как выбраться, не оставив Гермиону гореть заживо. Вдруг с треском обрушился потолок у восточной стены, у которой находился в это время Авгурей. И Гермиона, и Пожиратели упали на пол. Родольфус приземлился прямо на пылающий огонь, взревев от боли, он обратился в черный дым и вырвался в окно, разбив его на множество острых осколков, что плавились прямо в полете. Гермиона подбежала к Жюли и взяла ее за свободную руку и потянула в сторону выхода, но начал рушиться потолок. Целительница будто издалека слышала заклинания, выкрикиваемые Гермионой. Ее взгляд приковал угол, где минуту назад обрушилась стена. Из груды железа и горящих бревен, показалась когтистая рука, без единой раны или ожога. Жюли направила в ту сторону пламя. Зверь снова взвыл, Гермиона закрыла уши руками. И тут потолок начал рушиться, когда оставалось менее полуметра между их головами и горящей балкой, что не выдержала напор огня, вокруг них возник черный дым. И тут же целительница почувствовала сильные руки вокруг своей талии, она крепче схватила руку Гермионы. Так они все вместе вылетели из горящего дома. Жюли направила огонь на крышу особняка, на близстоящие деревья, молясь, чтобы огонь сожрал это существо. Она не могла отвести взгляд от этого дома, боясь, что вот-вот из окна выскочит отвратительное чудовище, боясь снова услышать оглушающий крик. — Протиниус аперуте! — услышала Жюли знакомый до боли в груди голос, и прямо в небе открылся портал, она успела бросить последний взгляд на дом, который стал братской могилой для одного храброго эльфа, двух Пожирателей, ревнивой женщины и монстра. Все трое вылетели в портал и, закружившись в вихре, не смогли удержаться вместе. Целительница не успела перевернуться и больно приземлилась на раненную правую руку. Она поднялась и тут же взглянула в сторону портала, но благодаря палочке она с облегчением почувствовала, что его больше нет. Огонь разрушил его. — Гермиона! — окликнула она. — Гермиона! — Я здесь! — Гермиона вышла из кукурузы и обняла целительницу, она едва держалась на ногах, за последние полчаса она израсходовала слишком много сил, учитывая ее истощение. — Это был профессор Снейп, он спас нас. — Да, — растерянно ответила Жюли, оглядываясь вокруг, надеясь увидеть среди кукурузы знакомый силуэт. Но вокруг стояла утренняя тишина. Гермиона медленно осела, теряя сознание, потому целительнице ничего не оставалось, как тут же трансгрессировать с ней в больницу.