Конец лета.
5 декабря 2018 г., 18:03
Так сладко спалось под невесомыми облаками белых одеял, под надежной защитой сильной руки, по-хозяйски обвивающей ее талию. Тата слегка потянулась и крепко зажмурилась. Просыпаться было страшно. Если она проснется, все исчезнет: это невероятное, неизведанное ранее ощущение наполненности и радости взаимного обладания.
- Доброе утро, - промурлыкал над ухом мягкий голос.
Все же это был не сон. Можно было безбоязненно открывать глаза и тонуть в бескрайнем, безмятежном взгляде напротив, без всякой надежды, да и желания спастись.
- У нас выезд после обеда, вещи не собраны.
- Еще немного, - прошептал Шома, уткнувшись носом в ее шею, слегка прикусывая нежную кожу, - не уходи пока.
Слишком большим искушением были эти долгие чувственные поцелуи, слишком сложно было не отвечать, не броситься еще раз в соблазнительный омут страстных ласк, не отдаться на волю покачивающего ритма его медленных, сводящих с ума движений, не закусывать губу, не кричать от острого, пронизывающего наслаждения, задыхаясь, жадно ловить ртом воздух, содрогаясь в стальных объятиях.
Ната меня убьет, думала позже девушка, торопливо идя по коридору в сторону их номера. Если бы она пропала на всю ночь, не предупредив, да еще оставив жуткий бардак из разбросанных вещей, Тата бы точно переживала и злилась. Удивительным было то, что на ее телефоне не нашлось ни одного входящего звонка, ни одного сообщения от подруги,хотя, Шома с лукавой улыбкой уверял, что у Наты определенно не было времени на волнения. Она искренне надеялась, что так и было, подумав, что неплохо было бы задать парочку провокационных вопросов.
Волнение же сейчас охватило их общего друга. Проснувшись слишком рано, Михаил, по удачному стечению обстоятельств, вышел из номера наполнить бутылку водой из располагавшееся в коридоре кулера, как раз в тот момент, когда девушка скрывалась за поворотом, ведущей к лифтам. Проницательному парню хватило и доли секунды, чтобы оценить ситуацию верно, и он мучительно прикрыл глаза, потирая ладонямизаломившие виски.
***
Глубоко вздохнув, Тата бесшумно открыла дверь. Тысячи объяснений вертелись на языке, но ее встретила абсолютная тишина и совершенный порядок. Собранные чемоданы стояли около двери. Бутылка, наполненная свежей водой, торчала из кармашка бледно-лилового рюкзака. На неразобранной постели, свернувшись калачиком и закрыв лицо подушкой, лежала Ната. Татьяна прокралась мимо чемоданов, но, чуть покачнувшись, задела бедром краешек тумбочки и болезненно ойкнула, на что подруга сонно потянулась и приподнялась на постели. -А, ты уже вернулась, - сощурившись, Ната посмотрела на девушку. - Все хорошо? - Да, - выдохнула Тата.Но, внезапно она почувствовала, что что-то в настроении девушки настораживало. И покрасневшие глаза... Будто она плакала. - А у тебя? Ната на минуту задумалась, закусив губу, но потом согласно кивнула. -Хорошо. Она отчаянно врала, и Тата это понимала. Она присела на стул. - Что произошло? - Ничего. Я уезжаю домой. Каникулы кончились. Вот, вещи наши собрала,- голос Наты был спокойным, настолько спокойным, что мурашки бежали по коже.