Военные действия в постельном режиме. Лев-исполин

Сердце колотало, билось где-то в горле, когда когти очередной раз прошлись по мужской груди, оставляя царапины, а он, сгруппировавшись, отбросил противника. Лео ударилась о дерево, но сумела устоять на ногах. Раны на Райдере заживали на глазах — идеальная когтедралка. Лео вправила руку, чувствуя, как боль затихает. Меньше чем через минуту сустав как новый будет. Он атаковал, бросаясь вперёд, она уклонилась, зашла за спину, когтями в бок, сквозь кожу, чтобы внутренности достать. Он не тормозит, не смотря на рану, поворачивается и одним ударом почти в землю вбивает. На деле же сотрясение и перелом ноги обеспеченны, но девушка отпрыгивает, падает. Небольшая передышка. Открытый перелом заживает около часа, но сейчас, если поставить кость правильно, затянется минут за двадцать. А через пять уже можно будет пользоваться ногой, если не сильно напрягать. Сотрясение… вообще ерунда. Тошнота только бы прошла… Ему не лучше — почки и печень восстанавливаются дольше, но зона ранения не такая большая. Первым прекращается кровотечение, затем ткани восстанавливаются, срастаются, рана закрывается. Визуально оно заживает за пару минут. Пять — десять. На самом деле нужно минут тридцать, чтобы оно зажило достаточно для продолжения движений. И часа два до полного восстановления. — Перестарались… — смеётся Лео, откидывая липкие от крови и пота волосы — пучок растрепался. Скоро переделает, но руку подымать всё ещё больно. Лео гордилась своей регенерацией. В пылу боя та выходила за свои границы, словно организм понимал, что сейчас можно задействовать резервы, что сейчас это надо, важно. Поэтому перелом заживёт вдвое быстрее, чем обычно. — Немного, — улыбается Райдер, приваливаясь к дереву. Так легче, меньше давит. Иногда ему казалось, что лев слишком много требует. Пускай кровь, а не-то сойдёшь с ума. Не окружай себя клеткой, иначе безумие затмит разум. Так много ограничений и требований. — О чём ты думаешь? — спросил, наблюдая за сменяющимися эмоциями, отражающимися в глазах. — О том, что было бы здорово, если бы ты нам помог. Точнее… мне. Я хочу разрушить это место и убить каждого из тех, кого запомнила. Этот подвал… — Закрыла глаза, воскрешая воспоминания. — Но ты вряд ли согласишься. — Если ты это сделаешь, у тебя ведь не останется причин идти против империи? — Я… презираю людей. Поэтому вряд ли когда-то смогу смириться с существованием империи, но сомневаюсь, что с этим можно что-то сделать. Разрушишь одну систему — её место займёт новая. Но это не значит, что я пойду против тех, кто дал мне дом. — Вот как… Стоило сформулировать не так. В конце концов, какое дело до империи, если жизнь — борьба. Больше об этом не говорили. А вскоре Лео встала, пробуя ногу, улыбнулась, и бой продолжился. Кровь и когти, боль и красная пелена перед глазами. Всё мелькало быстро и несвязно. В какой-то момент нога заныла сильнее, кость вновь раскололась, и, замедлившись, она пропустила нападение. Он прижал к дереву, сжал горло, сминая его. Лео захрипела, когтями черкнула, рассекла щеку. Второй раз попала прицельнее — в ключицу, хватая кость пальцами… А в следующий момент хватка на горле ослабла, а он впился в губы, толкая свой язык глубоко в рот. Не смотря на боль, стало жарко. Возможно, температура всё же превысила тридцать семь градусов, она не могла об этом думать. Просто, задыхаясь, ответила. Утренняя сцена повторилась — в голове прошёл ураган, тело ослабло, подчиняясь. Боль… отошла на второй план. Точнее в такие моменты что боль, что ласка, всё возбуждает. — Пусти… мою ключицу, — прошипел, оторвавшись от губ на секунду, и вновь припал к ним. Лео почти бездумно убрала пальцы, отпуская кость, которую держала. И когда он вновь отстранился что-то сказать, наклонилась, слизывая кровь. В голове бурлило, тело трепетало, жаждало большего. Вопреки всему, Райдера это привело в чувство. Тряхнув наслаждающуюся их буйством девушку, он чётко позвал её, отвлекая. — Мм? — подняла взгляд, снова потянулась к губам. — Лео, хватит. Ты потеряла контроль. Она моргнула. А потом отстранилась настолько резко, что головой о дерево стукнулась и прошипела ругательство сквозь зубы. — Меня пинала тем, что довёл себя, а сама? — Да я… никогда! — тряхнула головой, приходя в себя окончательно. И когда он отпустил — присела под