Вишнёвое мороженое со льдом

С самого утра солнышко уже согревало всё вокруг и теплые солнечные лучики как раз освещали рабочий стол Микасы, которая уже с утра сидела за книгами в будний летний день и усердно выписывала что-то. На самом деле, сегодня ей удавалось сосредоточиться с трудом. Никогда для неё не было проблемой взять себя в руки и отключиться от воздействий окружающего мира, но именно сегодня она была слишком рассеянной и делала ошибку за ошибкой, уже начиная потихоньку раздражаться. Еще большее раздражение у всегда невозмутимой девушки вызвал звонок в дверь, а затем стук. Причем крайне требовательный. Идти открывать желания не было, поэтому Микаса предпочла оставить эдакую честь Риваю — тётя Кушель буквально полчаса назад уехала к дяде Кенни, оставив их вдвоём. Собственно, настойчивый стук продолжался и Аккерман, который тщетно пытался ещё немного вздремнуть после почти бессонной ночи, поднялся со скрипучей постели, направляясь к двери. — Э…мм…ну… М-Микаса там…дома…да? Брюнетка прислушалась, а едва до неё донёсся этот голос, то она тяжело-тяжело вздохнула, невольно закатив глаза. Её бывший одноклассник, Жан Кирштейн, за каким-то чертом приперся сюда, предварительно ещё и узнав у кого-то, где она живет! Микасе это ещё больше не понравилось, чем обычная неспособность взять себя в руки с утра. Жан не был таким уж плохим парнем, но вот Микаса абсолютно ничего не чувствовала к нему и ответить взаимностью не могла даже из жалости. И даже не хотела, более того. Кирштейн был слишком уж наглым и бахвалился на каждом шагу, а потом огребал по полной, получая кучу насмешек в свой адрес. А его ухаживания и комплименты были вообще нечто — он никогда не заикался, но дар речи, казалось, он терял в те моменты, когда приходилось обратиться к юной Аккерман. Сероглазой и сейчас представился случай слушать, как он едва понятно спрашивает, дома ли она и может ли он её позвать. Осознание того, что Ривай запросто скажет, что она дома и отошлёт её разгребать свои проблемы, неприятно кольнуло. Меньше всего хотелось сейчас видеться с Жаном, ведь она надеялась, что едва окончит школу — эта проблема отпадет сама собой. Видимо всё было не так просто, как вообразила себе бедная девушка. — Её нет дома. — Ответил мужчина, скрестив руки на груди. Жан был выше него, но Ривая абсолютно никогда не смущала существенная разница в росте с почти всеми людьми вокруг. Возможно, в далеком детстве немного было не по себе, а потом он плюнул на это. Кроме того, сейчас именно Жан ощущал себя лилипутом каким-нибудь, пока стоял в дверях, держа руки за спиной и пытаясь сообразить, что делать. А что сделаешь под таким пристальным, выворачивающим наизнанку душу взглядом холодных и серых глаз? В этом и было преимущество Аккермана (любого Аккермана, даже Кушель!).Один такой взгляд и любая воспитательная беседа становится уже ненужной. — Н-но…она прям…ну, точно…не дома? — Парень не хотел сдаваться до последнего, находя в себе достаточно смелости. Он не мог прям сказать, что уверен, что она дома, ведь её обувь была в коридоре среди прочей. Поэтому и мямлил что-то, надеясь на то, что боги подарят ему чудесный шанс попасть к своей любви. — Точнее некуда. Хорошего дня. — Без лишних слов Аккерман закрыл дверь буквально перед носом Жана, нервно сжимавшего шуршащую подарочную бумагу в руках, которой обернули букет. Микасу немало удивило, что Ривай так поступил. Тем более, еще только вчера вечером они поссорились на какой-то мелочи, что случалось часто. Ссоры у этих двоих были частые, но своеобразные — тихие и без скандалов. Они могли неделями молчать и не общаться друг с другом, только с Кушель или с Кенни. И в таком случае Ривай бы отправил