Таланты и поклонники

***

Время уже было глубоко за полночь, когда Лань Си Чэнь вернулся домой. Открыл дверь, переступил порог и направился в спальню, раздеваясь прямо на ходу. Его шатало от усталости, но глаза упрямо горели, а на лбу залегла глубокая складка. — Отпуск, — Цзян Чэн, все это время ожидавший его, кинул на него укоризненный взгляд и поднялся из кресла, сидя в котором смотрел видео прогонов, отмечая слабые места и ошибки, над которыми стоило поработать. — Сразу же после фестиваля, иначе тебя ничего не спасет. — Только если вместе с тобой, — Лань Си Чэнь избавился от рубашки и штанов, снял заколку, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. Подошел к Цзян Чэну и беззастенчиво прижался к нему. — С Вэй Ином все будет в порядке? — Ты о нем беспокоишься больше, чем о себе, — Цзян Чэном нахмурился, но обнял его в ответ, поглаживая напряженные плечи. — Хотя врезать Не Мин Цзюэ мне хотелось. — Он сказал, что сделал это не специально, и я ему верю. Цзян Чэн только зашипел. — Не только за то, что он устроил допрос твоему брату, но и то, что он в принципе сказал. — Ну, в чем-то он определенно прав. Но никто не мешает ему сделать тоже самое. Открыть факультет журналистики, например. Не Хуай Сан давно об этом говорит, но этому упрямому ослу все нипочем. Может, хотя бы сейчас задумается. — Твоя вера в людей безгранична. — И, надеюсь, она оправдана, — Лань Си Чэнь чуть отстранился, выдыхая и наконец-то расслабляясь. — Сегодня в какой-то момент я почувствовал, как ты злишься. Если это ревность, то она беспочвенна. Цзян Чэн поджал губы и опустил руки. — Не думал, что вы так… гармонично будете смотреться вместе. Особенно с Цзинь Гуан Яо. Ты бы видел, какими глазами он смотрел на тебя. — На самом деле просто на фоне Не Мин Цзюэ, который постоянно его шпыняет, я выгляжу душкой, — Лань Си Чэнь негромко искренне рассмеялся. — К тому же в следующем году фестиваль будет в Лань Лин Цзинь, и для Гуан Яо это первый раз. А страшно ему уже сейчас. — Просто у вас так много общего… Лань Си Чэнь поднял на него потемневшие глаза. — Уж не думаешь ли ты, что у нас меньше общего? — Если убрать личное? — Цзян Чэн кинул на него взгляд из-за плеча. — У нас ничего не останется, кроме комы Вэй Ина. Если бы я не отдал Юнь Мэн Цзян… — Мы не можем знать, что бы случилось тогда. Но я могу тебе сказать, что если бы не ты, я бы никогда не решился на перемены в Гу Су. Все это было бы только очень далекой мечтой. Ты — моя движущаяся сила. Именно ты. Я знаю, чего стоило тебе это решение с Университетом. И это — тоже наше общее. И есть еще. И будет еще. Если ты этого захочешь. Цзян Чэн медленно выдохнул, обвел растерянным взглядом комнату и замер на миг, словно споткнувшись о смартфон, на котором смотрел прогоны и который оставил на краю стола, когда пришел Лань Си Чэнь. — Цзян Чэн?.. — позвал его Лань Хуань, и он улыбнулся. — У меня есть кое-что для тебя. Дотянулся до смартфона и вернулся в кресло. Поймал любопытный и немного настороженный взгляд Лань Си Чэня и выразительно похлопал по подлокотнику. — И что это? — тот не стал сдерживать любопытство и присел на предложенное место. Цзян Чэн хмыкнул и перетянул его к себе на колени. На миг зарылся лицом в шею и обнял. — Клип. Его еще никто не видел. — Твой? И ты молчал?! Дай сюда, я сам посмотрю! — Лань Си Чэнь, мгновенно став похожим на девочку-фанатку, потянулся за смартфоном. — Я только утром получил окончательный вариант. Даже Вэй Ин еще не видел. — То есть я совсем-совсем первый? — Совсем-совсем-совсем первый. — Здорово! — восторженно выдохнул Лань Си Чэнь, поерзал, устраиваясь поудобнее, и включил запись. Цзян Чэн прикрыл глаза, упираясь подбородком в макушку Лань Си Чэня. Внутри