деревом. — Никогда так не ломало. — Последний раз когда с мужчиной была? Его это волновало больше для того, чтобы понять, насколько они в этом похожи. Если для неё всё иначе — будет сложно. — Давно. Я теряю контроль, когти появляются и клыки. Я ему плечо сломала и спину до мяса разодрала, всё зажило, но… Как-то больше особого желания не возникало. Сложно разделить возбуждение и жажду боя. А после хорошей драки всё в порядке. Никаких таких желаний. — Вот и у меня так же. Оба подумали, что проще переносить эту потребность в постельный режим, но не озвучили. До этого, как считал Райдер, ещё далеко. А Лео просто боялась. Хотела, но боялась своей реакции на него. Вместо лишних мыслей вновь вправила ногу, выравнивая кость. Зафиксировать бы, чтобы не сходила с места, а то ведь и срастись может криво. Ломай потом снова, чтобы выровнять. Он, видимо, подумал так же, потому что отошёл ненадолго, а вернулся уже с ровной веткой. Привязывали клоками его же рубашки, а потом Райдер поднял Лео на руки и понёс к лошадям, ориентируясь на запах и слух. — Спасибо, — пробормотала, когда сажил в седло. — Не проблема. Я перестарался. В пути её вырвало. Сотрясение не излечилось так быстро, как она полагала. И хоть внешне ран не осталось, внутри всё пульсировало. Лео просто чувствовала, как клетка за клеткой восстанавливаются, срастаются. Температура вновь поднялась. — Какой градус не переходит? — спросил по пути обратно в город. — Тридцать семь. Он промолчал. Да, это дефект. Но не настолько значительный, чтобы беспокоиться. Он ощутил разницу в тепле, когда нёс и касался. Но куда как больше его нервировали иные недоработки. Придётся постараться. Лео не знала, о чём он думает, да и не пыталась понять. Занимала голову своими мыслями. Люди вновь смотрели странно. Оба окровавленные, раненые и грязные, они притягивали слишком много нездорового интереса. Доспех генерала, сейчас привязанный к лошади, позволял всем видеть его медленно затягивающиеся раны, всё ещё красные и припухшие. Лео, пусть и накинула рубашку у границы города, тоже не походила на примерную леди. Скорее на оборванку, пострадавшую от варварских набегов. Но никто не кинул камень, не бросил обвинение и ничего не шепнул — боялись. И принимали волю генерала едва ли не как волю императора. — А ты о чём думаешь? — полюбопытствовал, наблюдая за эмоциями львицы. — О том, что люди — стадо, не заслуживающее спасения, — признала честно, но когда обернулась на него — мысли сместились на иную плоскость… Горизонтальную. Темнело уже, а значит, скоро спать. Спать ли? Когда вернулись в поместье, солнце почти село. Несколько десятков солдат ещё бегали по двору, что-то делали, кто-то дрался. Их форма незначительно отличалась, выдавая взводы. Лео проходила мимо них без опаски и интереса, а рассматривала скорее из скуки. Лошадей Райдер отдал на конюшню, и когда они приблизились, остальные копытные заволновались. Ржали, метушились, словно … хищника почуяли. А те, на которых ехали, даже ухом не повели. В революционной армии их отряд первым запомнил простое правило — держись подальше от животных, если хочешь остаться незамеченным. Собаки и кошки, лошади, птицы, почти все виды чуяли в них генетические изменения как опасность и спешили в панике сбежать… Если бы солдаты подумали об этом — патрулировали бы город с псами. Вместе с заходящим солнцем звуки притихали. Во дворе перед поместьем в темноте вообще атмосфера пугающая и никто не хочет шуметь или кричать, говорить громко. Судя по басням, дошедшим благодаря острому слуху Лео, многие верили в призрака, бродившего здесь. Само поместье с опускающимися сумерками так же преображалось. С темнотой мало кто любил покидать комнаты — мрачность и холод бредили души. Большинство солдат и высших чинов жили в городе — с семьями или в личных домах, порою особняках и других богатых имениях. Сюда приходили утром или в на протяжении дня, кто-то и вовсе раз в неделю наведывался. В резиденции оставались только в случае надобности или те, кто жил здесь. Как вот Райдер. В силу того, что большую часть времени он отсутствовал на заданиях, ему вполне хватало пары комнат. На самом деле император подарил ему небольшой замок где-то на северо-западе королевства, но он там хорошо, если раз в год появляется. — Господин! — воскликнула Сара, шедшая навстречу, и бросилась вперёд. Стала перед