My baby boy

Парк развлечений.

Чимин чуть ли не радостно в ладоши хлопает, наблюдая за процессом наматывания сахарной ваты на деревянную палочку. Чимин обожает аттракционы, громкую веселую музыку и всевозможные сладости, еще он любит участвовать в разных конкурсах и выигрывать призы. Чимин давно уговаривал своего альфу сходить с ним в парк развлечений и отвлечься от дел, в которых Чонгук погряз, словно в болоте. Спустя почти три недели каждодневных уговоров, Чон, наконец-то, выключил свой долбанный телефон и перекинул все дела на Намджуна, пообещав посвятить день омеге. Вот только Чонгук аттракционы не любит, но ради Чимина прикусил изнутри щеку и терпел все пытки, которые омега решил на нем испробовать. Чонгук стойко держался. И свободное падение, и крутящаяся тарелка, и полет, но вот американские горки его сломали. Сейчас альфа сидит на скамейке, опираясь локтями в колени и держась за голову, потому что она кругом идет, взгляд на одной точке сфокусироваться не может. Он не понимает, почему его настолько сильно встряхнуло, а его омеге хоть бы что. Чонгук голову поднимает и на Чимина смотрит, на котором тонкая рубашка розового цвета, гармонично сочетающаяся с новым цветом волос. Чонгук был совсем не против нежно розового цвета, наоборот, с ним Чимин стал походить на плюшевого медведя, вот только в тот день он ничерта не плюшевым был. Эта маленькая розовая стерва его до такого изнеможения довела своими играми, что от одних воспоминаний член наливается кровью, хочется отомстить. Чимин поворачивает слегка голову вбок, встречается взглядом с альфой и лукаво ему подмигивает, будто провоцирует, перед быком красной тряпкой машет. На нем узкие джинсы, которые задницу настолько аппетитно подчеркивают, что Чонгуку хочется скрыть омегу ото всех голодных глаз, что смотрят на него. Но как удачно, что сегодня будний день, в парке не многолюдно. Чимин, виляя бедрами, возвращается к скамейке и садится на нее, начав уплетать вату, которая тает на языке, омега стон наслаждения не сдерживает. — Хочешь? — Чимин отрывает небольшой кусок и протягивает к губам альфы, который резко отворачивает голову вбок, ибо неприятная тошнота до сих пор в горле стоит. Чимин плечами пожимает и отправляет сахарную вату в рот, пальцы облизывает и на альфу поглядывает. — Не хочешь, как хочешь. Чонгук закатывает глаза, откидывается на жесткую спинку и слегка запрокидывает голову назад, пока Чимин уплетает за обе щеки сладость. Омега придвигается ближе, соприкасаясь бедрами, и проводит кончиками пальцев по коленке альфы, её контуры вырисовывает. Чонгук на омегу смотрит и красоте изумительной поражается, но еще больше удивляется тому, как Чимин сочетает в себе невинность, ребяческий шарм, дикую страсть и сексуальность. Идеальная комбинация. В самый раз для Чонгука. Все в самых правильных пропорциях подобрано ничего не отнять и не прибавить. Чонгук восхищен, поражен в самое сердце ядовитой стрелой, имя которой Пак Чимин. Омега продолжает водить пальцами по ноге альфы, доедая сладкую вату, смотря так откровенно и развратно, словно раздевает Чонгука прямо на этой самой скамейке. Пак, как кошка, нагибается через альфу, рубашка задирается, оголяя песочную кожу, тянет руку вперед и выбрасывает в урну палочку от ваты. Чонгук весь напрягается, когда Чимин нарочно второй рукой члена касается, руки до хруста в кулаках сжимает, этого непослушного и провоцирующего омегу отшлепать перед людьми готов. Хотя нет. Чон дома устроит ему такую порку, разложит на кухонном столе в позе звезды, привяжет руки и ноги, будет до красных отметин кожу покрывать и до сорванных голосовых связок, а омега будет умолять еще, еще, еще. — Если бы ты сказал раньше, что не любишь аттракционы, то мы бы остались дома, посмотрели бы фильм и пили бы самый вкусный какао, которое ты умеешь делать! — Если бы мы остались дома, то фильм бы закончился, не успев начаться, знаю я наши просмотры фильмов. — Усмехается Чонгук и слегка спихивает Чимина со своих колен, сам резко встает и, обхватив тонкое запястье омеги, идет в сторону готического замка с ужасающей кровавой вывеской «Замок с привидениями». — Ээээй, мы туда идем? — Пальцем тычет в сторону очередного аттракциона. — Я не люблю такое, ты же знаешь, что страшилки не для меня, Чонгук, ну пожалуйста, давай не пойдем туда! — Ноет Чимин и тянет альфу за руку назад, но мужчина игнорирует его, продолжая идти в сторону замка. Чон обхватывает розоволосого за талию, когда они останавливаются возле касс, чтобы не подумал убежать, и с помощью телефона оплачивает два билета. Чимин ерзает и брыкается, пытается железную хватку альфы победить, но мужчина сильнее к себе прижимает, благодарит кассира и вместе со своим сокровищем идет ко входу. — Отпусти меня, Чон Чонгук! Иначе я начну кричать прямо сейчас! — Угрозами сыплет Пак, ноготками кожу на предплечье альфы царапает, но все бесполезно. Чонгук протягивает две бумажки билетеру, который с радушной и глупой улыбкой желает хорошего и страшного времяпровождения. Чимин понимает, что все попытки заставить альфу передумать безнадежны. Он тяжело выдыхает, умолкает и семенит мелкими