Не улыбайтесь соседям

В страхе или в предвкушении пальцы Билла заметно дрожали. Он склонился к окну совсем низко, опустил руки на холодный подоконник и в тот же миг вздрогнул от вибрации и грохота, с которым мимо его дома пронёсся автомобиль. Вызывающе яркий, уже где-то простреленный у колёс, кажется, по машине уже пустили автоматную очередь, не иначе.

«… К использованию допускается оружие четвёртого класса и ниже. Остальное оружие запрещено. Правительственным чиновникам 10-го ранга предоставляется иммунитет. По сигналу, любые преступления, включая убийство, будут законными в течение 12-ти часов…»

Заметив маячившую у окна тень, водитель дернул руль в сторону, резво ударил по тормозам и, словно в замедленной съемке, ушел в занос, встречаясь с Биллом взглядом. Биллу казалось, что встретились. Ведь он видел эти звериные глаза. Завалившись всем своим весом на внутренне укрепленную оконную раму, Билл с треском опустил решетку. Хрясь! А затем, спешно перебирая ногами, отпрянул назад. Предупредительно глянул под ноги, чтобы не «сесть» на собой же поставленный у стола медвежий капкан. Затем начал отступать, пока не споткнулся о постель. После чего бессильно свалился на мягкий матрас и завёл руку за голову, нащупывая гладкую деревянную ручку у изголовья кровати.

«Услуги полиции, пожарных и экстренной медицинской помощи не будут доступны до 7-ми часов завтрашнего утра, когда судная ночь завершится…»

Биту перехватили крепче. Напряжение росло с каждым новым словом диктора. Билл невольно глянул на запертую дверь и замер. Прислушался. Ему было бы сложно кому-то объяснить чувство, тепло давившее на грудь.

«Да будут благословенны наши новые отцы-основатели и Америка — возродившаяся нация. Да благословит Господь всех нас!»

Внутри похолодело от услышанного протяжного гула сирены, от осознания, что во многих знакомых ему хороших людях в этот момент оскалилась голодная и обиженная тварь.