все еще дергало и от ревности, и от злости, и от беспокойства за Вэй Ина, но тепло прижавшегося к нему Лань Си Чэня, который сейчас ничем не напоминал ректора целого Университета, и его восторженное попискивание заставляли все черные мысли выцветать. — Ты такой тут красивый, Цзян Чэн… И это так стильно — когда все вокруг черно-белое, и только ты в цвете. О, Вэй Ин тоже отметился. Сумасшедший танец. Знаешь, сейчас даже я хочу научиться так же. Какой же ты тут красивый, и какие же у тебя все-таки глаза… — Лань Си Чэнь просто говорил и говорил, комментируя, захлебываясь настоящим, не наигранным восторгом. И, как только видео закончилось, тут же запустил его снова. Он просмотрел его раза четыре прежде, чем Цзян Чэн выдохнул короткое: — Хватит. Лань Хуань, пожалей мои нервы. — Только при условии, что ты мне его пришлешь, — Лань Си Чэнь с видимой неохотой расстался со смартфоном. Придирчиво проследил за тем, как Цзян Чэн отправляет видеофайл и только тогда вскинул взгляд. Костяшками пальцев погладил скулы, губы. — Это ведь ты придумал это чудо? Я знаю, что ты, у Вэй Ина совсем другой стиль. — Я, — отнекиваться было глупо. Этот танец действительно на девяносто процентов был создан им. — Он полон драматизма. И, знаешь, кажется, я готов вступить в твой фан-клуб и стать там председателем. — Да, конечно, — Цзян Чэн хмыкнул, перехватил его руку, сплел пальцы. Смотреть в сияющие глаза Лань Си Чэня было почему-то больно и стыдно. Стыдно за сегодняшнюю ревность и сомнения. Больно от той искренности, что окутывала его всего. Он не заслужил такого отношения. Он не достоин Лань Си Чэня. Но отдавать его он не собирается тоже. — Конечно. Как только закончится фестиваль. Вот увидишь, — Лань Си Чэнь потянулся к нему, накрывая поцелуем губы. От этого поцелуя мгновенно полыхнуло внутри, и Цзян Чэн зажмурился. — Пожалуйста. Не надо. Я не смогу удержаться, а я дал себе обещание. Не дразни меня. Не сегодня. Завтра открытие, и тебе нужно как следует отдохнуть. — На секунду я даже поверил, что ты меня просто не хочешь, но, пожалуй, ты прав. Цзян Чэн ощутил короткий укол разочарования, а потом заметил бесящихся чертей, которых Лань Хуань поспешно спрятал за ресницами, и коротко рыкнул. Дернул его на себя, сжал губами кончик носа, а потом, раскрыв рот языком, безжалостно вломился внутрь. Лань Си Чэнь довольно застонал, отвечая ему не менее интенсивно, вывернулся и соскользнул на пол, устраиваясь между раздвинутых ног. Кинул взгляд снизу вверх, накрыл ладонью начавший увеличиваться бугорок, облизываясь. — Знаешь, я ведь тоже тебя ревную. Понимаю, что это бессмысленно, но не могу перестать, — хрипло выдохнул он, играясь с пряжкой ремня. Цзян Чэн резко выдохнул, стиснув пальцами подлокотник. В возбуждение щедро плеснуло удивлением. К кому его можно ревновать? Лань Си Чэнь негромко и жарко рассмеялся, подаваясь вперед и наконец расправляясь с его одеждой. Остановить бы его, но не родился еще тот, кто сможет остановить Лань Си Чэня, кроме его брата. Но того здесь нет, а руки у Лань Си Чэня такие ловкие и быстрые. — Ты с ним все время. Почти каждую минуту. Словно его тень, — Лань Си Чэнь длинно облизнул извлеченный из брюк, почти уже готовый ствол, и подул на влажную кожу, обжигая дыханием. Цзян Чэн дернулся, издав низкий предостерегающий звук. — Лань Хуань… Это плохая идея. — Тогда утром ты получил меня. Теперь моя очередь. И даже не думай возражать, — низким голосом проговорил тот, принимаясь играть с возбужденным членом. — Я хочу пометить тебя. Оставить на тебе свои следы и носить в себе часть тебя. Похоже, я просто одержим. Словно Лань Чжань заразил меня. Цзян Чэн закинул голову на спинку, зажмурился, кусая губы. Лань Хуань творил своими