Сердца четырех

      Механически двигаясь по комнате, Ната красила глаза, доставала из шкафа платье, любимое, то самое, в котором он ее уже видел, здесь, в этих стенах.              - Что произошло?              Тате категорически не нравилось погрустневшее лицо подруги.              - Вы поссорились?              Ната помотала головой.              - Он тебя целовал?              - Нет, нет. Все проще.              И гораздо хуже. Лучше бы был поцелуй. Флирт. Курортный роман. Это можно пережить.              - Он что-то долго соображает, - Тата скривила недовольную мину. - И чем вы занимались?              - Катались. Разговаривали.              - Как? О чем? Умеешь же ты без ножа резать. Что обсуждали, каким тоном он говорил, как смотрел, что рассказывал? Все надо как клещами вытягивать!              - Ну и любопытная ты! - цыкнула Наталья.              - Мне кажется, вам нужна помощь.Ему, может, намекнуть, как вести себя с девушкой? - поддела подруга.О              - Вас с Мишкой в пару.Один - на страже благонравия, вторая, наоборот, провоцирует. Тебе, кстати, он ещё лекций не читал, особенно после истории с рисунком? И, может быть, мне тебя попытать неудобными вопросами?              Тата сверкнула глазами.              - Не стоит. Я все равно не отвечу. Потому что... Нечего отвечать! Ваш блюститель порядка может быть спокоен.              Сама Тата такого о себе сказать не могла. Пока подруга заняла ванную, девушка достала и спрятала в сумку бутылку с оставшимся коньяком. Они договорились о сделке на желание, и она хотела продать рисунок подороже, заставив Шому выпить крепкий алкоголь, а заодно посмотреть на его реакцию. Она не представляла только, что противник готовил намного более изощренную пытку. Шома, хоть и казался наивным простачком, вспомнил, что в нем течение кровь древних воинов-героев, и решил отчаянно пойти ва-банк. Но художница не догадывалась ни о чем. Она, возбуждённо улыбаясь, прихорашивалась у зеркала, зелёные омуты глаз загадочно поблескивали. Подруга с интересом наблюдала за игрой эмоций на лице девушки, но молчала. В любом случае, в делах любви она была плохим советчиком. А в сложившейся ситуации оба решения казались плохими.              Когда солнце скрылось за горными пиками, подруги направились в деревянный павильон, где обычно проводились увеселительные мероприятия. Ната оглядывалась украдкой, надеясь как можно дольше не встретиться с Нейтаном. Но им попалась иная зараза: розовощекий блондин - земляк, вместо приветствия вопросительно изогнувший бровь и хитро прищурившийся.              - Мишенька, лучше молчи. Имей в виду, Финский залив, может, не такой глубокий, но мест, где тебе с головой будет, предостаточно. Так что, повторяю, молчи.              - И лучше принеси девушкам напитки, - поддакнула Тата.              -Ведьмы, натурально, - пробормотал Михаил, покорно направляя стопы в сторону бара и возвращаясь с тремя бокалами коктейля.              Девушки с жалостью посмотрели на него.              - С нами поведешься, научишься пить успокоительные.              - Где твои друзья по несчастью? - спросила Ната. Миша махнул вглубь помещения. Там Нейтан и Шома разговаривали с группой парней и девушек. В очках американец напоминал студента - ботаника. Если бы только все ботаники обладали таким совершенным телом! Очередная обычная белая футболка, наверняка, наспех выуженная из груды вещей, идеально обрисовывала плечи, вызывая воспоминания о том пиршестве для взгляда, что было доступно ей днём.              - Я прогуляюсь.              Оставив друзей недоумевать, она прошла мимо бара, поставив опустевший стакан и попросив бармена повторить заказ, и побыстрее.              - И можно двойную дозу ликера.              Краем глаза Нейтан увидел, что девушка сбежала. Становилось совсем не смешно. Он кивком поманил Шому за собой.              - Мика нас, кажется, зовёт.              Миша удивлённо вздрогнул, увидев друзей рядом.              - Как дела? - вежливо поинтересовался Нейтан у Таты.              - Делаются, - процедила художница. - а твои вот даже и не знаю.              Шома перевел взгляд с приятеля на девушку, удивляясь ее недружелюбию.              - Где твоя подруга?              Тата неожиданно подмигнула ему.              -Я думаю, она во дворе. Только что ушла. И не тупи уже.              Нейтан наклонился и, приобняв девчонку за плечи, прошептал ей в ухо: "Не беспокойся, я все сделаю, как нужно".              Тата долго смотрела вслед темноволосому спортсмену, бархатные тона низкого голоса еще звучали в ней. Она ухмыльнулся своим мыслям.              - Что-то смешное?              Шома положил руку на ее плечо. Он первый раз так свободно позволил себе дотронуться до нее не на тренировке, где можно было отговориться тем, что помогает. Острое плечико вздрогнуло под ладонью, он едва подавил желание огладить изящную руку, охватить пальцами тонкое запястье.              - Ничего. Кстати, у нас есть неоконченное дело.              Он кивнул, не отводя взгляда, словно гипнотизируя.              - Я помню. Ты начинай. Я же забрал твою вещь без спроса.              - Хорошо, - Тата дерзко откинула назад волосы и достала из сумочки бутылку коньяка. Миша, стоящий рядом, побледнел. - Пошли, выпьем. Мое желание: хочу тебя напоить.              Шома невозмутимо взял ее за руку.              - Хорошо.              Он был невыносимо спокоен, даже безразличен. Девушка задрожала. Что-то новое было в нем сейчас, новое и заманчивое, темная часть его натуры открывалась ей.              - Ребята, я с вами, - не допускающим возражения тоном сказал Миша.              - Мика-сан!              - Молчи. И уж напивайтесь не здесь. Пойдемте у фонтана хотя бы сядем, только закуски стрельну в баре.              Шома шел таким быстрым шагом, что Тата вдруг едва успевала за ним. Высоко задрав подбородок, она пыталась сохранить остатки спокойствия. За ними бежал Михаил с двумя пакетиками фисташек. Уединенная лавочка в тени дерева была свободна, Шома взял сумочку девушки, поставив ее на деревянную поверхность.              - Я готов.              - Хорошо, -протянула Тата, переводя дыхание.       Она чинно присела на скамейку, от близости японца коленки сводило судорогой.              - Будем пить из горла.              

***

      

      Во внутреннем дворике Ната сидела на парапете, меланхолично жуя коктейльную трубочку. Глупое поведение, но что она могла поделать? Хорошо, здесь никого не было, все толпились внутри здания, оттуда доносилась вибрация басов, танцевальные мелодии сливались воедино с хохотом и разговорами. Спортивные каникулы подходили к концу, участники необычного лагеря хотели сполна насладиться отдыхом, общением и весельем. Ната расправила складки на юбке, обвела взглядом бурно разросшийся куст, усыпанный неизвестными ей белыми бутонами, источавшими одуряющий аромат.              - Привет.              Казалось, каждая клеточка ее тела завибрировала, отзываясь на дурманящие южные интонации. Нейтан присел рядом, взял из ее рук бокал.              - Сок?              - Угу, что-то вроде.              Он втянул холодную жидкость через трубочку, слизывая капельки с губ.              - Хороший сок. Мне нравится.              - Надзиратель твой тебя не выпорет за злоупотребление алкоголем в столь нежном возрасте? - спросила Ната, смотря куда-то в сторону.              - Да плевать, - сказал Нейтан, перехватывая руку девушки, тянувшуюся за бокалом, и ставя его на каменный бордюр, подальше от них. - Подожди. Я думал о том, что ты рассказывала. О том гадании на цветке. Мне кажется, у тебя оно вышло неправильно. Поэтому я ещё раз попробую.              Он сорвал с куста белый пышный цветок, и, медленно начал обрывать лепестки, повторяя легко запоминающиеся слова:              - Любит. - первый лепесток опустился на землю, а за ним и второй, - Не любит.Плюнет, - пальцы сжали несчастные листочки, резко рванув с корнем, так что остался один тоненький, почти прозрачный, надломленный лепесток. Нейтан оторвал его, не отрывая взгляда от застывшей девушки, и сдул его с руки, выдыхая:               - Поцелует. Это правильно, Нэйта.              Он схватил ее за плечи, притягивая к себе, не в силах медлить, прижимаясь к сочному, желанному рту, задыхаясь от разливающейся в животе горячечной дрожи.              - Подожди, - вдруг отстранилась Ната. Хорошо, что она сидела, всплыло в голове, иначе бы точно не удержалась на ногах, - ты вроде ругался, что тебе за взрослыми сценами подглядывать не разрешали?              - Что? А... Да, - Нейтан уже и забыл о том, что жаловался на Мишу, сравнивая его со строгими родителями, хотя, сейчас он бы согласился с чем угодно. Девичьи пальчики пробежали по его щеке, аккуратно снимая очки, все расплылось перед глазами, но и этого он не боялся.              - А у тебя неплохо получается. Наверное, все же подглядывал, - она улыбнулась, - но... Мне нужно проверить ещё раз.              Его не нужно было просить дважды. Длинные руки обвились вокруг талии девушки, привлекая к себе, и, сладко застонав, Нейтан вернул поцелуй со всей так тщательно скрываемой страстью. ***       - А и без закуски неплохо!              Фисташки кончились быстро, и, в общем-то то, съел их русский фигурист. Неплохо, особенно,если сидеть и не пытаться вставать. Вот Шома и Тата и сидели, испепеляя друг друга взглядами, которые могли бы поджечь и этот отель, и деревню рядом, по очереди отхлебывая жгучую янтарную жидкость. Интересно, кто же сдастся первым, подумала Тата.              - Мне тоже нравится, - как-то безэмоционально произнес Шома, - согласен с тобой, Коляда- сан. Ты, - он обратился к художнице, - довольна своим желанием?              Ей нечего было возразить. Шома казался пугающе трезвым,словно алкоголь не действовал на него. Тата молча кивнула.              - Да. Ты молодец. Не оплошал.              - Тогда моя очередь. Хотя ... Я не очень хочу возвращать рисунок.              - Эй, мы так не договаривались! - Тата привстала со скамейки и тут же села обратно, испугавшись головокружения. - хорошо, я согласна на твое желание. Какое оно?              - Поцелуй.              - Что???              Он оборвал удивленный возглас, впиваясь в губы девушки, хранившие обжигающую горечь коньяка и сладость невинности, упиваясь этим поцелуем, как в самых своих потаённых мечтах, тех, которые мучительно терзали его с той поры, как он увидел этот рисунок. Тата застыла в его руках с широко распахнутыми глазами. Окаменевший Миша молча смотрел на них.              - Так дело не пойдет, это не поцелуй. За такое рисунок не получить.              Будто бы он знал, каким должен быть поцелуй! Хотя... Сейчас, именно сейчас, он точно знал и хотел получить ее ответ, чтобы хоть немного утолить вспыхнувшую жажду. Ему было плевать на Мишу, на то, что кто-то ещё может увидеть их.              - Закрой глаза и ответь мне, - жарко прошептал Шома, обхватывая ее лицо в ладонях, - ответь мне. Сейчас.              И она ответила, отринув все сомнения, забывая о том, что рядом сидит остолбеневший товарищ, что где-то недалеко - подруга, которая должна была удерживать ее от необдуманных поступков, что этим, последним шагом она окончательно переступит черту безумия. А когда они оторвались друг от друга, жадно хватая ртами воздух, на скамейке рядом никого не было. Только приглушённое журчание фонтана нарушало уединение юной пары. Даже если бы она хотела встать и убежать - а ведь нужно было сделать именно это! - Тата не смогла бы и пальцем пошевелить. Зачарованная, оглушенная взрывом чувств, которые пробудил неожиданный поцелуй, она тщетно искала ответы в бездонных глазах, призывно мерцающих в тусклом свете фонарей.              - Отдай мой рисунок, - неужели этот хриплый, скрипучий голос принадлежит ей.              - Отдай мне моё сердце, - неужели эта отчаянная просьба - его?              Тата покачала головой.              - Не понимаю.              В замешательстве слова вырвались на родном языке, но сейчас Шома безмолвно порадовался тому, что она не понимает.              - Завтра - пробормотал он по - английски. Голова кружилась от алкоголя, от сжигающего изнутри желания целовать ее до бесконечности.              - Голова кружится, - прошептала девушка, откидываясь на скамейку. Перед глазами действительно все плыло, а ещё вдруг возникло необъяснимое чувство стыда. Что он мог подумать о ней, сравнить с безмозглой поклонницей?              - Я должен проводить тебя домой, - пробормотал Шома, глядя в сторону. Действительно, нужно было сделать именно это. Встать, оторваться от нее, отвести в номер.И уйти, уйти хотя бы под защиту тонкой двери и такого хлипкого замка. Если бы только встать с этой чертовой скамьи.              - Невозможно, не могу, - отчаянные слова сорвались с красиво очерченных губ, Шома ещё смог произнести их на английском.