ним, в ужасе рассматривая ранения, и едва успела поймать кинутый им нагрудник. — Отнеси, пусть почистят, — отдал распоряжение, продолжая путь. Горничная отшатнулась, освобождая дорогу до того привычным образом, что Лео только хихикнула про себя. До чего же забавно наблюдать, как перед ним все разбегаются. — Вызвать лекаря, господин? Откуда эти раны? — словно не замечая ничего, допрашивалась, идя за ним как привязанная. Райдер остановился, посмотрел на равнодушную Лео и повторил мягко, но пропуская в голос угрозы: — Отнеси на чистку, потом зайдёшь за вещами. И принеси ужин. Сара посомневалась совсем недолго, ей хватило одного насмешливого взгляда Лео, чтобы развернуться и уйти. — Какие-то странные у вас отношения, — заметила, опираясь на локоть Райдера и, пользуясь его поддержкой, двинулась вперёд. Кость уже срослась, но движение стопы отзывалось колющей болью по всей ноге, к тому же повязка не давала нормально ходить. В случае быстрой и абсолютной регенерации, у организма существует «запомнившаяся форма» тела, которой оно должно соответствовать. И если эта форма нарушается — все силы бросаются на устранение неполадки. Поэтому, когда на месте перелома остаются костяные неровности или же в спешке срощенные мышцы, или сосуды оказываются не в том положении, потом это всё больно и медленно приходит в норму. Всё, что лишнее, рассасывается. — Думаешь? Не замечал. Он не врал. Почти. Не считал себя лжецом. И видел в этом намёк на ревность. — Я заметила. Не увиливай. Лео не собиралась давить, но его ответ прозвучал так, что невольно заинтересовалась. — Ревнуешь? — спросил прямо, но мягко. В таких разговорах нельзя допускать резкость. — Ой, не начинай, — поморщилась от его догадки. — Просто выглядит так, словно вы что-то скрываете. Роман или что-то похожее. Это может вылиться в проблемы, ты же приставил её ко мне. — Ясно. В таком случае… — он помедлил, задумавшись. — Полагаю, она меня боится и испытывает благодарность. Когда её только сюда перевели, я помог разобраться с некоторыми проблемами, связанными с моим взводом. — И что? Ты ни разу не пользовался её благодарностью? Он бы снова подумал на ревность, но в её голосе сквозило ехидство. — Нет. Все человеческие женщины для меня не больше чем кусок мяса. Она хмыкнула. Конечно, после ночи с ним именно в кусок мяса они и превращаются, скорее всего. — Все умирают, — продолжил он. — Все мы — плоть, кровь и душа. Но те, кто слаб, предают свою душу, попадают в плен тела. Люди не могут забыть о своей плоти и тратят все ресурсы на её удовлетворение. Они работают, вся их деятельность сводится к этой цели. Рядом с собой я вижу того, чья цель жизни в ином. Ты, я, мы ограниченны в потребностях и их удовлетворении, поэтому мы понимаем. Поэтому им с нами не по пути. Лео промолчала, не найдя слов. Этот человек оказался сложнее, чем она полагала. Хоть слава стратега за ним тянулась уже давно. Стоило догадаться, что если пост генерала он занял до модификаций и прослыл убийцей и завоевателем, то эффект от внешности — глупый громила, ошибочен. Нет, она об этом и так знала, но никогда не могла подумать, что его мысли будут выбивать из колеи. — Я первая, — предупредила и, войдя кривой походкой в комнату, сразу же скользнула в ванную, занимая место. Скинула вещи, включила воду и принялась разматывать опухшую и посиневшую ногу. Хоть общий вид перелома и не радовал, Лео, ощупав, быстро поняла, что никаких лишних уплотнений нет. Рубец на кости почти не чувствовался, а опухоли скоро рассосутся. — Недолго только, — попросил, не меньше неё желая промыть раны. — Ага, — согласилась, забираясь в ванну и расслабляясь в тёплой водичке. — И ещё, я заберу твою одежду, не против? — уточнил, когда достал из шкафа чистые полотенца и новые вещи. — Да, пожалуйста, — согласилась, путаясь пальцами в волосах в попытке вымыть из них мусор. Получив позволение, ждать Райдер не стал, а войдя, бегло скользнул взглядом по фигуре в ванне, особое внимание уделив ноге, устроенной на бортике. Выглядела она страшно. — Сильно досталось? — спросил, собирая разбросанные вещи. Лео, желая помочь, указала на угол за раковиной для умывания, куда упало отброшенное в спешке бельё. — Немного. До завтра заживёт. Как выйду, помогу тебе раны почистить, а то как-то медленно они у тебя затягиваются. — Голоден просто, — оправдался, словно завидовал ей в этом аспекте, и вышел, вытащив последнюю деталь, на которую та указала. Скрутив её одежду в один валик, он бросил его у двери, раздумывая, успеет ли Лео помыться до прихода служанки или последней придётся ждать, чтобы и его грязные вещи забрать. Услышав шаги в коридоре, понял, что всё же второе. Слишком быстро та доспех отнесла, а ужин, похоже, ещё не взяла. Тихой мышкой Сара скользнула в комнату, с опущенными глазами подобрала свёрток и незаметно осмотрелась, собираясь уходить.  — Подожди немного, это не всё. Та кивнула, остановилась под стенкой у самой двери. А когда подняла глаза — пискнула испуганно. В полутёмном коридоре его раны не выглядели такими пугающими, но сейчас ей открылся весь кошмар его состояния — на груди, плечах, боку и, вероятно, на спине зияли крупные царапины, колотые дыры, а в одном месте и вовсе словно кусок мяса вырвали — раны, которые только зверь и мог оставить. И при этом он даже не кривился от боли, в ожидании смотря на дверь в ванную! Подавив приступ головокружения и тошноты, Сара в ужасе залепетала: — Господин, я промою вам раны, если не хотите лекаря. Я сейчас, я… Она только дёрнулась в нужную сторону, как замерла, услышав мокрые шаги с той стороны двери. — Замри, — успел приказать ей Райдер до того, как нагая Лео появилась на пороге с мокрым полотенцем в руках и улыбкой на губах: — Я всё, теперь о тебе позабочусь. Лео охватило какое-то злое торжество, в голове метались глупые мысли о том, что она, всё же, женщина, и имеет полное право иногда быть стервой. А потому, ничего не может помешать ей толкнуть Райдера на постель, забраться сверху и приказать, убирая из голоса всё, что может выдать волнение: — В шкафу внизу бутылка вина, дай её. Сара не сразу догадалась, что слова предназначаются ей, до этого она целую вечность пялилась на них, пытаясь что-то понять и упорядочить скачущие дикими козликами мысли. Протягивая бутыль вина, она почти отстранённо отметила их сходство, начиная слабо понимать часть основы их «отношений». Лео же, стоило заняться делом, о постороннем человеке забыла. Раны, оставленные её когтями, всегда с трудом заживали. Убрав насколько возможно засохшую кровь, она смочила угол вином и принялась протирать все повреждения кожи и плоти, радуясь, что мусора в них не попало. И каждый раз, когда его мышцы дёргались от боли, внизу её живота зарождалось и росло сексуальное томление, подкидывающее желание вылизать ему все ранки, попробовать эту чудесную кровь на вкус… Когда она почувствовала руку на своём бедре, только губы облизала в предвкушении. И, поймав его взгляд, отвлечься уже не смогла. Когда боль смешивается с возбуждением, когда границы стираются, что-то внутри меняется, переходит на иной уровень. — Не сломаешься же… — прошептал, убирая руку с бедра. Взгляда отвести от её глаз не мог. — То же и у тебя спросить могу, — ответила, последний рубец обрабатывая. Он вдохнул с рыком и сжал руками покрывало — чувствовал её запах, запах готовой женщины. Запах… львицы. И когда она отступила — почти сбежал в ванную, позабыв оставить служанке штаны. Конечно, в тот момент ни о Саре, ни о грязной одежде Райдер уже не думал, впервые столкнувшись с настоящей похотью льва, нашедшего себе подходящую самку. Лео же улыбнулась в предвкушении и присела на кровать, сделала пару глотков вина, отбрасывая мокрые волосы назад. И говорила, глядя не на неё, а следя за первыми загорающимися звёздами в окне: — Приготовь мне на завтра военную форму. — Как прикажете, — прошелестела глухо. — А сейчас ужин. — Да. — Я не очень хочу ссориться, — призналась, потому что огонь действительно потух, оставляя холодное понимание — злиться на слабую человечку неправильно. — Мы с ним одного вида, и только вместе можем выжить. Только я дам ему то, в чём он нуждается. Ты и сама понимаешь. Лео не собиралась его никому отдавать, и речь даже не о любви или измене. Этой стране, этим людям, этому миру и императору — никому. Потому что… тоже нашла. Никогда и не думала искать, но… Раз уж так вышло, то почему нет? Просто львица нашла льва и не собиралась его отпускать. Вот и всё. Просто. Мужчина и женщина, что может быть понятнее? — Вы его не заслужили, — приходит ей ответом, хоть никакого запала в этих словах нет. — Он достоин лучшего. — Но не тебя же. Грубо, холодно, разминая чужие чувства, и добавляет, показывая, что