Вишнёвое мороженое со льдом

Первые дни занятий после того, как их с Энни поставили в пару, Микаса еще могла спокойно пережить, не будучи вынужденной как либо взаимодейтвовать с Леонхарт. Веселье началось немного позже, когда им дали безумно большую гору материала и разделили её между парами, назначив ещё и крайний срок, до которого нужно было всё это подготовить, написать и рассказать. К слову, еще и нарисовать. Ведь мисс Джонс решила, видимо, потрепать их полностью и задействовать уже абсолютно все стороны, сделав обязательным заданием плакат на определенную тему. Вдруг найдутся те, кто хорошо рисует, но плохо справляется с английским в группе? Замечательный повод почувствовать себя чуть более значимым. Микаса понимала, что такой объём заданий она одна не потянет, а отдельно от Энни делать не сможет — их ответы могут отличаться и тогда будут нестыковки. Эдакие проблемы завели юную Аккерман в глубокие такие размышления, пока наконец занятие не закончилось и все не начали выходить из кабинета. Нужно было решиться наконец и сделать что-то, как заключила брюнетка, на следующий день подходя к Энни и зовя её по имени. Леонхарт была ниже Микасы едва ли не на голову, но это ей не мешало смотреть даже свысока на Аккерман. Сероглазая тут же невольно вспомнила своего брата — Ривай тоже ниже, но смотрит так, словно возвышается над ней. Да и, между прочим, также холодно глядит в ответ, как и блондинка. — Нам нужно работать в парах. Предлагаю встретиться где-нибудь и поработать вместе с материалом. — Сразу начала Микаса, едва Энни повернулась к ней. Та смерила взглядом брюнетку, стоя со скрещенным на груди руками совсем рядом. — Хорошо. Где и когда? — На следующей неделе, во вторник, в библиотеке. После занятий. — Микаса долго обдумывала самое оптимальное место для встречи и работы. И хотелось треснуть себя по лбу из-за того, что сразу не вспомнила, куда же это ходят учиться или читать книги. — Идёт. — Голубоглазая кивнула и быстрым шагом удалилась прочь, обдумывая сказанное. Они с Микасой даже не говорили до этого, считали друг дружку неприятными, а сейчас приходилось садиться за один стол и делиться знаниями. Леонхарт не была в восторге от командной работы никогда. У неё это дело выходило из рук вон плохо. Собственно, то же было и у Микасы. Обе девушки были вполне уверены в себе и своих силах, когда работали в одиночку. Это, наверное, было одной из вещей, которая их объединяла. Ведь порой людям и не нравятся некоторые другие люди — только из-за того, что они видят свои же черты в другом человеке и неосознанно не хотя принять этот вид со стороны. Микаса тоже порой задумывалась, как бы поладить с Энни. Конечно, не потому её посещали такие мысли, что она хотела подружиться с ней, однако это было задачкой всё ещё актуальной и всё также нелегкой. Очередной раз девушка отжалась от пола, сцепив зубы и вместо того, чтобы сосредоточиться на отсчете отжиманий, она против своей воли переключилась мысленно на то, как же найти общий язык с Энни. Она уже откровенно раздражала её. Почему всё так проблематично?! Ривай, который тоже выполнял такую своего рода ежедневную разминку с Микасой, краем ока заметил, что девушка отвлеклась и в какой-то момент совсем прекратила отжимания. Вслед за ней прекратил и он, отжавшись ещё пять раз, чтобы дойти до тридцати. — Это всё? — Спросил мужчина, вопросительно глянув на сестру. — Достаточно. Мне достаточно. — Оба из них были немногословны, причём всегда. — Слабовато. — Заключил Ривай, зная, что та сейчас меряет его недовольным взглядом. Так оно и было. — Не твоё дело. — Резковато бросила девушка, поднимаясь и отправляясь к себе. Когда наконец наступил вторник, то уже было спокойнее — не нужно думать о том, что будет потом, если это потом уже наступило. Девушки провели за массивным деревянным столом около двух часов, пользуясь интернетом и обложившись стопками книг. Сначала все шло вроде нормально — одна занималась поиском и переводом слов или идиом, вторая пыталась найти в тексте какие-то ошибки (что тоже являлось частью заданий). Но ближе к концу второго часа непонимание возрастало — одна хотела организовать их работу так, вторая — иначе. Затем одной не нравились методы их работы, а вторая отказывалась их менять в силу того, что была убеждена в их эффективности. Вот и не вышло у них командной работы вообще никак. Разошлись они крайне недовольными и скрежетали зубами, быстрым шагом направляясь по домам. В общежитии Энни отвлеклась уже чуть позже от этих глупостей благодаря разговору по телефону со своей хорошей подругой со школы — Хитч. Девушка пусть и была той еще ветреной вертихвосткой — про Леонхарт вспоминала не только тогда, когда ей что-то было нужно. А Микаса, в свою очередь, едва пришла — застала Ривая и Кенни дома, которые