***

«… И отцы-основатели, позволившие отчистить наши души!» — говорил… нет, кричал телеведущий, в попытке отстоять свою точку зрения. С неприятным влажным звуком по окну прошлись ладонью, вдавливая стекло до характерного хруста. Но Билл продолжал дремать, глубоко провалившись в мягкий матрас. Не раздевшись, прямо в домашних штанах и старой потасканной футболке. Даже крики улицы не были способны вывести его из полудремы, но вот скрип прогнувшегося под чьим-то весом железного навеса… Билл сонно откинул голову набок, потерся щекой, о плечо и замер — заметив резкое движение в окне. Это движение было похоже на то, словно кто-то только только отскочил в сторону. «Там кто-то был!» — эта мысль прострелила его голову, словно автоматная очередь ту спортивную машину, что дрифтовала у него перед окном. Билл резко сел на постели. Вцепился в одеяло и замер. Изнутри поднимался жар. Но это оказалась ветка, царапающая стекло. Вовсе не фигура призрачного убийцы, наблюдавшего за его сном. «От-т-т-цы! О-ос-с… !» — и без того слабо разбираемая речь корреспондента сорвалась на белый шум. Дверь в комнату скрипнула, словно от сквозняка. Свесив ногу с кровати, Билл осторожно пошарил в поиске тапочка и, подцепив его, глянул вниз, высматривая второй. От пережитого стресса пересохло во рту. Из-под двери в комнату Джорджи тянуло холодом, но Билл не обратил на это внимание, его беспокоил раздражающий свет ночника в зале, который освещал и добрую половину коридора. А ещё этот шум. Родители, наверное, спят, потому он их не беспокоил. С каждым последующим шагом, в ногах растекался огонь, они становились ватными, тяжелыми, от чего шаги были шаркающими. Беспокойная интуиция это или страх, но все внутри призывало его быть осторожным в этот момент и не спускаться вниз. Пригнувшись, Билл воровато глянул вниз через прутья перил и заметил на полу в коридоре длинные тени. Шёпот. Мычание, словно сдавленный крик в подушку. «В доме кто-то есть…» Дверь в комнату брата медленно открылась, на пороге показался человек, но Билл его не заметил. Человек в дверях дал отмашку. За его спиной кто-то уже тихо ставил скрученную решетку на пол у стола. Видимо, «голос» человека заметившего Билла, имел определённый вес для остальных, потому что решетка так и не коснулась пола. У Билла уши заложило от страха. Внизу сейчас происходило что-то нехорошее, нужно было вернуться в комнату и взять нож. В идеале, спасать собственную жизнь. Осторожно сделал шажок назад, все ещё сидя на корточках, когда наткнулся на что-то за спиной и резко вскинул голову. — Шшш, — зажатый в чужой ладони увесистый нож покрутился из стороны в сторону, в конце концов указывая куда-то вниз. Но прежде всего в глаза бросился плотно прилегающей к лицу кожаный намордник с уже оторванным ремешком над правым ухом незнакомца. Словно у пса. — Мы же не хотим с тобой наделать лишнего шума? Рядом с Биллом упали на колени, попадая под слабое освещение, после чего доверительно приобняли и поинтересовались обыденным тоном: — Или давай спустимся? Бауэрс жевал жвачку. Джутти фрутти. Сейчас, как никогда прежде, этот сладкий фруктовый запах вгонял в отчаяние, усугубляясь чувством сильного отвращения. — Давай, Генри, — подбадривал друга Хокстеттер, нарисовавшийся у подъема на лестницу. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Генри!.. — Задуши щенка, — Патрик смотрел Биллу прямо в лицо, не отрываясь и не моргая, словно он этого зрелища только и жаждал. Послышались задушенные смешки и хохот. Билла не тащили по лестнице вниз, не хватали за руки или за волосы. Генри встал и толкнул Билла ногой в спину, спуская к середине лестницы. Словно этого было Генри мало, он прыжком спустился следом. Рухнул на колено за спиной и одновременно накинул на шею петлю. Затем дернул, заставив Билла посмотреть вверх, на Патрика. — Смотришь, Патти? — стёсанные во время падения ладони сжались в кулак, и Билл отчаянно вцепился в удавку, чувствуя, как во рту от испуга собирается слюна, — Патти, это для тебя. Билл думал только об одном, как бы ещё сильнее не упасть в глазах школьных хулиганов с полными карманами вседозволенности. Но не смог, надрывно, влажно втянув ртом воздух. Билл закашлялся. Генри сжимал верёвку изо всех сил, перекрывая жертве доступ воздуха и одновременно толкая коленями. Билл сначала в панике дёрнулся было на ноги, а через секунду ему уже нечем стало дышать. Через две секунды он хватался руками за горло, чтобы сорвать себя верёвку, и все это под бурные восклицания, крики и смех. Это не столько отвлекало, сколько пугало Билла — ещё не серьёзная попытка зверски убить, но её крайняя грань, отделяющая шутку от животной агрессии. Потные от страха ладони то и дело соскальзывали с собственной шеи, и Билл уже было предпринял последнюю попытку — потянулся к перилам, да так и рухнул на них без сознания, крепко приложившись виском. С последним ему помог Генри, треснув со всей силы по уху. — Эй! — Подал голос Вик, и все обернулись к нему, — там какой-то клоун… в костюме клоуна. Вик опустился коленом на подоконник и, придерживаясь рукой за оконную раму, высунулся по пояс на улицу, крикнув: — Эй, хочешь посмотреть? Клоун сложил пальцы веером, медленно возвращая сложенные ладони на пояс и продолжил молча смотреть. Он продолжал идти к ним и одновременно вытряхнул из правого рукава в ладонь нож для колки льда. — Он из тех, кто любит смотреть, — обращаясь к Генри, рассмеялся Вик. — Слышь, Денбро, у тебя появились зрители, — Генри растормошил бессознательно повисшего у него на руке подростка, — ах, точно. Удавку ослабили. Генри разжал пальцы на верёвке, и мальчик упал, скатываясь с лестницы к ногам Патрика. Вик хоть и не видел, что происходит в доме, зато слышал смех. Это Генри смеялся. Взгляд вновь вернулся к клоуну, тот успел подойти к дому совсем близко и уже стоял под железным навесом, словно в ожидании. «Эй, парни, поторопитесь! Спускайтесь! Я вас уже заждался» — говорила его поза. Было понятно, зачем клоун прятал лицо за пластиковой маской — если кто-то застанет его за таким занятием с этими школьниками, то не осудит, ведь он просто выпускал зверя, но шушукаться за спиной, это всегда пожалуйста. Не дожидаясь парней, Вик спрыгнул на железный навес, после чего исчез. Его не было слышно, в оконном проеме он не показывался, но этого никто не заметил, все были заняты Биллом.