Он хотел, чтобы Тата услышала, поняла, осознала. А потом потянул ее на себя, сминая жадным поцелуем девичьи губы, стараясь обрести забвение.                     ***                     Как она будет смотреть ему в глаза? Безжалостное солнце растворяло ночные сумерки, а вместе с ним и романтику ночи, призывая мыслить разумно. А разумным было распрощаться сейчас и больше никогда, никогда не вспоминать о случившемся. И, тем не менее, Тата честно признавалась, что, будь у нее возможность вернуться в прошлое, она повторила бы каждую минуту из пролетевших часов, когда они с упоением целовались на этой жёсткой неудобной скамейке.Потом разговаривали о всякой ерунде и снова целовались.И изящные пальцы так нежно ласкали ее щеку, шею под выбившимися из хвоста волосами, а потом и она в ответ, робко протянув руку, коснулась окрашенной румянцем смуглой щеки, и кожу опалило огнем.              Потом Тата задремала на плече Шомы, и открыла глаза, когда бледно-розовый рассветом растекался по горным пикам.И волнение, смешанное со стыдом, окатило ее сердце. Но он крепко сжал ее руку, предотвращая отчаянный побег.              - Я тебя провожу.              И в его взгляде не было ни осуждения, ни превосходства, ни самодовольной ухмылки победителя. Они расстались на половине пути, Тата не хотела, чтобы случайные зрители стали свидетелем их совместной прогулки.              - Увидимся через..., - Шома посмотрел на часы на экране телефона, - через четыре часа на тренировке. Как же ты будешь заниматься? Совсем не спала.              - Я привычная, - улыбнулась Татьяна. Не спать сутки?Это было знакомо.              Он потянулся к ней, замерев неожиданно, и ограничился лёгким пожатием рук девушки, не рискуя поцелуем, но темные глаза горели адским огнем. Этот взгляд преследовал ее, пока Тата бежала в номер. Интересно, как встретит ее подруга? И что вообще с Натой, где она? Чем закончилась их с Нейтаном встреча? Тата дернула на себя дверь комнаты, в последний момент успев подумать, вдруг она помешает... И неожиданно закусила губу, подавив смешок умиления.              На застеленной кровати у окна, тесно прижавшись друг к другу, как два голубка, сопели Нейтан и Ната. Около подоконника стояла гитара в полурасстегнутом чехле. Даже во сне американец крепко обнимал девушку, словно защищая ее. На постели Таты,развалившись по-хозяйски, похрапывал Миша. Присев на корточки, художница подергала его за свисающую руку.              - Место освободил быстро.              - А? Что? Так, а ты откуда? - резко вскинул голову парень. –Где ты была вообще?              - Тихо ты, - прошипела Тата, прикладывая палец к губам, - спят же.              Миша встряхнулся, прогоняя остатки сна и обеспокоенно уставился на подругу.       - Все в порядке?              Шепотом его голос звучал ещё более взволнованно.              - Естественно. А могло быть по-другому? Ты о ком вообще беспокоишься?              - О тебе, конечно, идиотка, - прошипел Миша. - я вас покинул в весьма недвусмысленной ситуации.              - Что, уже утро? - раздался заспанный голос с соседней кровати. Нейтан приподнялся на локте, несколько раз моргнув, и, увидев размытый силуэт Таты и русского фигуриста, потянулся за очками, стараясь не потревожить спящую рядом девушку.              - Нейт, скажи мне, что он тут делает? - обращаясь к нему, Тата ткнула пальцем в Михаила.              Американец мягко рассмеялся и подмигнул ей.              - Мика нас контролировал. После того, как провалился, карауля тебя.              Возмущенная реплика в адрес блондина была оборвана недовольным ворчанием Наташи,жалующейся, что ей мешают спать.              - Доброе утро, - Нейтан ласково поцеловал девушку в макушку, неожиданно он абсолютно не смущался посторонних. Став невольным свидетелем этой короткой сцены, Тата похолодела. В расслабленном взгляде парня она заметила слишком много чересчур личного. Ещё хуже было то, что она знала, именно так же смотрела на Шому.              - Шли бы вы к себе, мальчики, - заявила она. - давайте - давайте, все равно скоро встретимся, - подгоняла она Нейтана, который все ещё сжимал руки Наты, не в силах оторваться от нее. Пыхтя, Миша слез с кровати, махнув приятелю рукой, и, когда, наконец девушки остались одни, Тата упала ничком на смятую постель, шумно выдохнула:              - Ну пипец.              