Внезапно она улыбнулась. - Я, наверное, не буду задавать тебе вопрос о том, как прошла ночь. Подруга зарделась. - Только пожалуйста, - ничего не выражающим тоном продолжила Наталья, - не разбей свое сердце. Да что же произошло за эти несколько часов? Тате не без оснований казалось, что, начни она терзать соседку расспросами, та сорвётся в истерику. Ее спокойное поведение не вводило в заблуждение. - Завтракать пойдем? - Ты иди, я не буду есть перед полетом, не хочу, чтобы меня мутило. Глупая отмазка, но Тата согласилась принять ее за правду. - Тогда я схожу перекушу, и будем собираться. Выйдя из номера, Тата отправила сообщение Шоме, и через несколько минут они встретились в галерее, соединяющей корпуса. В рассеянном солнечном свете, пробивающемся сквозь стеклянные стены перехода, он был невозможно красив, и лёгкая улыбка, расцветающая на чувственных губах, пронзала ее сердце снова и снова. Они узнали друг друга так близко, но сейчас, когда покровы ночи спали, смущенно смотрели друг на друга, лишь сплетая руки в нежном пожатии. - Как дела? - Хорошо, -так же с улыбкой ответила Тата, опуская взгляд. - Пойдем? - Да. Хочется есть, - усмехнулся Шома, и девушка залилась краской при этом, казалось бы, невинном комментарии. -Хотя нет, подожди. Парень притянул ее к себе, запечатлевая нежный поцелуй на губах возлюбленной. - Теперь можем идти. Сможет ли она, подумалось Татьяне? Рядом с ним она положительно теряла волю и разум. Но из лифта молодые люди выходили как случайно столкнувшиеся в коридоре знакомые на отдыхе. И, так же, безмятежно перекидываясь пустыми фразами, они устроились за столиком у окна, расположенном не ближе и не дальше от выхода, каждый достав свой телефон для маскировки. - Я ни о чем не жалею, - тихо сказал Шома, когда они приступили к кофе. - и хочу, чтобы ты ни о чем не жалела тоже. - Ни о чем, - твердо повторила Тата, глядя ему в глаза, - хотя, я.. жалею только о том, что мы не сможем скоро это повторить. Шома покраснел. Ей удалось его смутить, и на короткое мгновение он потерялся в жарких воспоминаниях прошедших часов. - Мы придумаем, как ускорить время., - решительно ответил он, украдкой касаясь ноги девушки под столом. Неожиданно краем глаза он заметил русского спортсмена и махнул ему рукой, параллельно сказав девушке. - Там Мика. Он подошёл через минуту, поздоровавшись по-английски, и без предупреждения, почти бесцеремонно спросил Тату на русском: - Все хорошо? Ты в порядке? - С чего такие вопросы? - С того, что я видел тебя, выходящей утром из его номера. Тата без смущения выдержала пристальный взгляд пронизывающих серых глаз и повернулась к Шоме. - Мне надо с ним поговорить немного, извинишь нас? - Я схожу за кофе, - японец поднялся из-за стола, слегка настороженно поглядывая на Михаила. - Со мной все в порядке, - с расстановкой произнесла Тата и продолжила более эмоционально, - правда, все хорошо, лучше не может быть. А вот переживаю я за следующее:что Нейт сделал с моей подругой?! Миша оторопел. - Я был уверен, что он делал то же, что и вы, - кривовато улыбнулся парень. - пришел под утро, кажется, был слегка пьян, может... От избытка чувств? Он вспомнил, как сквозь сон слышал,как в номер ввалился американец, как-то вдохновенно ответивший, что у него все прекрасно на Мишин сонный вопрос, как прошла ночь. - Ну а я так не думаю, - процедила Тата, - ведь Наташа вернулась точно раньше него, она успела все вещи собрать. И глаза у нее зареванные. Я говорила чемпиону, что в асфальт его укатаю, если он обидит Нату. Где он!? - Спит, на завтрак идти отказался. Я думал он выдохся за ночь, - Миша состроил очередную рожицу, но уже понимал, что что-то в этой истории не клеилось. Рядом бесшумно материализовался Шома с тарелкой, наполненной разнообразной выпечкой, и кофейником. - Что-то случилось? Он не понимал разговора, но резкий шепот Таты однозначно указывал на то, что она нервничала. - Моя подруга и этот ваш кудрявый - два идиота, - вздохнула девушка. Сейчас она не видела смысла скрывать что-то, в конце концов они были в одной компании, и их связывало многое. - Нейтан и Ната? - с неожиданной проницательностью переспросил Шома, - они...