Военные действия в постельном режиме. Лев-исполин

Лео сладко потянулась в постели, ожидая, пока Райдер выйдет из ванной. Тогда можно будет быстро умыться, одеться и пойти с ним строить взвод… Она вернулась через два дня после побега, под утро, и он, проснувшийся мгновенно из-за чужого вторжения, предложил такое развлечение. И все эти дни не закрывал окно, чтобы Лео могла беспрепятственно попасть внутрь. Следуя плану главы их небольшого отряда, она согласилась посмотреть на врагов поближе, на их подготовку и тренировки. Он сказал, что ситуацию и правда можно повернуть в свою сторону. Ей, Лео, придётся проникнуть к ним и, когда придёт момент, убить как можно больше противников. Или второй вариант — пробраться в лабораторию. Они жаждали мести, а не захвата власти, так что выбор для неё был очевиден. И всё же, почему бы не побегать хвостиком за «мужем», наблюдая? Если он гарантирует защиту в стане врага — грех не воспользоваться ситуацией. Единственное… в итоге придётся его убить. Почему-то от этой мысли становилось плохо — сердце замирало, а внутренности сворачивались тугим холодным узлом. Сама перспектива такой концовки вселяла страх, и внушённая верность просто вопила от ужаса. Не хотелось это признавать, но он мог сделать всё в разы проще и быстрее, а не тратить время и нервы на приручение, пусть и такое… своеобразное. Райдер думал, что сломай её — всё пройдёт намного проще. Такие как она превращаются в отличных рабынь, ни на что не способных без воли хозяина. И если бы подождал ещё полдня — получил бы себе ласковую кошечку, а не львицу. В семейных вопросах личность и воля человека полностью доминировали над зверем, считающим, что полигамия — правильно, а самка должна быть шёлковой. Человек же осознавал, что толпа покорных девиц никогда не сравнится с одной, но равной. Конфликт инстинктов и запечатлённых ещё в детстве истин налицо. Равенство он тоже видел иначе. Мужчина сильнее, но он не должен пользоваться этим превосходством. Если признал женщину своей, то надо проявлять уважение. Простые роли, которые перечёркиваются понятием «бой», потому что в их родном племени только та женщина достойна, которая кидается в битву, не уступая мужчине в смелости. И неважно насколько физически она слабее, если погибнет в бою — позор мужчине, который не защитил. Особые порядки, въевшиеся в сознание, заставили долгие годы искать подходящую женщину, и сейчас отпускать найденное он не собирался. Но и ломать её не хотел. Если бы не вернулась — пошёл бы за ней, не важно, сколько по пути бы убил. И опустился бы до шантажа, если потребуется. Ненависть тоже неплохо. Но сейчас собирался любыми методами избежать подобного. Все решения должны исходить от неё, без явного давления. Вернулась, значит, можно идти дальше. — Слушай, Райдер… Почему ты сражаешься на стороне императора? — спросила, расчёсывая свою золотую гриву и поглядывая на приоткрытую дверь в ванную в ожидании его выхода. — Он находит мне сильных противников, — скупо ответил, вытирая волосы полотенцем. — То есть… — замерла на миг, а потом отставила гребень, собирая своё богатство в пучок. — Тебе без разницы на кого работать? — Да. — Но… Почему бы тогда не напасть на других генералов? Он не ответил, просто вышел из ванной, уступая, и Лео без промедления воспользовалась ситуацией, на ходу сбрасывая с плеч его рубашку. Спать голой и раньше не хотелось, а в том недоразумении, похожем на мешок до пола, что здесь считают ночным нарядом, просто невыносимо. Райдер проследил взглядом за сползающей с плеч одеждой, но перед тем, как открылось что-то ниже лопаток, Лео скрылась за дверью, которую тоже не закрывала. Они бы и так слышали друг друга, но отрезаться от самых мелких звуков, похоже, не хотелось