Не улыбайтесь соседям

Клоун не торопился выбивать дверь в подвал, и это означало только то, что он не разобрался в хитросплетении комнат, потому что был тут впервые. Осматривался. И, судя по тому, что не было слышно скрипа от тяжелой поступи, направлялся в сторону зала, пол которого был устелен ковролином. Когда все стихло, Билл перевел дыхание и начал действовать. У него было преимущество перед этим человеком, и он не собирался растрачивать время впустую. Рано или поздно клоун изучит территорию и козырей у Билла не останется. «Просто открой дверь и добеги до лестницы». У него была каких-то пара секунд на то, чтобы принять единственно верное решение, прежде чем клоун обойдет зал и покажется на кухне. Второго шанса может и не быть. Клоун не пойдет на второй круг, а заглянет в подвал. Под тяжестью влажной от страха ладони, дверная ручка медленно опустилась вниз. Билл потянул дверь на себя, выглянул — никого. Зажатый в ладони нож настаивал на решительности. «Его, охотника, — именно это прозвище прострелило Биллу голову, — медлительность играет тебе на руку, а теперь поторопись», — подсказывал внутренний голос. Ладонь плотно прижалась к ране в боку. Билл шагнул через высокий порог и прошел мимо опасной просматриваемой зоны, а затем рванул к длинной лестнице. Вот она! В паре метров всего, только обогни и бегом наверх. Безумно хотелось бежать, словно некая сила подталкивала его в спину. Клоун уже должен был показаться за спиной: выходить через дверной проем, разделяющий гостиную и кухню. Билл воровато оглянулся и навалился на перила. Он уже занес ногу, чтобы перепрыгнуть через несколько ступеней, но споткнулся о живую преграду и завалился прямо на клоуна. Испугался и увяз. Ноги налились тяжестью, ослабнувшие руки подогнулись, тело просто предательски обмякло в чужих руках, в чужих загребущих руках. — Я тебя уже заждался. Билла переиграли. Клоун так и не пошёл обходить дом, а просто сел на лестнице и стал ждать, пока мальчишка сам обнаружит себя. — Давай поговорим, как взрослые люди, Билл, — судя по голосу, тот улыбался. Билл вскинул руки, нахмурился и отпрянул. «Не смей касаться!» — означало это движение. И то было слабо прикрытым страхом. Обтянутые в перчатки ладони на несколько секунд задержались на его боках, а затем взметнулись вверх в примирительном жесте. — Я с-смотрю, — голос у Билла дрожал, — убийцы редко з-замахиваются на к-кого-то крупнее с-себя. Поднялся он не с первой попытки. Сначала вновь навалился сверху, на выставленных вперед руках и в этот момент ощутил под ладонями жесткий каркас тесно прилегающего к телу клоуна бронежилета, где-то там, под костюмом. Колени дрожали, и подгибались ватные ноги. Этот человек ощущался до ужаса реальным: теплым, пахнущим, с голосом, полным деланного веселья. Зачем он здесь? Билл отпрянул назад и вскинул руку с зажатым в кулаке ножом. От внимания клоуна это движение не ушло. — Хочешь потянуть время, пока не придумаешь план получше? Мужчина откинулся на локти, позволяя рассмотреть себя повнимательней, явно чувствуя превосходство на фоне сутулого зажатого подростка, который даже не имел возможности ему в глаза посмотреть. — Посмотри на меня. Я тут задаю тон. Билл здраво прикинул силы и осторожно сдвинул плечи так, словно вот-вот готов был дать деру. Дверь-то за спиной открыта. — Не думаю, что это хорошая идея. Только измотаешь себя, а тебе, поверь, силы пригодятся. Потому что я с тебя не слезу пока мне не надоест. — Что? Клоун пару раз лениво хлопнул себя по крепкому бедру. «Присаживайся» говорил этот жест. Билл с трудом мог выцепить из образа незнакомца детали, как, например, очертания бронежилета под костюмом или пустующий чехол для ножа, стягивающий широкое бедро двумя ремнями. — Билл? В замершем взгляде клоун углядел ту грань между неуверенностью и страхом, которая обещала выплеснуться в яростное сопротивление, и, схватившись за перила, вскочил на ноги, но сразу же рухнул на место, успев закрыться ладонью от прилетевшего ему в голову увесистого отцовского сапога. Билл бросился бежать, но его нагнали у самой двери в подвал и одним точным ударом выбили из руки нож, когда он попытался было, не глядя, замахнуться им. — Ты мне не соперник. Билл не спускал настороженного взгляда с непроницаемой маски, молча спускаясь вниз по лестнице нога в ногу с преследователем. — Я ж тебя зашибу!.. — под ногой заскрипела ступень. — То ещё будет зрелище. Только, боюсь, ты этого не переживёшь. Если это было спланированным убийством, то оно затянулось. Клоун до сих