вместе? Тата мрачно кивнула. - Были вместе. Не знаю, что произошло, но что-то страшное. Я подругу знаю, она держит лицо,но в душе страдает. - Что мы можем сделать? - Ничего, - горестно вздохнула Тата, - пострадают и смирятся с несчастьем, оба ведь те еще упрямцы. - Так поговори с подругой, - предложил Миша и тут же поежился под тяжёлым взглядом девчонки. - Хочешь потревожить раненого медведя? Иди, поговори со своим соседом. Но времени на разговоры катастрофически не хватало. Автобус, забирающий девушку в аэропорт, вот-вот должен был подъехать. Извинившись, Шома и Тата покинули Мишу. Им так важно было провести последние минуты вместе, и, скрывшись в уединении его номера, они сидели обнявшись, возвращая друг другу поцелуи, спешно обсуждая какие-то дальнейшие планы. Ведь на людях они прощались по-приятельски, и, только мельком, пока никто не обращал внимания, Шома прошептал: «Напиши, как долетишь». И Тата молча кивнула в ответ, кусая губы. Эта мимолетно донесшаяся фраза, заставила Нейтана поморщиться от боли. Ему некому было так сказать. В общей суете прощания он не мог избегать Нату, равно как и она -его, но они старались даже не смотреть друг на друга. Нейтан сдержано попрощался с оставшимися участниками, покидающим лагерь, а внутри все умирало. Почему, думал он, то желанное, что казалось таким достижимым, снова ускользает безвозвратно? Автобус, увозивший подруг, скрылся за поворотом, и Нейтан внезапно разозлился. Не она последняя! Не пристало ему переживать из-за какой-то девчонки. Но, тем не менее, он все ещё смотрел куда-то вдаль, пока Миша, хлопнув его по плечу, не напомнил, что пора собираться. Русский спортсмен не знал, стоит ли ему пытаться разговорить друга, и предпочитал просто идти рядом, плечом к плечу, даря безмолвную поддержку. Последние часы прошли почти в тишине, парни сосредоточенно проверяли, не оставили ли чего в суете сборов, все ли документы и необходимые мелочи были под рукой. - Я рад, что мы провели эту неделю вместе, и тому, что могу назвать вас своими друзьями, - сказал Нейтан, когда они уже стояли с чемоданами на парковке отеля, ожидая транспорт. Молодые люди улыбнулись друг другу. Это бредовое на первый взгляд, несерьёзное мероприятие, объединившее их, превратилось в удивительное приключение, где каждый обрёл для себя нечто ценное и получил столь важные жизненные уроки. Они стояли втроём, обнявшись, какое-то время, связанные узами крепкого спортивного братства. - Но это не помешает мне надрать вам задницы в сезоне, - продолжил с усмешкой американец. - За своей последи, - парировал Шома, вызывая этим замечанием дружный хохот парней. - Увидимся в Лейквуде, дружище, - подмигнул Миша Нейтану, - спланируем какую-нибудь пакость нашему дерзкому товарищу. Их ждали долгие насыщенные дни, полные работы, подготовки к новому сезону, участия в многочисленных показательных выступлениях. Незабываемые дни этого спортивного лагеря навсегда остались в памяти, но пора было возвращаться в реальную жизнь.***