никому. — И всё-таки? Ты предан империи или нет? — Я предан только себе. Ей послышались странные нотки в голосе, напомнившие о том, что у всех есть свои тайны и тяжёлые болезненные истории. Поэтому она зачерпнула в руки воду, собираясь умыться, и не продолжила свои расспросы, оставляя его в покое. Услышанного и без того хватит, чтобы наполниться сомнениями. Сомнения сводят с ума и в итоге убивают, Лео знала это слишком хорошо. Засомневайся в себе раз и дальше пойдёт по наклонной. Глядя на своё отражение в водной глади, она осознавала, что что-то внутри уже наклонилось, мешая здраво размышлять. Не жалость, но теперь она понимала, почему он так жёстко действовал с ней, пытаясь добиться гарантий преданности. — Я тебя не понимаю, — прошептала сама себе. — Что именно? — уточнил, зашнуровывая штаны. Он знал, что конфликты чаще всего рождаются из-за непонимания. И этот шаг им надо сделать, поэтому действительно собирался отныне отвечать на большую часть вопросов и себе. — Вообще. Всего. Я ведь могу тебя убить, могу оставить, сбежать, испортить тебе репутацию, я… Я — то, что может перевернуть твою отлаженную жизнь, а ты ведёшь себя так, словно всё в порядке и так должно быть. Ты держишь меня в своей постели и до сих пор ни разу не прикоснулся. Ты пригласил меня на тренировку тех, кого я убивала и продолжу убивать, как только появится возможность. Ты … назвал меня своей, но чёрт возьми, всё что ты сделал для того чтобы это стало правдой — похитил меня с поля боя и запер в своей спальне! И… и… ты… — она запнулась, сжимая кулаки. Как хорошо, что их разделяла стена, иначе даже не начала бы это говорить. — Ты хочешь сделать своей женой неизвестного человека! И… Чёрт, что больше всего бесит, так это то, что ты враг, но стал им не из-за империи, а из-за своего… желания подраться! Тысячи людей погибли из-за такой глупой причины! Лео замерла, услышав скрип двери, и на мгновение запаниковала, подумав, что он ушёл. А потом поняла, что звук был слишком близко, и когда обернулась, просто уткнулась взглядом в его грудь впереди. Подумала, что ударит, но он лишь поднял, усадил на бортик ванны и поцеловал. Точнее не так — впился в губы, словно… понимал, что она принадлежит ему, и он может позволить себе что угодно. Сжал талию, прижимая к себе, и крал дыхание до тех пор, пока она не сдалась, полностью расслабившись. Возможно, даже повиснув в руках тряпочкой… В тот момент у Лео в голове творилось такое, что самой страшно становилось. И смятение, и шок, и… восторг, возбуждение. До головокружения. Вцепившись пальчиками за его рубашку, чтобы не упасть, уткнулась лицом в ключицы. Требовалось подумать, привести мысли в порядок. Потому что поцелуй взбудоражил, и, вспоминая, как горячий язык касается собственного, вспоминая мягкие губы, внизу живота теплело и трепетало. — Не думаю, что тебя чужие жизни волнуют больше, чем меня… — произнёс севшим голосом, продолжая поддерживать, но уже куда как мягче. — Что касается всего остального… Делай, что считаешь нужным. Нет, делай, что хочешь. — Не понимаю… — В моем племени за женщину отвечал муж, и чтобы она ни сделала, он нёс ответственность. Даже если она изменяла, винили мужчину. Думаю, ты понимаешь. — Не совсем, — Она уже почти успокоилась, но позы не изменила. Находиться рядом с ним приятно, к тому же ведь не отталкивает, сам обнимает. — Из какого ты племени? И почему оказался здесь? — Это долгая история. Если бы этим человеком зверь управлял, понять его было бы проще, но Лео не стала допрашивать, пустила расстёгнутую рубашку и вцепилась пальцами за бортик. Не смутилась, не кинулась закрываться одеждой, просто вдохнула полной грудью. Райдер, насмотревшись на неё, развернулся, кинув напоследок: — Одевайся, пора