губами и языком что-то совсем невероятное. Что-то, от чего темнело перед глазами, а внутри сжималась пружина. — Пожалуйста… — одними губами произнес он, чувствуя, как погружается раз за разом в горячий рот и борясь с желанием вцепиться в волосы на склоненной макушке. — Ты мой, Цзян Чэн. Отныне и навсегда только мой. Никому никогда не отдам, — то мурлыкал, то рычал Лань Си Чэн, доводя его до исступления пальцами и бесстыжим ртом. Ответить Цзян Чэн не успел. Только глухо вскрикнул, впиваясь в ребро ладони зубами. И обмяк, протяжно застонав, когда Лань Си Чэнь вылизал его, тревожа языком ставшую слишком чувствительной плоть. — Лань Хуань… — дрожащим и слабым голосом позвал он, и Лань Си Чэнь послушно пристроился рядом на подлокотнике, откровенно любуясь его сейчас таким открытым и беззащитным лицом. — Мне понравилось, — шепнул он в ухо и глубоко поцеловал, делясь с ним его собственным вкусом. — Ты вкусный. И делиться тобой я не намерен. — Я никому не нужен, — Цзян Чэн с трудом вспомнил разговор, который у них был до этого феерического момента. — Надеюсь, ты пошутил насчет ревности. — Ничуть, — Лань Си Чэнь, несмотря на свой рост, свернулся у него на руках уютным клубком. — Я ревную тебя к Вэй Ину. К тому времени, которое ты проводишь вместе с ним. Цзян Чэн вскинул бровь и фыркнул. — Глупый. Он мой брат. И для меня он почти так же, как для тебя Лань Ван Цзи. Или мне начать ревновать к тебе еще и его? Лань Си Чэнь поднял голову, ловя взгляд. Заглядывая в глаза как-то очень серьезно. — Так было всегда? Цзян Чэн, застигнутый врасплох, поджал губы. Он не хотел лгать своему любимому мужчине, но и волновать его попусту не хотел тоже. — В шестнадцать мне казалось, что я его люблю. Собственно, целоваться мы учились вместе. Но уже через два месяца я положил глаз на девчонку из другой группы. И вся моя любовь к нему закончилась. Я люблю его, но только как брата и друга. И не так, как ты думаешь. И уж точно я его не хочу. — Вэй Ина, может, и нет. А Магистра И Лина? И не говори мне, что это одно и тоже. — Магистр И Лин существует только на сцене и на экране. Я восхищаюсь, может, чуть-чуть завидую и стремлюсь стать лучше него. Но и там до любви и страсти далеко. Мое чудо, не ищи соперников, их нет. — Только я один? — Лань Си Чэнь снова прижался к нему, расслабляясь и прикрывая глаза. — Только ты один. И ты сейчас уснешь. Так что я отнесу тебя в кровать, и только попробуй что-нибудь возразить. — Даже не собирался, — блеснул лукавой улыбкой Лань Си Чэнь и только вздохнул, когда его подняли заботливые руки. Танец Цзян Чэна: https://vk.com/video-144290294_456239244

***

*** Он проснулся от того, что замерз, и один из наушников как-то особенно неудачно вывернулся и попал под висок. Вэй Ин, не открывая глаз, попытался одновременно нашарить одеяло и вытащить наушник, но запутался и сдался. Открыл глаза, с шипением избавился от провода, сунув его под подушку к смартфону, и сел на постели, пытаясь понять, куда он запинал одеяло. То лежало на полу, и Вэй Ин только вздохнул. Вернул его на место и вскинул взгляд на соседнюю кровать. Но та была пуста. Постель расправлена, но не смята, значит Лань Ван Цзи вернулся и приготовил ее ко сну. Но самого Лань Ван Цзи не было. Над головой, вделанный в стену, горел крошечный светильник, погрузивший комнату в мягкий лунный свет, и Вэй Ин тут же захотел себе такой же. Этот ночник был так похож на крохотную звездочку, что Вэй Ин даже встал, чтобы рассмотреть получше, но, стоило только сделать два шага, как дверь в комнату приоткрылась от сквозняка. Вэй Ин замер в нелепой позе, повернувшись в сторону выхода из комнаты. Шум воды. Лань Чжань принимает душ. Обнаженный, расслабленный Лань Чжань. И