её саму разбираться с нерадивым ухажёром, но этого не произошло. — Почему ты сказал, что меня нет? — Аккерман покинула свою комнату, нагнав Ривая у двери в его спальню. Тот нехотя обернулся. Только сейчас Микаса в полной мере заметила круги под глазами мужчины и его сведённые вместе брови, что свидетельствовало о том, что он недоволен и устал. — Вернуть его? — Ривай вскинул бровь, а Микаса тут же отрицательно помотала головой, глядя на брата. И вправду, прозвучало так, будто она недовольна тем, что он спас её от этой небольшой и надоедливой проблемки. — Я не заметил тебя, — обронил мужчина на вздохе и глянув напоследок на сестру, взялся за дверную ручку. — Думал, что нет дома. А после этих слов оставил девушку в коридоре одну — обдумывать сказанное. Примерно таким образом Ривай обычно выражал свою заботу о младшей сестре. Таким образом, каким буквально научил его Кенни, у которого с выражением чего-то положительного в этом плане сложновато. Оба мужчины едва ли могли найти общий язык, сыпали колкостями друг другу в ответ и откровенно раздражались друг от друга. Однако, по иронии судьбы, большую часть времени Ривая воспитывал именно Кенни и поэтому считал, что имеет полное право его доставать. А Ривай, в свою очередь, был полностью уверен, что может при желании отослать его подальше. Правда, такого никогда не было. Пока что. Аккерман вернулась к себе, чтобы взглянуть на часы, а затем собраться — оставалось ещё немного времени до занятий. И через каких-то полтора часа, прибыв на место, Микаса, как и обычно, заняла своё место, достала из сумки всё необходимое в виде книг и тетрадок и приготовилась слушать, внимать и записывать. Настроение чуть улучшилось после этого утреннего события, ведь кому не будет приятно от факта, что о тебе заботятся и берегут твои нервные клетки от всяких конемордых? (Но сами активно эти клетки, к слову, портят.) Взлеты и падения явление вполне нормальное, так сказать. В любой сфере и в эмоциональной тоже. Но брюнетка никогда бы не придумала исхода нынешнего урока так, как это воплотила в жизнь их преподавательница. У неё уже не первый день с момента, как начались занятия, была дилемма. Две ученицы были буквально лучшими в группе и одна другой была не готова уступить ни капли. Энни Леонхарт и Микаса Аккерман словно соревновались между собой, когда поражали своих однокурсников своим словарным запасом или продвижением в учебе. Выделять кого-то было нехорошо и невозможно в этой ситуации, а продолжать в таком ключе было сложно — другие ученики буквально на глазах теряли мотивацию к обучению, пусть и в начале были полны энтузиазма, невзирая на слабенькую базу знаний. Такого у мисс Джонс в практике еще не случалось, поэтому спустя пару мучительных дней раздумий пришло наконец простенькое решение! Она ещё сама удивлялась, как не додумалась до этого раньше. В конце урока преподавательница объявила, что от нынешнего дня делит их по парам и теперь работать они будут вместе. А делает она это для того, что облегчить обучение и тут же как-то обновить систему их обучения. Да и все бы ничего, но и блондинка, и брюнетка недовольно взглянули друг на дружку, когда их определили в пару. Вот в этот момент и без того вдруг нестабильное настроение Аккерман упало ниже некуда. Они с Энни не найдут общий язык. Вообще. Никак. Микаса была в этом уверена больше, чем в том, что не любит Жана ни капли или в том, что готова вытерпеть Ривая и Кенни весь день. Но выбирать не приходилось и сероглазая еще раз взглянула в сторону блондинки, которая подпирала голову рукой, следя из-под полуприкрытых век за мисс Джонс. Каким таким образом две лучшие ученицы, почти соперницы, должны были найти общий язык?..