выходить. Лео усмехнулась. Да, придётся сегодня солдатам подождать. Но… генерал вообще не должен самолично их тренировать. Вот и получится посмотреть на уровень их дисциплины. Революционеры тренировались постоянно, если не отсутствовали на задании. Обычные люди понимали свою слабость и уязвимость, а элита… Элита тренировалась не уступая остальным, чтобы не терять форму. Лео же… больше, конечно, развлекалась, но о занятиях не забывала. От этого многое зависело — гены льва только умножали уже имеющиеся силы, а не давали что-то из ничего. Против кого-то столь большого и непробиваемого, как Райдер, она бы не выстояла. С кем-то другим из генералов, возможно. А вот против него — нет. Поэтому тогда и отправили к нему, с задачей задержать и выжить, а не победить. — Разве в твоём племени принят такой стиль боя? — поинтересовалась в пути, идя сбоку, но чуть позади него. Сама так решила — незачем привлекать лишнее внимание, претендуя на равность. — Сомневаюсь, что хоть кому-то из них пришло бы в голову сражаться подобно зверю в прямом смысле этих слов. — Он остановился, не дойдя до двери в зал, и, чуть обернувшись, предупредил: — Там много лишних ушей. Если хочешь что-то спросить или поговорить о моём прошлом — сделаешь это позже, когда останемся одни. — Стой! — дёрнулась, увидев, что он делает шаг вперёд. — Как мне себя вести? Вопросом этим задавалась не первый раз. Он не сказал надеть форму армии, а потому пошла в тренировочных штанах и рубашке, под которой скрывалась майка. В таких все в их отряде тренировались — ткань, похожая на тугую повязку. Но вот… вряд ли кто-то не узнает ту, чьи плакаты везде развешаны. — Как хочешь. Ответственность за тебя несу я. — И сделал шаг, открыл дверь в зал. Лео вошла за ним, прошла, удивляясь его поведению. Как бык — вперёд, а кто не ушёл с пути, тот сам виноват, если окажется снесённым. Сара, которую увидела мельком и опознала по запаху, только испуганно ойкнула, чуть не выронив что-то. И во все глаза уставилась на «госпожу». Непонятно, что она себе надумала за то недолгое время её отсутствия. Возможно, заподозрила побег или казнь. Но разве после такого опасного преступника стали бы водить по резиденции без кандалов? Лео усмехнулась. Как всё же комично наблюдать за чужими реакциями. *** Тренировка не тренировка, если после неё не хочется умереть, похоже, здесь этой истины не знали. Наблюдая за вялыми солдатами, которые лениво спаринговались, не прилагая никаких усилий после пробежки и пары упражнений, Лео испытывала злость и стыд. Стыд за то, что они всё ещё не размазали этих бездельников. Райдер отошёл минут сорок назад, когда все эти лодыри ещё делали вид, что что-то делают, наказав не искать проблем… Она и не искала. Просто наблюдала, разминаясь. И никто не пытался что-то сказать ей или сделать. Или показать… И не ясно от страха ли перед «крышей» или из пренебрежения. Пару раз кто-то прошептал «Это Лео, львица из повстанцев», «Как наш генерал, лев-исполин». Вот и всё. А потому, закончив упражнения, девушка просто села под деревом. Не драться же с этими слабаками? — Скучно? — спросил бесшумно появившийся Райдер. Она учуяла его ещё раньше, а потому даже внутренне не вздрогнула. — Да. Слабые они у вас. Одно слово — люди. — Не все могут стать чудовищами вроде нас с тобой. Кивнула соглашаясь. Генерал казался ей интересным, и чем больше с ним общалась, тем больше он нравился. Как личность. Ну и как мужчина тоже. Если уж от одного поцелуя весь контроль летит к чертям, страшно подумать, на что он способен в постели. Может… хоть с ним львица внутри сможет удовлетвориться? Обычные мужчины такие хрупкие… — Хочешь посмотреть на тренировку генералов? Согласилась не раздумывая. Хотя информации о каждом у них