не о социальном неравенстве сейчас говорит: — Кусок мяса. Вот и всё. Мясо, которым Лео может пообедать. Да и он тоже, на самом деле, стоит лишь раз сорваться. — Мы звери и будем ими. Они не делают людей, только чудовищ. Сара это понимает, возможно, даже лучше других. Слабая надежда, что этот другой, убилась у неё уже давно. И она уходит, слегка поклонившись, потому что ноги дрожат, а на глаза наворачиваются слёзы. — И не стоит плакать, — несётся ей вслед голос Лео. — Найди себе человека и, может быть, выживешь, — последнее, что прозвучало до того, как дверь закрылась. — Надеюсь, после этого ты успокоишься, — признался Райдер, смывая аккуратно, чтобы не потревожить раны, пот и кровь. Определённо стоило их чистить и прижигать после мытья, но если она нуждалась в этом представлении — бес с ним. — Она в тебя влюбилась, — пожала Лео плечами, всё ещё прижимая к себе бутылку из тёмного стекла. И это сейчас была единственная её одежда. — Она часто вертелась рядом, но я не думал, что кому-то хватит глупости надеяться на какое-то будущее с кем-то из нас. — Это опасно для жизни, — согласилась задумчиво, откладывая бутылку, и упала на матрас, вперилась взглядом в потолок. — Знаешь, я бы, наверное, хотела путешествовать. Как думаешь, в других странах есть сильные противники? Я иногда думаю, что, если там тоже есть такие же сумасшедшие маги, как и у нас, и они тоже создают таких вот чудищ — было бы весело посмотреть. Райдер замер на миг, шокированный пониманием и догадкой. Не той, что она высказала, нет, об этом он и сам не единожды задумывался. — Ты меня слышишь? Чего притих? — заволновалась, приподымаясь. Собралась встать и проверить, но он опередил. Сначала звук плесков, потом мокрые шаги, его фигура в дверях, и вот он уже наваливается сверху, втягивает в поцелуй. Терзает её губы, наслаждается той агрессией, с которой Лео отвечает. Райдер не разбирается, от удовольствия или в попытке остановить она его кусает, только увеличивает напор. Ласкает язык, прижимается губами, чтобы войти глубже, сжимая подушку под руками. Напряжёнными, словно невероятную тяжесть держит. Волна обращения почти глушится, вкус крови заводит, но новая судорога превращения заставляет отстраниться. И, глядя в пылающие золотом глаза, прошептать: — Обязательно увидим. Найдём и убьём каждого. Лео сглатывает, пытаясь вернуть контроль. И шепчет севшим голосом: — Страшно представить каким наш секс будет… — Да… — И целует вновь, на этот раз куда как бережней и ласковей, зализывает кровоточащую губу, пораненную по неосторожности о клыки. Запах мяса врывается неожиданно, и только на него инстинкты реагируют, переключая внимание. Оба поворачивают головы синхронно, а Сара с каменным лицом, не выражающим ничего, уже уходит, оставив поднос на пуфике. Только аромат страха диковинной приправой тянется за ней, выдавая с потрохами. — Райдер… — приглушённый голос, потому что собирается сказать нечто важное. Тот вскидывает брови, вновь поворачиваясь к Лео. — На самом деле… Меня зовут Клара. Лео — лишь кличка, которую дали в том подвале, потому что лев-исполин. И я более чем уверена, что половина моих реакций, мой характер, мои предпочтения на самом деле не мои. Это всё львица. — Я знаю. Мне говорили, что я изменился, а я не понимал, пока не задумался об этом. Они пришли к выводу, что зверь стирает человеческие ценности, а таким солдатом сложнее управлять. Меня оставили на посту генерала лишь потому, что я вовремя это понял и скрыл некоторые факты о себе. — Он поднялся, сел, подогнув одну ногу под себя, а вторую согнул в колене и опёрся об неё локтём. Лео мимо воли посмотрела вниз и отвела взгляд, стараясь не показывать, как сильный жар охватил её тело. — Как твоя нога? Пульсирует? — Немного, но всё хорошо. Ужинаем и… спать. Я устала. Он соглашается и вопреки витавшему желанию они действительно ложатся и засыпают. В комнате воцаряется тишина, в которой только мерное дыхание звучит. Сон лопает резко, в полночь, вместе с грохотом, вынудившим обоих вскинуться резко. Упавшие и разлетевшиеся латы прокатились по полу, и ещё какое-то время гремели на лестнице, постепенно затихая и отдаляясь. Райдер, едва слышно скрипя матрацем, подымается и приближается к двери, выглядывает, но встречает там только пустоту. Кивает Лео, запирая дверь обратно, и та суёт нож обратно под