С мягким касанием шасси взлетной полосы Пулково окончательно закончилась и итальянская сказка подруг,и пасмурное небо приветствовало путешественниц дома. Его родной цвет отражался в сумрачно-сером взгляде Наты. Она больше не плакала, в этом не было смысла. Сама приняла решение, сама и живи с ним, думала она, убеждая себя в правильности оного. Не желая бередить чувства расспросами, Тата к подруге не приставала. Она говорили на какие-то нейтральные темы, и, уже пройдя паспортный контроль и ожидая багаж, девушка украдкой написала короткое сообщение, улетевшее на такой дорогой ей номер. «Мы приземлились. Я почти дома». Он знала, что Шома тоже в дороге, и терпеливо ждала ответ, который не замедлил появиться, как только на другом конце земли очередной белокрылый лайнер успешно завершил свой полет. «Мы тоже только приземлились. Все хорошо». С непоколебимой уверенностью юных влюбленных молодые люди виртуально сокращали расстояние, раскаляя телефоны сообщениями и волнительными аудио-звонками, полными смущения и расцветающих чувств. Ни постоянно меняющиеся в поездках Шомы часовые пояса, ни километры, разделяющие их города, не были препятствием. И хорошо, что Тата могла позволить себе передышку от учебы и иной занятости, потому что сосредоточиться на чем-то серьезном было совершено невозможно. Ее подруга вернулась к работе, уйдя с головой в накопившиеся во время отсутствия дела. Она вкратце поделилась с коллегами впечатлениями от отпуска, но не вдавалась в подробности. Да никто бы и не понял, зачем тратить драгоценные две недели на спортивные нагрузки. Для всех Наталья наслаждалась безмятежными днями в горах Италии, в компании вкусной еды, вина и приятелей.Она с нетерпением ждала возобновления занятий на катке. Ей казалось, что только там будет возможно выплеснуть всю боль не отступающих переживаний. И, когда через две недели ледовый дворец открылся после профилактических работ по смене покрытия, дрожащими руками Ната затягивала шнуровку на ботинках, изо всех сил отгоняя нахлынувшие воспоминания. Наблюдая за ученицей, тренер группы думала, что поездка в спортивный лагерь определенно пошла ей на пользу. Девушка выглядела более подтянутой и сильной, она уверенно скользила по периметру катка с какой-то новой грацией, упорно, как и обычно, выполняя упражнения. Но, когда Ната без колебаний зашла на прыжок, не отстраняясь как обычно от заданий для основной группы, наставница в удивлении приподняла брови. - Натали, Вы меня приятно удивили. Ната и сама была удивлена своей неизвестно откуда взявшейся смелости. Серые глаза девушки горели тысячами заезд от восторга и упоения. Она даже не задумывалась о том, чтобы, как обычно, уединиться в углу ледовой площадки, увлеченно выписывая вязь шагов. Просто сделала этот злосчастный прыжок, первый на этом льду, а потом второй, третий. И невозможно было отделаться от смутного ощущения, что Нейтан будто бы помогает ей своим незримым присутствием. - Я же говорила, - сказала ей Юлия, - обязательно к этому придёшь, как сама созреешь. Вижу, поездка удалась. Ну что, готовимся к соревнованиям? Она с минуту смотрела на свою ученицу, с ошеломлённый улыбкой стягивающей с рук сверкающие перчатки, чтобы поправить растрепавшуюся прическу. В туманном освещении Ната была похожа на волшебное создание. На открытом лице легко читались все охватившие ее эмоции, но внезапно взгляд девушки затуманился слезами. Со сдавленным всхлипом она зажала ладонью рот. Как же был прав тогда Нейтан, утверждая, что нельзя в жизнь проводить в плену своих страхов! Ната плакала от счастья занятия любимым делом, переступив через сковывающие сомнения. И понимала, что, совладай со своим упрямством ранее, сейчас могла бы быть ещё более счастлива, разделив чувства любимого. Не обращая ни на кого внимания, Юлия без слов обняла ученицу, крепко держа ее за плечи. - Иди в раздевалку. Потом поговорим, если захочешь. Девушка отрицательно покачала головой. - Н-нет,я докатаюсь. Ведь за пределами катка между ней и Нейтаном простирались мили воды, непонимания и обид, а здесь, в стихии льда, она могла хоть как-то быть вместе с ним.