пор не прикоснулся к нему, только обходил по дуге где-то совсем близко. Присматривался. — Ничего не хочешь сказать мне? Попросить о чём-то? Билл вдруг упустил мужчину из вида и резко выдохнул, когда его подхватили за грудки, вжали в стену и протащили по ней вверх, пока они не поравнялись лицами. Билл опасался трогать чужие руки, чтобы не спровоцировать. Только нахмурился, поджал тонкие губы, а потом, когда клоун склонился к нему непозволительно близко… Билл резво и зло лягнул его в живот и рухнул на пол, подняв голову, чтобы быстро-быстро отползти назад. Клоун согнулся пополам, крепко вцепившись в маску и болезненно стонал. Звучал он при этом очень зло. Билл знал, куда бить и вложил в удар всю силу (на то он и мальчишка), так что голос к маньяку вернулся не сразу. Зато, когда появился, вырывался из глотки рывками, заставив все внутри Билла похолодеть. Так с ним еще никто не разговаривал. — Начинай, блядь, реветь, если не хочешь ко мне в подвал. — От-тъебись! Т-ты б-б… больной! Сначала раздался рык, а затем металлический звон пряжки. Резким и злым рывком, клоун дернул себя за пояс, а затем одним гладким движением вытянул широкий ремень. Это было не хорошо. Прямо напротив лица Билла качнулась кожаная петля. Очень не хорошо. — Со мной ты был бы в безопасности, и ты… я, мы могли бы развлечься, сделать немного фоток, пострелять в людей с крыши дома. Но тебе, кажется, просто, блядь, нравится все это! К горлу Билла подкатила паника, которая легко читалась в дрожащем голосе: — С-сколько же в т-тебе должно быть дерьма, чт-то ты нап-падаешь на детей! Билла оборвали на полуслове пинком в голову, с замаха, крепким мажущим ударом. Он перекатился на спину, закрывая лицо, и первый удар ремнем уже пришелся на плечо. Билл взвыл, когда его сильно толкнули ногой под бок, заставляя откинуться на спину, и вжали сапогом в пол. Удар за ударом. — Хорошие девочки молчат. Теперь все было по-настоящему. Билл даже не имел возможности закрыть лицо руками, их тут же толчком отбивали в сторону и вдавливали в пол. Словно у клоуна была самоцель: физически преобладать. — Думал, мы договорились! Мол, ты просто, блядь, не выводишь меня из себя, и мы хорошо проводим время. Били сильно, высоко занеся руку и не позволяя увернуться от шлепков. Но вскоре он потерял к ним чувствительность, ощущая только жар. Горело не только лицо, но и шея. Наверняка останутся следы: полоски поперёк щек и переносицы. Билл выглядел жалким мальчишкой: хлюпал носом, отчаянно звал маму, неумело закрывался руками от ударов и выл все громче. В какой-то момент он взвизгнул и вскинул вверх дрожащие руки, отводя голову в сторону: — П! П-п.! Хватит! — Тебя, оказывается, нужно только хорошенько шлёпнуть, чтобы ты стал хорошим мальчиком? Пользуясь заминкой, Билл перевернулся на живот и прижал к груди ошпаренные ударом ладони. Он ничем не заслужил такого отношения. — Я т… Вас д-даже не з-знаю! П-пожалуйста. Но наброшенная на шею кожаная петля резко стянулась, дернулась вверх и сдавила горло, предупреждая попытку побега. На этом все. Его повесят в подвале собственного дома и будет великой удачей, если на этом все закончится. — Мистер Рас-с-сел?! Билл перебирал все возможные варианты, крепко вцепившись в ремень пальцами в попытке ослабить давление. — Он бы с тобой так не нежничал. Копы — жестокие мудаки, а Дэйн… аха! Интересный мужик. Но ничего ты о нем не знаешь, Джон Сноу, — Билла протащили по полу через весь подвал, — идём-идём! Его выволокли к лестнице, затем дернули к ноге. Оглушенного и стонущего от боли, дернули на себя и основанием ладони ткнули под затылок, вынудив опустить голову. — Какой ты тяжелый. Приятно тяжелый. Вы, подростки, такие забавные — смущаетесь себя, не можете контролировать тело и темперамент… — За разговорами он стащил с себя перчатки. — У тебя уже и голос, наверное, сдает? — Боже. Нет. Бритого затылка коснулось теплое дыхание, вырвавшееся из прорези в маске, а затем его аккуратно боднули носом в пародии на поцелуй. — Сегодня он отвернулся от нас и глух к мольбам. Раздвинь ножки. Беззастенчиво огладив ладонью напряженные ягодицы, штаны резко стянули до середины бедра. Билл сжал пальцы, ощутив, как ласкающая ладонь отстранилась и с шлепком вновь опустилась на ягодицы, ущипнула, болезненно потрепала нежную кожу и скользнула открытой ладонью между ног, в трусы. Но стоило стыдливо свести бедра, как удавка на шее затянулась туже и… колено чуть отошло в сторону. Договориться с извращенцем явно не получится. Не после того, как он себя