в штабе хватало. Райдер только хмыкнул, но ей показалось слишком лениво подымать голову, чтобы рассмотреть его выражение лица. Довольство там или может мина типа «Я и не сомневался»? Но поднялась, следуя за ним к другой части полигона, отгороженной магическим барьером и каменными невысокими стенами. Арена? Место и правда походило на арену, в которой, словно разъярённые звери, сражались двое. Райдер стал недалеко от входа, наблюдая за Лео, а та, сосредоточившись на противниках, и не заметила его внимания. — Слева громовержец. Большая слепая зона, но хороший слух и интуиция. Его сделали под птицу-Каркарона, большую, громкую, но пугливую. Он не ввязывается в опасные драки, но благодаря силам освоил магию, которой отродясь не владел, — поделился он знаниями. — Боится воды, поскольку в моменты использования сил она вредит. Слишком восприимчив к разрядам, а вода замыкает их на нём. Лео покосилась на Райдера, не понимая, зачем он открывает эту тайну. Впалые глаза сильно ограничивали боковое зрение громовержца, это они знали. Кажется, он видел в четверть меньше обычного человека. Ещё догадывались о развитой интуиции. А вода… всего один раз он ушёл из боя, когда дождь начинался. Они и не придали этому значения. Мало ли ему в голову стукнуло, ушёл и хорошо, меньше людей погибло. — И зачем мне это знать? — уточнила. — Ты же хочешь их убить. Она вновь окинула его изучающим взглядом и переключилась на бой. Громовержец умел летать, точнее парить, используя особенные умения, смешанные с магией. Они так и не поняли, как именно. А молнии… не назвать это магией, скорее его тело просто производило электричество, и он мог рассеивать его вокруг себя. Вот только работали они при касании, при приближении немного жалили. Остальное — уже и правда лишь магия. — Вроде Каркарон лишь легенда. Миф, — прошептала, наблюдая за тем, как мужчина с длинным острым носом и растрёпанными яркими волосами уворачивается от удара в лоб. Падает на спину, перекатывается и вновь воспаряет, но следующий удар впечатывает его в низкую стенку. От такого удара что-то бы уже сломалось… — У него кости как у птиц, но много хрящей. Он лёгкий и гибкий, поэтому многие удары не наносят особого вреда. Разве что во внутренние органы. Да, эта птица — лишь миф, но тем интереснее им было воплотить этот миф в жизнь. — Как долго ты сидел в том подвале? — спросила, потому что он слишком хорошо понимал этих психов. Она и сама их понимала. — Год. Пока не научился себя контролировать. — Второй это Фредерик, гроза севера. Завоеватель. — Верно. Все его особенности — это обычные модификации вроде регенерации, увеличенных возможностей. Когда они его делали, поставили внутренний контроль температуры. Знаешь ведь, что у всех модифицированных температура выше? Какой бы ни была регенерация, она не может спасти организм от смерти, если область поражения слишком велика. Он выдерживает сорок четыре градуса, а дальше система контроля блокирует его движения и мозговую активность до минимума. Отправляет в сон. Такое происходил при длительной перегрузке физических возможностей. Верно. Стандартные модификации — это набор улучшения всех органов чувств, реакции, скорости, укрепление мышечных тканей и кожи, костей. Все возможности тела выходят на новую ступень, которая доступна людям только после лет плотных тренировок. Но некоторые выходят и за эти пределы. У единиц эти изменения снимают ограничения, позволяя стать сверх человеком. Только тела такие быстро «изнашиваются», к тому же из-за перенапряжения мышц температура тела повышается, особенно у «сверхов». И чем больше нагрузка — тем сильнее жар. На самом деле Лео и у себя такое замечала, только как ни старалась, температура не превышала тридцать семь