***

Билл сделал свой первый судорожный вдох, и его тут же сбросили с плеча. Словно вынырнув из кошмара, в котором ты падаешь в бездонную яму, Билл отчаянно перебирал ногами, перекатился на бок и столкнулся с лежащим на земле Виком. Было что-то неправильное в том, как Вик лежал с этой нереально длинной шеей, склоненной на бок под резким углом, но Билл так и не понял, что тот мертв — бросился бежать к гаражу, в паре метров от него вспомнил, что Сильвер не спасёт и промчался мимо. Билл обернулся на крики всего раз и тут же влетел во что-то тёплое и большое. Тут же горячо резануло бок. Патрик впился своими костистыми пальцами ему в плечо и основанием ладони затолкнул нож глубже. Частое дыхание выдавало в Патрике ужас, а упирающийся Биллу в бедро член говорил о его сильном возбуждении от зрелища, как клоун с размаха бьет Хаггинса в горло несколько раз. Генри видно не было, но Билл и не присматривался. Тот либо сдох, либо удрал. Билл прихрамывал и заваливался на одну сторону, крепко обхватив пальцами липкую тупую ручку, торчащую из него как-то по-игрушечному нереально, но липкая горячая кровь напоминала о том, что все происходит на самом деле. Патрик вогнал в него нож по самую рукоять, но Билл не спешил выдёргивать, слишком уж страшно. Может быть, он сделает это в более спокойной обстановке, а сейчас, ощущая влажное дыхание смерти на затылке, он убегал. «Пожалуйста, Боже, пожалуйста, не дай мне умереть! Пусть нож ничего не заденет внутри! Ма-ма!» Звуки борьбы за спиной стали утихать. В ногах стало тепло и ватно, он готов был вот-вот споткнуться и упасть. Не было времени и желания оборачиваться назад, Билл и без этого знал, что тот мужик в костюме клоуна сейчас забивает подростков, словно скот — быстрыми точными ударами в горло и грудь. Билл почему-то был уверен в том, что клоун пробивал себе путь именно к нему. Он не помнил, как оказался на улице. Где родители? Что вокруг происходит? Он отчаянно хотел вернуться в комнату и хорошенько там запереться, выстраивая оборону у двери. На улице слишком опасно для него — смертельно опасно. Ноги сами несли его вдоль дома, Билл упал на колени и стал руками разгребать землю. — Тут… Боже! Где оно? Где?! Он вырывал цветы горстями, вместе с землей, раскидывая комья в стороны, пока пальцы не упёрлись во что-то твёрдое и скользкое. Толстое стекло. Билл поломал ногти до мяса, царапая старую деревянную раму, но он не чувствовал боли от страха. За спиной послышался скрежет, словно кто-то вёл ножом по металлической пластине гаража. Кто бы это ни был, он шел сюда за ним. — И куда подевался мой мальчик? Руки предательски затряслись. Пальцы дрогнули. А затем Билл припал на грудь, выбивая стекло плечом. И вывалился в узкое выбитое окошко подвала. По-настоящему страшно стало только тогда, когда он уже было протиснулся в подвал по пояс и бок резануло болью. «Нож!» …застрял. Упёрся ручкой в оконную раму так, что не двинуться. Билл вслепую нащупал выпирающей нож. Ощущение преследования не давало ему покоя и с каждой секундой становилось только сильнее. Страшнее. К горлу подступила тошнота от мысли о неизбежном поступке, который он вот-вот совершит. Нужно было собраться с духом. Билл хлопнул ладонью о бетонную стену. Нож до болезненной рези в боку упёрся в оконную раму, мешая пролезть. Билл вздохнул и выдохнул. — Ах! А вот и мой мальчик… Ты убегаешь? «Сейчас!» Рывок. Пальцы стиснулись на рукояти, не выпуская нож из рук и Билл с силой толкнулся вперёд. Он заорал не своим голосом, выскальзывая прямо из рук преследователя, и рухнул на пол. Полтора метра казались ему километрами. Билл завершил падение на стиральную машину, сползая на бетонный пол. — Мххх! — Билл перекатывался с одного бока на другой, не переставая