подушку, а после запоздало смущается и натягивает покрывало на обнажённую грудь. И вообще-то они оба не мёрзнут и ночью раскрываются, но почему-то в этот момент ей кажется важным сохранить в себе человека. В свете луны Райдер видит в её волосах серебристую прядь. — С этого дня даже к своим шпионам со мной ходить будешь, — постановил мрачно, пока Лео, пользуясь моментом, глотала воду прямо из хрустального графина. — Что? — отвлеклась, посмотрела на него удивлённо. — Почему? — Если ты думаешь, что смерть тебя спасёт — ошибаешься. Она не понимает, даже когда он подходит совсем близко и зарывается пальцами в её спутанные волосы. Смысл его желания приходит только при видении седой пряди. — Скоро, — шепчет совсем не загнанно, словно не верит в возможность грядущей смерти. И переводит тему: — Хочу посмотреть на твои раны. Он послушно раскидывается на постели, позволяя ей заползти сверху и начать шкрябать засохшую кровь, под которой уже белые рубцы. Они совсем скоро пропадут, шрамов не останется, а когда кожа потемнеет — и памяти не будет. — Не стоит беспокоиться обо мне просто потому, что моя регенерация слабее твоей, — просит, опуская взгляд с лица на тело, выглядывающее из-под полураспахнувшегося покрывала, в которое закуталась, когда подымалась за водой. — А я захотела проверить, — улыбается Лео, ощущая под собой приятную выпуклость. Хотелось ещё и поёрзать — изголодавшееся по ласке тело загоралось от любого намёка. — Ты такая… горячая… — И вовсе не комплементом звучит, потому что он тут же пробует красное от жара лицо рукой. — Как себя чувствуешь? — Райдер, я не стеклянная. И я до одури тебя хочу, — призналась, пробегая пальцами по его груди, сменяя подушечки на когти и оставляя красные борозды — не глубокие, но болезненные. Он выдохнул рвано, сжал её бёдра, а она наклонилась, находя своими губами его. Страсть, голод, жажда — пусть всем движет только инстинкт и долгое воздержание, пусть львица толкает к этому шагу, Лео не обманывалась. Как бы там ни было, а чувства к этому человеку уже есть. Пусть пока что не любовь, но… Принадлежать ему можно. Только ему. Иногда следует делать выбор. Другого не будет, другого подходящего просто не существует, и второго случая мир не предоставит, и если всё происходит сейчас — лучше смириться и привязаться. Лучше полюбовно. Поцелуй дикий, на грани боли, когда губы стискиваются так, что почти о зубы лопаются, когда языки сплетаются в яростной борьбе. Рычание, и они даже не понимают чьё, подстёгивает. Когда контроль смывает, Лео больше не целует — кусает, лижет, трётся, а он сжимает руками, скользит по гладкой коже, позволяя ей сходить с ума. Его ночные штаны трещат и падают, деваются куда-то почти незаметно, и она насаживается сама, не выдержав, пока внутри всё сводит от желания, от боли неудовлетворения. И на самом деле больно, когда он, длинный и толстый, входит, раздвигая и растягивая. Больно, потому что давно никого к себе не подпускала, чтобы не видеть этой крови на руках сразу после оргазма. Но кривится, опускается, незаметно для себя впуская когти в его плечи. — Тебя всю колотит… — шепчет он, придерживая за бёдра, когда уже весь внутри. Пот катится по всему телу, надоедливыми муравьями щекоча кожу, но не отвлекается, смотрит в глаза. — Лео. — Хватит, — едва дыша отвечает, начиная двигаться, но он удерживает, вынуждая замереть. — Что? — возмущённо, желая уже наконец движения, и он понимает — сам едва держится, а потому переворачивает, вздёргивает и, прижавшись к её спине, входит резко и глубоко. Крик срывает с губ и непонятно чего там больше — торжества, удовольствия или боли. Кажется, словно десятки лет этого ждала. Именно этого. Только Райдер знает — это всё львица, от человека осталось удивительно мало. Кожа под его руками горячая, уже явно выше тридцати семи, и её бьёт дрожь. Страшно и в то же время он сам почти пускает зверя. Но если ей станет плохо сейчас — не уверен, что сможет остановиться и помочь, сделать всё, что надо, а потому двигается быстро, рвано, бесконтрольно, пытаясь скорее прекратить это безумие. Она уже ничком лежит, лицом в подушке, воет беспрерывно, стонет и кричит, подмахивает и подушку дерёт когтями. В какой-то момент ещё и хвостом мельтешит, полностью теряя контроль, а из волос торчат львиные уши. И лицо наверняка изменилось… Он останавливается, хоть