шажками, все еще находясь в плену Чонгука, который продолжает его тащить, словно мешок с костями. Народа немного. Какая-то группа детей-подростков прошла перед ними и уже затерялась в пугающих лабиринтах замка, куда заходят и они, Чимин окончательно затыкается. Он ужасы не смотрит, в такие места не ходит, он не слушает страшилки и вообще избегает подобные темы. Чимин тот еще трусишка, верит, что злые духи обитают в густых и темных лесах, а умершие ходят по земле, а еще во всяких леших, домовых и прочую ерунду. Иногда его даже скрип половиц или сквозняк напугать может. Но Чимин никогда и ни за что не покажет, что ему страшно, или он чего-то боится. Чонгук его отпускает, переплетает их пальцы и идет по узкой дорожке вглубь замка. Чимин громко кричать начинает, когда кто-то касается его лодыжек, к альфе жмется, носом в его плечо утыкается. — Давай выйдем отсюда, зачем ты меня сюда привел! — Чимин бьет его маленьким кулачком по груди, но альфа только вверх приподнимает уголки губ и резко сворачивает с основного пути. Омега под ноги смотрит, чтобы ненароком не споткнутся или не поскользнуться о что-нибудь, вскрикивает от неожиданности, когда альфа к стене прижимает, руки под рубашку запускает. Чонгук его крик в поцелуе топит, обводит языком кромку зубов, по верхнему небу проводит и дуреет от запаха клубники, что насыщенней с каждой секундой становится. — Чонг… папочка, — выдыхает ему в рот Чимин, обвивает руками крепкую шею и к себе притягивает, снова целует. Глубоко, долго, мокро. Чимин проводит руками по мощной спине, обводит торс и спускается к джинсам, расстегивает отточенным движением молнию и пуговицу, вниз тянет, пока Чонгук то же самое проделывает, одним рывком стягивает джинсы омеги вниз и лицом к стене разверчивает. Чонгук на поясницу давит, Пак послушно выгибается, задницу оттопыривая, очередной раз доводя альфу до горячки. Из задницы омеги анальная пробка с розовым камушком торчит, вырывая из груди Чона утробный рык. Хочется вжать в стену, насадить на член и трахать, пока этот негодный мальчишка не отключится. — Нравится? — сильнее провоцирует его Чимин и смотрит на него вызывающее из полуопущенных ресниц. Чонгук его разорвать готов от того, что с ним творит этот омега, какую бурю эмоций вызывает, которые невозможно контролировать. Чон плюет на ладошку, слюну по члену размазывает и, вытащив пробку из омеги, подносит к пухлым губам и надавливает, заставляя Чимина её в рот взять. Альфа головкой ко входу пристраивается, погружается одним толчком, не сдерживая стон наслаждения, ощущая, как эластичные стенки плотно обхватывают член. Чонгук начинает двигаться медленно, размеренно, вытаскивая и погружая член полностью. Он от запаха клубники, в ноздри въевшийся, кайфует, лучшую дозу получает, все ему мало. Больше хочет. Чимин лбом упирается в стену, по уголкам губ слюна стекает, но омега себе не разрешает пробку изо рта вытаскивать, чтобы его громкие блядские стоны ненароком никто не услышал. А в этом месте никто не услышит. Мерзкие звуки пугающей музыки по всему замку из колонок льются, где-то слышны крики детей, но вся эта аура страха растворяется в воздухе, стоит Чонгуку перейти на размашистые и быстрые толчки. Чимин в нем горит, как в самом убивающем огне. Омега в спине сильнее прогибается, одну руку к члену тянет, но альфа перехватывает и заламывает, нагибается и мочку уха прикусывает. — Нет, маленький, — слегка хватку ослабляет, замедляется и плавно двигается, нарочно Пака изводит. Альфа носом проводит по загривку, а после губами по взмокшей шее водить начинает, всасывает кожу, засос оставляя. Чимин хныкает, губы, пробку держащие, размыкает, протяжно стонать начинает. — Папочка, перестань, перестань мучить! Умоляет Чимин, а для Чонгука это действует, как спусковой механизм, альфа снова переходит на быстрые толчки, начинает буквально втрахивать омегу в стену, вырывая из его груди стоны удовольствия. Шлепки голых тел друг об друга, хриплые и рваные вздохи-выдохи заполняют пространство. Атмосфера секса, страсти и любви пропитывает каждый уголок, каждую щелочку в стенке. Чимин еле на ногах стоит, держится только благодаря альфе и с каждой фрикцией перед глазами звезды вспыхивают. Чонгук обхватывает ладонью член омеги, и в такт своим движением дрочить начинает, до безумия Пака доводит. Чимин кончает, пачкая руку альфы, пол и стену, обмякает, готов прямо здесь лужей растечься, но Чонгук не отпускает, продолжая трахать, и рукой зарывается в мягкие пряди омеги, оттягивает его голову назад и прижимает губами в выемку на шее. Альфа кончает через пару особенно глубоких толчков, выходит из омеги и собирает пальцами стекающую по ягодицам смазку вперемешку со спермой. — Негодник, я не разрешал тебе пробку выплевывать, — негромко произносит Чонгук, все еще переводя дыхания, и оставляет несильный шлепок на заднице Пака. Альфа затягивает джинсы и помогает еле стоящему на ногах омеге одеться. Они выходят из замка, даже не пройдя его, Чимин почти полностью навалившись на Чона, довольно улыбается билетеру. — Вам понравилось? — радостно спрашивает бета. — Теперь я не боюсь домов с привидениями.