градусов. Регенерация спасала, наверное. — Один боится воды, а второй огня, так получается? — Верно. Подмывало спросить, есть ли у него такие слабости, но… Лучше просто не знать. — И ты вот так просто рассказываешь мне это? — спросила, не скрывая удивления, не отводя взгляда от движений генералов. Были ли такие учебные бои здесь правилом или просто блажью, но не воспользоваться случаем посмотреть на них глупо. Хотя налицо явное сдерживание — Громовержец не использовал пламени, если вообще мог, а Фредерик воды, снова если мог. Но это действительно лишь разминка, учебный поединок, спарринг, без отдачи. Без жажды крови, без желания убить. Просто… потеря времени. Они не выкладывались и наполовину. — Да. Можешь считать это проявлением заботы. Хмыкнула. А как же, забота. Хотя чем чёрт не шутит? Как это ещё объяснить в таком случае? Игра? — Не понимаю я тебя и твои цели. — По отношению к тебе я лишь заботливый муж. Отталкивайся от этого. Лео даже от боя отвлеклась, чтобы посмотреть на него. Не улыбается, не усмехается, стоит серьёзный, словно и не предал своих, сливая информацию врагу. Не может ведь не понимать, что эти данные пойдут дальше. — Ты не врёшь? — Нет, — посмотрел на неё прямо, не пряча взгляд. — Тебе не вру. Если однажды всё повернется так, что тебе придётся сразиться с кем-либо из них, я хочу, чтобы ты выжила. Слова ввергли в смятение, но он не дал как-то ответить: — Хочешь уйти? Кивнула. Этот показательный бой мало что дал и продолжать наблюдение нет смысла. Поэтому они ушли, а двое генералов даже внимания не обратили, кто заходил. Иногда солдаты подсматривают. Главное, чтобы под руку не лезли. Вначале тренировки Райдер надел свой доспех. Непонятно зачем он тому, чья кожа крепче стали, и чьё тело справится почти с любой раной. Но Лео не спрашивала. Он бы ответил, скорее всего, но это не та мелочь, которую она считала важной. Один из её соратников носил доспех из какого-то особенного сплава, отталкивающего любую магию и, так как сам магией не обладал, его прозвали Палачом для волшебников. У людей мало фантазии. Но это имя ему подходило. Маги в большинстве своём терялись, когда понимали, что их основное, а чаще всего и единственное оружие бесполезно. Ещё Лео знала, что есть так называемый Доспех Короля Фей. Мифический. Вроде как он отводит стрелы и защищает от всех ударов владельца, и ходили слухи, что такой доспех мелькал где-то на востоке. Но это лишь слухи. Ничего серьёзного. Иначе он бы давно оказался где-то здесь. Мифы… Раньше мир населяли невиданные магические существа, а волшебники создавали невероятно сильные артефакты. Некоторые из них находили и сейчас, но повторить результат невозможно. Уровни силы и мастерства не те. Лео своё оружие потеряла, когда оказалась схваченной Райдером. Железные когти — лезвия на костяшках. Ничего магического в них не было, просто попытка сражаться как человек. Люди смотрели странно, провожая взглядами девушку из листов «разыскивается» и одного из генералов, скачущих галопом по улицам. В городе работали те же правила, что и в особняке — расступайся, кто может, а кто не успел, тот сам виноват. Лео смотрела на них с опаской, ожидая то брошенного камня, то какого-то дурачка, кинувшегося под копыта. С них станется. Она видела людей в их самом неприглядном свете — монстров, способных на любую глупость или дикость. Она видела, как толпы предавались разврату без разбору, как муж, истекая слюной и выкатывая безумные глаза, бросается на жену с ножом. Как мальчик, совсем маленький, закидывает камнями щенка. Люди — чудовищны. Пока всё идёт своим чередом, они спокойны и милы, когда же что-то выходит из-под контроля, выбивает почву у них из-под ног — превращаются в монстров хуже животных. Они способны