только тем, что он не до конца проснулся, Вэй Ин мог объяснить то, что после этой мысли он не поспешил от нее избавиться, а, наоборот, вышел из комнаты. Бесшумно ступая, пересек небольшой холл и замер, как змея перед изумрудом, у ванной комнаты, глядя на неплотно закрытую дверь. Свет, пробивающийся в щель, манил подойти ближе. Открыть дверь чуть шире, заглянуть. Лань Чжань не увидит. А раз не увидит, то и не узнает. Вэй Ину показалось, что он все еще спит. Просто спит и видит, как течет вода по широким плечам. Как вместе с ней текут по спине волосы, как закидывает Лань Ван Цзи лицо навстречу тугим струям, как слизывает воду с губ. Высокий, сильный, обнаженный, прикрытый только поднимающимся паром. Как скользят по шее и груди ладони, как проводят по бедрам и снова возвращаются к груди. Вэй Ин сглотнул, стиснув дверь сведенными пальцами, стоило взгляду проследить за этими движениями. Лань Чжань был слегка возбужден, и от этого зрелища пересохло во рту, а тело словно ошпарил кипяток. Слипшиеся в стрелки ресницы, приоткрытый рот и прикрытые глаза – Лань Ван Цзи, казалось, молил о поцелуе, и Вэй Ину пришлось с силой прикусить собственные губы, чтобы не поддаться этому зову и не войти в душевую кабинку. Немного придя в себя от боли, он отступил в темноту, с трудом разжав пальцы, и вернулся в спальню. Улегся на кровати и накрылся одеялом с головой, чтобы его пылающие щеки не выдали его. С потяжелевшим дыханием справиться было сложнее, но больше всего сейчас Вэй Ин хотел забыться сном, и когда тело снова начало наливаться свинцом, прогоняя возбуждение прочь, он даже обрадовался. Но пришедший сон был слишком похож на явь, и только понимание, что реальность не может быть настолько восхитительно-бредовой, свидетельствовало о том, что он все-таки спит. Потому что только во сне появившийся вдруг в комнате Лань Чжань, все такой же обнаженный, с капельками воды на сияющей в молочно-белом свете коже, мог подойти не к своей кровати, а к нему, Вэй Ину. Склониться, потянуть на себя, переворачивая на спину, провести кончиком пальца по скуле, щеке, а потом коснуться губами губ. Только потому, что это сон, Вэй Ин мог позволить себе ответить, не боясь, что его оттолкнут. Потянуться навстречу, приоткрыть губы, впуская чужой язык. Такой наглый, такой возмутительно реальный, что внутри родился стон то ли разочарования, то ли страха, что все закончится прямо сейчас, и такой чудесный сон рассеется. - Не уходи… - шепнул он своему сну, закидывая ему руки на шею, обнимая, притягивая ближе. Прося новый поцелуй. Влажные волосы, обнаженная кожа, горячие жадные губы, которые льнут, сминают, терзают – какой хороший сон. И можно прижаться ближе, откинуть одеяло, чтобы почувствовать чужую тяжесть. В его сне Лань Чжань такой открытый, такой понимающий и чувственный. Он касается так жадно и так умело, что за собственное возбуждение ничуть не стыдно: разве можно не отозваться на такую ласку, пусть даже и во сне? Интересно, если он закроет глаза, то проснется? Нет, не надо, только не сейчас. Но взгляд у Лань Чжаня такой горячий, такой исступленный, что смотреть в его глаза почти больно. Почти так же, как ощущать ладонь Лань Чжаня там, где до него была только его собственная рука. Слишком остро, слишком сильно для сна, но он подумает об этом, когда проснется. А сейчас не хотелось даже разговаривать. Только чувствовать чужую ласку, от которой хочется то ли кричать, то ли плакать, то ли впиваться ногтями в спину. Падать страшно даже во сне, но если чернота бездны разлетается звездами, а тело выкручивает от удовольствия – он готов шагать через край снова и снова. Во сне не больно, дно мягкое и почти нежное. Совсем как поцелуй на губах. Какой хороший сон…