накрутил этой больной идеей намять ему бедра. Ремень отложили в сторону. Большой палец углубился в ложбинку между ягодиц, и колени под Биллом задрожали. Клоуна переполняли эмоции, даже пальцы на руках ощутимо дрогнули, когда большим пальцем он нащупал особенное нежное местечко и массирующим долгим движением обвел поджавшуюся дырочку по кругу, углубляясь. Билл напрягся, а затем сильно закусил внутреннюю сторону щеки и переступил с ноги на ногу, от чего повело бедра, словно он пытался уйти от прикосновения. — Н-не над-до т-там!.. — попросить об этом оказалось морально тяжело. Билл осторожно протянул свою руку за спину в попытке оттолкнуть чужую ладонь, но ее перехватили и сдавили запястье. Увлеченный своим занятием, мужчина сильно завел Биллу руку вверх и напряженно склонился вперед, трогая его теперь средним и указательным пальцами, неожиданно скользнув ими вниз и огладив внутреннюю сторону бедра. Билл поджал пальцы на ногах и уткнулся лицом в чужое бедро. Теплая ладонь погнала вслед за собой волну мурашек по коже, когда стала медленно подниматься к паху. Ладонь клоуна оказалась мягкой и теплой, а пальцы омерзительно умелыми. Под этими прикосновениями хотелось закрыть глаза и перетерпеть. Потереться о ладонь. Ещё чуть-чуть и Билл сделает это, задрожит в приятных муках, тесно прижимаясь к ласкающей ладони жуткого клоуна. — Вот так. Ты весь дрожишь. Какое сильное напряжение. Хорошо. — Судя по голосу, клоун улыбался. — Хочешь, я буду говорить с тобой, пока ты не успокоишься? Билл отвлекся от мысли впиться зубами в его бедро. Не от злости, скорее от переизбытка чувств, стянувшихся тугим узлом внизу живота. Чужая ладонь мягко водила по нежной коже, редко прихватывая и приятно растирая, от чего Билл даже не заметил, как полностью расслабился, развел ноги шире и немного выгнулся, сведя острые лопатки. Вдруг между ступеней что-то блеснуло, Билл присмотрелся и отрезвел, словно от пощечины, вновь зажимаясь. — Смущаешься делать так с незнакомцем слишком долго?.. Мы к этому ещё придём. Ты молодец. Дыши. Не нужно бояться этого, если нравится. Тебе ведь нравится, когда я вот так, ласково?.. Раздался неожиданный звонкий шлепок. Второй, тяжелый и болезненный. Изо рта вырвался невольный стон, и, не сдержавшись, Билл ударил клоуна в бедро. Снова шлепок. Снова сдавленный стон. Руку отпустили и свободной ладонью клоун ухватил Билла за глотку, заставил откинуть голову и вытянуть шею. Ему мало было слышать, он хотел смотреть, контролировать ситуацию полностью. Он вновь ударил. Повторил сильнее. Чаще. От вида ерзающей истерзанной задницы клоун, не удержавшись, впился пальцами в раскрасневшуюся кожу и звучно клацнул зубами под маской. Билл протяжно замычал и заскулил, крепко-крепко сжав челюсти. На истерзанной ладонью заднице появятся синяки, возвращая Билла в те далекие времена, когда его лупили в возрасте совсем еще ребенка. Сейчас же он бессильно трепал клоуна за штанину спецовки, борясь с желанием зареветь, и шарил второй рукой где-то в темноте между ступней. Пальцы предупреждающе сдавили горло, зафиксировав его на месте. Клоун рассмеялся, заметив его попытки освободиться и перевернуться на спину: — Хочешь пересесть поудобнее? Или мне тебя по другому месту пошлепать? Билл одним резким движением развернулся и ударил наотмашь. Лезвие с хрустом вонзилось в маску и полоснуло по лицу. Брызнула кровь. Мужчина резко подорвался с места, сталкивая его обеими руками со своих колен. — Сукин сын!.. Билл отбросил нож сторону, натянул штаны и, превозмогая боль, бросился вперёд, надеясь воспользоваться растерянностью и проскочить вверх, к двери. Рождённый в груди, крик вышел через глотку страшным ревом: — БИЛЛИ!!! Из глаз брызнули слёзы, но Билл продолжал двигаться. Бежал, не разбирая под ногами ступеней, и не остановился, когда за спиной хлопнула дверь. «ЧТО ПРОИСХОДИТ ЧТО ПРОИСХОДИТ ЧТОПРОИСХОДИТ?!» Произошедшее в подвале сильно опустило планку веры в человечество в глазах Билла. Но пугало даже не то, что, пользуясь Судной ночью, взрослый мужчина вел охоту на детей, — детей, твою мать! Билл сам едва не стал жертвой растления педофилом, — сколько, то… что он встретил Деррийского детоубийцу. Новое открытие пугало сильнее, чем все беспорядки в городе. — Ты отнял у меня брата, мудила, — роняя крупные слёзы, шипел Билл, вдруг осознав, кем был этот извращенец и в какой шаговой близости от смерти находился он сам. Маньяк заслуживал смерти, но, пока Биллу нечего было противопоставить его физической силе, приходилось прятаться.