знает, что они оба почти закончили. Останавливается резко, максимально напрягая мышцы. И в диком взгляде, обращённом к себе, не видит ничего, хоть лицо её всё ещё человеческое. — Клара… если ты хочешь этого — успокойся. В папке с проектом об этом тоже написано — если контроль утерян, его надо вернуть до того, как зверь получит то, что хочет — обычно еду, жертву разорвать. Иначе звериная часть сознания станет доминантной. — Ты… шутишь? — шепчет, не двигаясь, оглушённая. А потом смотрит долго в оцепенении, не мигая. Райдеру приходится вновь начать двигаться, только медленнее, намного медленнее. И только когда она морщится, он понимает, что начало проложено. — Ты — сумасшедший, — выдыхает, заводя руки назад, разводит ягодицы для более глубокого проникновения. — Я собиралась тебя разорвать. — Больше я остановиться не смогу, — хрипит, ускоряясь. — Так что не уходи. Лео кивает — конечно, куда уж, львица в таком смятении, что готова когти в любого впустить, только бы успокоиться. Выпустить её сейчас? Нет уж. Он движется, чувствуя, как кровь в висках стучит, а Лео прогибается, меняя угол, просовывает руку, ласкает себя, даже говорит что-то, плохо соображая что. Их тела горят пламенем первозданной страсти и когда всё взрывается и оглушает, Лео готова заплакать от долгожданной разрядки. Только он не останавливается, темп не сбавляет, продолжая втрахивать в постель, а потом и вовсе переворачивает лицом к себе. Смыкая ноги за его спиной, Лео сдувает пух и перья, понимая, что разодрала подушку в хлам, который сейчас налипнет на раны, оставленные его когтями на её бёдрах. Но почему-то это всё не беспокоит, а движение внутри снова заводит. Скользко, мокро, горячо, тесно, и какой-то частью сознания он понимает, что стало только жарче. Но эта часть уступила напору желания и жажды, заставляя, подобно животному, забиваться, не думая ни о чём. И стоит Лео взяться царапать его плечи, извиваться — довольно рычит, ускоряясь. Лео же кажется, что вот-вот взорвётся что-то внутри, что-то новое и непонятное. И жар от подступающего взрыва проходится по телу, скатывается потом, пропитывая простыни. И за мгновения до того, как он входит последний раз — глубоко и мощно, скаля клыки и пропарывая кожу на её боках, ловит второй оргазм, перекрывающий тот самый взрыв. Плавая на волнах удовольствия, она не понимает, что становится совсем плохо, пропускает момент, когда накатывает усталость и головокружение, и в обморок падает совсем незаметно для себя. Райдер, как только туман собственного оглушительного пика отступает, первым делом смотрит на руки — кровь, на её бёдра, израненные, и только потом на почерневшие радужки глаз. Он успевает среагировать достаточно быстро, подхватывает и несёт в ванную, где включает холодную воду и погружает её туда. Лео колотит, спустя недолгие минуты начинаются судороги, вода плещется и летит во все стороны, пока он пытается обездвижить и не утопить. Вслед за судорогами и жаром приходит бред, полная парализация всех мышц тела и… смерть. Он знает об этом и готов всё сделать, чтобы спасти. *** Лео чувствует боль, когда просыпается — непрекращающуюся боль во всём теле. А когда пытается пошевелиться — вскрикивает сорванным голосом. Полумрак не мешает глазам, сердце мерно стучит в груди, головная боль почти слёзы выдавливает, а рядом сидит испуганная Сара. — Не двигайтесь, пожалуйста… — шепчет служанка, боясь голос повысить. Она думает, что это всё после ночи с господином. Думает, что он чудовище, и только сочувствует. — Что случилось? — едва проговаривает Лео, хрипит почти неслышно. — Господин сказал наблюдать за вами, а если станет плохо — срочно звать его. Он пошёл к тем врачам… которые в лабораториях его величества. Один из них приходил, что-то делал. Лео в испуге садится и чуть не падает от новой волны боли — все мышцы в теле сорваны и, судя по ощущениям, часть тканей вообще умерла — варёным мясом пахнет. Кажется, этот запах изнутри исходит. Сара поднимает подушку и подкладывает ей под спину, позволяя сидеть не напрягаясь. А благодаря падению одеяла Лео может рассмотреть себя, но кроме местами побелевшей как при обморожении кожи ничего не видит. Кроме того, холод пробирает до костей. — Это… господин так? — спрашивает, помогая воды попить. — Нет… Это моя природа. Сара некоторое время молчит, всё равно продолжая считать господина