уничтожать себя и всё вокруг, способны есть друг друга, спать друг с другом, убивать и наслаждаться таким, что кажется совсем бесчеловечным. И всё это она видела не в трущобах. Она не считала себя святой. Но её месть не несла в себе ничего извращённого. Простое убийство, желание убить тех, кто издевался. Желание драться тоже не вызывало отторжения — простой бой, простое доказательство своей силы, превосходства. И хоронила тех, кто оказывался настоящим человеком. Хоронила так, как принято, возвращая в землю. Когда они оказались достаточно далеко от города, в лесу, Райдер сбавил темп, давая лошадям отдых. И посмотрел на свою женщину. Лео от этого взгляда дёрнулась. Что-то такое… животное в нём отражалось. Он хотел крови и драки. Такое бывает. После долгого воздержания, когда нет битв и крови, всё просто смешивается. И не понятно чего хочется больше — разорвать целое селение или повеситься на ближайшем суке. — Не думаю, что ты именно поэтому позвала меня из города. Да, когда он поинтересовался, куда она хочет, Лео выбрала лес. И не потому, что подозревала его в приближающемся срыве. — Я чувствовала тревогу. Но не думала, что всё так плохо. Не буду врать, просто хотела оказаться подальше от людей. Без задней мысли. — Ясно. — Но почему? Симптомы уже проявлялись? — Нет. Странно, что лошади не реагировали на напряжение хищников. Но… если что-то случится, лучше оставить их подальше. — Ты права. Она моргнула, поняв, что последнее сказала в голос, и спешилась. Недалеко, судя по запаху, протекала река. Подождать немного, чтобы сразу не пили, и привязать где-то там. — Так что? Как ты допустил такое состояние? Разве вам не давали женщин? — Как ты думаешь, почему нам их вообще дают? Все мы, так или иначе, с дефектами. И в сексе это больше всего проявляется. Потеря контроля. Нам дают тех, чья регенерация перешла порог остановки сердца. У шлюх раны заживают лучше, чем у меня. — На последнем он засмеялся, словно пошутил. А она подумала о том, сколько их погибло для того, чтобы появились те несколько, способные ублажить их. — Я не знаю почему, но не хочу. Последний бой, который хоть немного меня развлёк, был наш, и ты знаешь, что кровью он не закончился. Зверь бесится. — Ты… слишком умно разговариваешь для того, кто всю жизнь воевал, — озвучила то, что заметила уже давно. — Когда нас сюда прислали, меня часто отдавали в помощники одному монаху. Он любил ставить мне на грудь камень и заставлять читать ему книги. Ему нравился звук полузадушенной жертвы. Книги были разными. А потом лаборатория, вы её подвалом вроде называете. Она сначала ничего не сказала, потому что слов не нашла. А потом уточнила: — Отомстил? — Да. Вот и всё. Просто. Обидели — отомсти. Как можно ненавидеть людей за их чудовищность и самой упиваться кровожадностью? Дерево росло почти у самой кромки воды. Если привязать лошадей к одной из веток — они достанут до воды и травы. — Недавно тебя отравили, если не ошибаюсь, — проговорила, нарушая молчание, пока он рассёдлывал коней. — Верно. — Ты не убил виновника? — Нет. Знаешь, некоторые леди считают, что если их в жёны возьмёт кто-то из генералов, это почти тоже самое, что и за принца… Когда до одной из таких дошёл слух о тебе, она решила отомстить за то, что отверг её. Я остановил служанку у самой двери и выпил предназначавшийся тебе чай. Чтобы убедиться. Но убийство здесь излишне. — Если бы ты её убил, возможно, сейчас не … — Нет. Сама ведь знаешь. Знала. Кусок мяса конфета не заменит никогда. Чтобы накормить льва, образно говоря, такого мало. — Сразимся тогда. Я не умру. От его предвкушающей улыбки сердце холодело. Лучше бы секса так хотел, как боя… Но Лео и сама предпочла бы ожесточённую битву. Хотя ночи с ним ждала с нетерпением.