сидели на кухне. По шуму можно было определить. — Куда это ты намылился, коротышка? — Послышался чуть хриплый голос, насмешливый тон дяди Кенни, который наблюдал за Риваем до того тихо, а потом отвлек его от сборов. — Тебе какое дело? — Ривай взглянул на него исподлобья, застегивая рукава, которые были сложной частью — рубашка новая и не разношена совсем. И те же дырочки для пуговиц и сами пуговички совершенно не поддавались ловким пальцам. — Ну мне-то такое…кто тебя знает, где ты шляешься. — Дядя развалился за столом поудобнее, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Сколько не приду — тебя нет, сколько не спрошу — не знает никто, где ты ходишь. Может ты того… Дядя прищурился, привычно ухмыляясь уголком рта. — …подторговываешь там собой помимо основного заработка, а? А то чего бы там выряжался? Да и ничего не говоришь нам. — Конечно, беру с тебя пример. — Буркнул Ривай совершенно не слышно, даже Микаса, стоявшая почти у двери, не смогла расслышать его. Также, как и Кенни. — Чего ты там ворчишь, недоросль? — Говорю, много трепаешься, Кенни. Мне некогда слушать твой бред. После этих слов Ривай направился к выходу и Микаса быстро отскочила прочь от двери, проходя мимо. У неё не было прям привычки подслушивать, но сейчас она просто призадумалась о своем и к тому же стала случайным свидетелем обычного обмена любезностями родственников. — А я тебя разве отпускал? — Крикнул вслед племяннику Кенни, тяжело вздыхая. Нагнал он его уже у двери и облокотился о стену, рядом с вешалкой, с ухмылкой снисходительно глядя на обувающегося племянника. — Веди себя хорошо, коротышка. С чужими не говори, не матерись и приходи домой к десяти. — Следом за эти он нагло потрепал его по волосам, взъерошив их ему как в далеком детстве, за что получил по руке. — Кенни. — Сквозь зубы процедил брюнет и тряхнул головой, уходя прочь. Микаса, лежа на постели, совершенно точно предвидела то, что Кенни сейчас зайдет к ней за неимением кого доставать. Так оно и было — дядя встал в дверях, задавая какие-то вопросы и шутя глупые шутки. Правда, потом отстал, едва та попросила его уйти, потому что собирается подремать. (Отстал после чреды шуточек о том, такую ленивую девчонку замуж не возьмут, а им на шее такой ещё одной, как вон Ривай — не надо.) Ближе к вечеру, когда она читала книгу, ей пришло сообщение от Ривая. Неожиданно. «Скажи матери, что сегодня меня не будет. Долго не сиди. Спокойной ночи.» Микаса отписала краткое: «Скажу. Спокойной ночи.» и поднялась с постели, направляясь в комнату к тёте. — Тётя? — Постучав прежде, девушка вошла к ней в комнату. Кушель тоже что-то читала, но сейчас отложила книжку в сторону, мягко и устало улыбнулась и предложила сесть. Микаса присела сбоку, тут же зевнув следом за тётушкой. — Ривай просил передать, что его сегодня не будет. — Проинформировала девушка и вгляделась в усталое лицо тети. Вот в её глазах до сих пор не было намёка на какую-то усталость. — Хорошо, Мика. Будем надеяться, что ему спится хорошо. — Её рука вдруг опустилась поверх руки Микасы и девушка вопросительно вскинула бровь, глядя на женщину. — Ты выглядишь немного грустной, девочка моя. Что-то произошло? — Да нет, ничего такого. — Честнее честного ответила Микаса, но сдала позиции через минуту, кратко обрисовав ситуацию того, что немного не справляется с организацией командной работы. На это Кушель все также ласково улыбнулась и едва ощутимо сжала её ладонь в своей. Ей Микаса никогда не боялась сказать немножко больше, чем остальным. Тётя никогда не укоряла и никогда не ругала. Только помогала выйти из ситуации и утешала. Перед ней не было страшно быть слабой, в чем порой у всех возникает нужда. Внимательно выслушав племянницу, Кушель, поглаживая большим пальцем ладонь девушки, заключила долгожданный вердикт. — Почему бы тебе не пригласить её к нам? — К нам? — Микаса даже не думала об этом и поэтому замешкалась. — Но… — Но? — Мягко продолжила женщина. — Ничего плохого в этом нет. Вы могли бы посидеть в гостиной или в твоей комнате, ведь в квартире днём прохладно и тихо. К тому же, вы могли бы съесть чего-нибудь сладкого и это уже разрядило бы обстановку. Глядя на то, как юная Аккерман задумалась над её словами (что происходило почти всегда, ведь Кушель имела у неё авторитет и за то, что всегда давала дельные советы, пусть и не всегда ожидаемые), женщина улыбнулась чуть шире. — Не сомневайся, моя девочка. Это хорошая идея и ты увидишь, что вам станет общаться немножко легче. — Хорошо, тётя. Чаще всего ты оказываешься права, нежели нет. — Но и все мы можем ошибаться. — И имеем право на эту ошибку. — Закончила Микаса часто повторяемую тётушкой фразу уже обнимая женщину в ответ. А ночью, лежа в своей постели, та окончательно решилась на это. Вдруг и вправду станет попроще?