чудовищем. В тех ночных завываниях и криках ей чудились только боль и страдания. А потом признаётся: — Всегда завидовала изменённым. Если бы они согласились поставить на мне эксперимент, я бы не стала такой… ненужной, беспомощной. Не знаю… Мне говорили, что всё это заканчивается преждевременной смертью, но я не верила. До сегодня. — Они просто берут людей и, не спрашивая, убивают их годами, — Говорит Лео, надеясь, что та поймёт её шёпот. — Никто из нас этого не хотел и выживших сейчас единицы. Умереть от собственной силы — наше будущее. Мы все живём с этим. Помним, знаем, ждём. Сара не сразу ответила, потому что не знала, стоит ли это говорить, но решилась: — Он всё время рядом сидел, только вот пару минут назад ушёл куда-то. И… выглядел очень взволнованным. Когда приказывал смотреть за вами, мне казалось, что он сильно переживает. Никогда его таким не видела. — Он подвёл меня к грани, — выдохнула, понимая, что он с самого начала всё распланировал. Привязать к себе, избавить от нависающей смерти. Может и больше. Не знала только злиться на него из-за этого или нет. — И вовсе нет, — не согласился, входя в комнату. Лео удивилась, не услышав его приближения, и на мгновение её охватил страх. Пришлось сделать усилие и взять себя в руки, подумать, попробовать. Стоило напрячь слух, как звуки привычно взрывали голову, так что она быстро успокоилась и, подняв на него взгляд, только уточнила для ясности: — Мне просто заморозили органы восприятия или теперь всегда так будет? Райдер присел на постель, тронул её лоб, убеждаясь, что жара нет. Следующим он приподнял покрывало, чтобы оценить скорость восстановления, и негромко заговорил, не оправдываясь, а поясняя: — Если бы это произошло где-то на задании, во время боя — ты бы погибла. Ведь всё хорошо закончилось. Ты восстановишься к вечеру, а я бы не дал тебе умереть. — С улыбкой он коснулся губами её лба, огладил волосы. — Они приглушили твои чувства, чтобы не мешали восстановлению. Всё вернётся. — И всё же… ты всё подстроил. Ненавижу, когда мной манипулируют. Он не стал отрицать, просто, едва касаясь, взял за руку. Несмотря на регенерацию, следы бессонной ночи и нервов на нём отложились — под глазами кожа потемнела, лицо покрылось морщинками. Последние как раз соответствовали его возрасту, но видать благодаря генам льва обычно сглаживались. Сейчас в нём угадывалось обезвоживание и усталость. — Ладно… просто больше так не делай. Или хоть предупреждай. Иначе… доверять не смогу, — отвела взгляд, отчего-то смущаясь. — Больше ничего без твоего ведома. Я и не думал, что простишь так быстро. Он отвёл взгляд, а она напротив посмотрела на него, отбрасывая чувства, выстраивая мысли и слова лишь на основе логики: — Ты хорошо постарался, привязывая меня. И да, ты прав, это лучше, чем сдохнуть в канаве, так и не сделав того, чего так сильно хочу. Только ты просчитался — моя цель не изменилась. — Я и не собирался отбирать у тебя что-либо. Ни стремление отомстить, ни друзей — ничего. Ты свободна. Ограничения сама себе ставишь. Высказав это, Райдер поднялся, чтобы достать из шкафа тренировочную безрукавку и выйти, оставив её одну — служанка сбежала почти сразу после его возвращения. Только у самой двери он оглянулся на неё и добавил: — Я с самого начала не хотел тебя неволить. Мне не нужна… рабыня. Ты свободна делать всё, что пожелаешь. Лео бы не назвала это тонким ходом, но в целом он просчитал всё верно — эти его слова противоречили её обещанию. И если сейчас она его предаст — он, возможно, не расстроится, потому что предательница ему не нужна, а шлюхой и так обеспечат. Лео … с трудом, но приняла решение. Ждать нет смысла — одна или с командой, но надо уже перестать откладывать. Они все отдаляли этот миг, потому что после «свершения» останется два пути — бессмысленность или смерть. И все хотели, но… не решались поставить эту точку. Не решались умереть. Она загадала: если выживет — пойдёт с ним, свяжет свою жизнь с Райдером как женщина с мужчиной. Признается во всём и себе и ему. А до того… если суждено умереть, тогда пусть лучше считает блудной неблагодарной кошкой, чем на нём висит осадок от лишних признаний. Пусть лучше злится на то, что сбежала, чем на то, что не уберёг. Надевая рубашку, чтобы за рукавами скрыть очаги ожогов на теле, она чувствовала уверенность в себе и своём выборе.