Ната встревожено кинулась к подруге.              - Что случилось? Ты в порядке? Все хорошо ведь? - нервно переспросила она, видя, что Тата не отвечает. Та, словно очнувшись, раздраженно проговорила:              - Конечно, все в порядке. Почему вы все думаете, что что-то может быть нет в порядке?Что он может сделать мне что-то плохое?              - Ты молчишь и ... Тебя не было всю ночь, - отступила блондинка, - я переживаю.              - Все в порядке. Все хорошо, - Тата вздохнула и уткнулась в подушку, - хорошо и плохо одновременно, и, - возбуждённо продолжила она, - о боже, я не знаю, как смотреть ему в глаза, как быть рядом с ним теперь.Как быть дальше вообще?!              Присев рядом, Ната успокаивающе сжала ладони подруги в своих.              - Послушай меня, подружка. Что бы ни происходило между вами сегодня, я уверена, это случилось по обоюдному желанию.              - Ничего не было кроме самой невинной романтики, - будто защищаясь, ответила художница. Однако Ната не искала оправданий, лишь безмолвно поддерживая подругу. Она прекрасно понимала ее переживания, действительно, их истории были слишком похожи.              - Что будет потом? - бросила в воздух пугающую фразу темноволосая девушка.Но у нее не было ответа.              Тем не менее, этот волнующий всех вопрос незримо звучал в головах дружной компании, и каждый пытался ответить на него по-своему, стараясь одновременно соблюсти внешние приличия и ничем не выразить обуревающих чувств. Ребята встретились на тренировке, обмениваясь дружескими улыбками, хотя невыносимо хотелось задержаться рядом, коснуться теплой руки, дотронуться лёгким движением до упругого шелковистого локона волос, упрямо падающего на лоб. После окончания занятий, Шома мимоходом что-то сказал Татьяне, и она, быстро переодевшись в раздевалке, выскользнула за дверь, молча кивнув Нате. Миша рванул за ними, но был остановлен цепкой хваткой, сковавшей запястье.              - Оставь их, - отчеканили блондинка, - они оба - взрослые люди, способные самостоятельно решить, что делать.              Миша потерянно пробормотал.              - Не связывайтесь со спортсменами, девчонки, ну зачем вам это, что дальше-то?              - Надо было тебе нас раньше очаровывать.Было бы проще, вернулись бы в Питер и жили одной славной семьёй,- съязвила Ната, - а теперь будешь поить нас утешительным кофе на Рубинштейна.              - Этого-то я и боюсь, - горестно вздохнул парень.              Боялся и Шома. С каждой минутой он с паническим ужасом осознавал, что через день будет вынужден отпустить из своей жизни нечто чрезвычайно важное, то, чего он совершенно не хотел лишаться, потому что стоит потерять это и, если не на всю жизнь, он долгое время он будет чертовски об этом сожалеть. Путаясь в мыслях, он путался в иностранных словах, хватаясь за руку Таты, нес какую-то ерунду, снова извиняясь. Смотрел на нее голодным взглядом, воскрешая в памяти и на губах вчерашние поцелуи и умирая от страха и стеснительности, которых не было под влиянием алкоголя.Но сейчас ему хотелось сохранить по возможности здравый смысл, чтобы принять верные решения.              Татьяна доверилась спасительному фатализму, наслаждаясь каждой минутой здесь и сейчас, оставив будущее на волю судьбы.              Ее подруга, привыкшая к четким планам, инструкциям и пропорциям, напротив, опасалась именно того, что непредсказуемо и неожиданно вторглось в ее размеренную жизнь. А больше всего она боялась своих собственных чувств, и, не желая снова испытывать боль разочарования и расставания, которое было неминуемым, всеми силами пыталась отстраниться от внимательного заботливого парня, находившегося рядом с ней, превращаясь в колючего ёжика, хотя от этого в первую очередь становилось плохо ей самой.              Нейтан, наоборот, продумывал планы на перспективу, хоть она и была крайне туманной. Но парень предпочитал просчитывать все последствия и варианты наперед. Представлялось, что он словно жонглирует идеями и вариантами дальнейшего развития событий, главным было не растерять все. Однако, какие-то смутные нехорошие предчувствия не оставляли Нейтана ни в течение этого дня, ни на следующее, последнее их утро в лагере, и, как он не старался отмахнуться от них, шестым чувством знал, что в решающий момент все пойдет не так.