болезненно стонать. — Малыш! А ну-ка, что ты придумал? Клоун ведь не… узко-то как… В окошке показалась тень, а затем клоун сунул туда руку, водя ею в воздухе. А Билл все ещё лежал на спине и смотрел на перепачканную в крови перчатку. — Никуда не уходи. Я сейчас, — прошептал Клоун, его рука резко выпрямилась и медленно перекрутилась, — я сейчас приду. Спущусь к тебе. Махнув на прощание, рука исчезла в окне. Послышался шорох одежды — клоун поднимался, а потом тишина. Тень исчезла. — Не стоит, — спустя несколько секунд прохрипел Билл. Затем он медленно отнял ладонь от раны, посмотрел вниз и вновь откинул голову назад. — Дверь! — с этими словами Билл распахнул глаза. Он сделал отчаянный рывок, встал и заковылял вверх по лестнице, надеясь обогнать Клоуна, но споткнулся на высоком пороге. Схватился за хлипкую дверь и повис на ней, вслушиваясь в звуки из коридора. В следующее мгновение раздался глухой стук от удара в дверь. Словно били ногой или плечом. Затем раздался ещё один удар. Этот человек не собирался сдаваться. Но дверь, судя по всему, была закрыта, а значит - неприступна. — Что же мне делать? У него было не так много времени на то, чтобы жаловаться. Билл осмотрелся, все ещё зажимая рану ладонью — сквозь пальцы струилось тепло, но не так сильно, чтобы он слишком быстро истек кровью. Билл медленно попятился обратно, прикрывая за собой дверь в подвал. Он ухватил с сушилки тряпку и быстро начал её складывать. Задрал футболку и, с болезненным стоном, зажал рану. «Глубокая…» Ну, судя потому, что он ещё в сознании, она была не смертельной. — Мама, — всхлипнул Билл, убирая тряпку. Ещё раз промокнув ею рану, он отнял её от тела, чтобы посмотреть, но не увидел там дыры с брызжущей во все стороны кровью или чего-то подобного, что ему обещали фильмы ужасов. Было скорее похоже на то, словно через глубокий колотый порез, наружу, под давлением, просилось его нутро: рану вывернуло наизнанку, закрывая собой отверстие мягкими тканями. Грохот наверху продолжался. Бились все сильнее и чаще, кажется, Билл слышал рычание. Билл кое-как доковылял до стеллажа и, пока искал нужную ему вещь, сметал с полок все, поднимая пыль. Взгляд проводил отброшенный им бинт, и Билл рухнул за ним на пол. В глазах помутнело от резкой смены положения. От пыли защипало нос и вот это уже было страшно. Билл боялся представить, что будет, если он чихнёт. Как сильно схватит бок? «Нашёл!» Сара пользовалась этими бинтами, когда вынашивала Джорджа — бинтовала ими ноги. Билл не понимал, как это могло помочь ей родить ему брата, но сами бинты ему нравились — плотные и тянущиеся. Но неудобно ложились на кожу. Любой, имеющий хотя бы слабое представление о десмургии, человек прикрыл бы глаза — Билл просто мотал бинты вокруг талии, крепко их затягивая. Пара оборотов и бинт закончился. «У меня ещё есть время?» — неуверенность подкупало то, что бить в дверь перестали. На втором этаже все ещё было открытое Генри окно. То, что в комнате Джорджи. От клоуна Билл спрятаться в доме не смог, но вот заманить куда-нибудь, скажем, в зал, а самому уйти через окно в спальне брата — это запросто. «Это уже похоже на план. Должно сработать». Оглянувшись назад, на узкое окошко под потолком, Билл прикинул шанс того, допрыгнет он до него в таком состоянии или нет. Или нет. Он не сможет даже подтянуться, ведь ему даже кашлять было больно. Стоя у выпотрошенного стеллажа, Билл только сейчас обратил внимание на нож, «подаренный» Патриком. Холодная сталь легла в ладонь, и Билл осторожно сжал пальцы, не касаясь острого лезвия. Наверху послышался треск. Дверь снесли. Биллу стало очень не по себе уже от этого факта, ведь дверь-то была стальной. — Ты ждёшь меня там, внизу? Или догадался где-то спрятаться?