Связанные

Уже почти полночь, когда они оказываются в парке, на который им указало заклинание. Стайлз находится на грани от усталости, однако огромное количество выпитого кофе и несколько таблеток адерола, украденных в аптеке в Джерси, помогают держаться на ногах. Он смотрит на Лидию, а затем на лесополосу, ветер начинает подниматься. - Они начинают, - шепчет он, ускоряя шаг. Она сжимает его ладонь своей и кивает, ее сердце начинает стучать быстрее, когда они подходят к месту, где могут увидеть фигуры в плащах. - Там есть широкое дерево, за которым нам хватит места спрятаться. Он следит за ее взглядом и, кивнув в знак согласия, быстро направляется вместе с ней к дереву и прячется за ним. Сняв рюкзак со своего плеча, он тихо расстегивает его и вытаскивает все травы и вещи, что он принес с собой. Вытащив книгу и открыв ее на заклинании, он встречается с ней глазами. Листья пролетают мимо них и стелются по земле. Лидия легко кивает, немного улыбаясь, она протягивает руку и нежно сжимает его плечо. Она рада, что он согласился на это. Что он согласен с заклинанием, что он верит, что оно сработает, что он не навредит больше никому до конца этого всего. Он задерживает дыхание и начинает читать заклинание, стараясь говорить тихо, чтобы не дать ведьмам обнаружить их раньше времени, и дать себе чуть-чуть форы, учитывая, что тринадцать человек собрались в круг и поют. Но он и не может подумать о том, что они могут услышать его из-за их заклинания и завывания ветра. Сделав глубокий вздох, Лидия подходит к нему ближе. Она чувствует тепло, исходящее от его тела. Она чувствует его энергию, пульсирующую с каждым прошептанным словом сильнее. Но она не может взглянуть на него. Она должна не спускать глаз с ковена и быть уверенной в том, что их не заметили. Когда песнь ковена становится громче, она чувствует знакомую дрожь по спине. Она понимает, что у них не так много времени. - Поторопись, - тихо шепчет она через плечо. И как только делает это, слышит хруст ломающейся ветки и замирает. Он даже еще и не дошел до середины заклинания, когда слышит ее шепот поторапливаться и напрягается, понимая, что это, скорее всего, означает. Она нарвалась на неприятности. Супер. Он чувствует знакомое, успокаивающее давление пистолета, прижимающегося к его спине, его сердце пропускает удар, когда он чувствует что-то горячее напротив своей шеи, и он мотает головой, но не видит ничего. Они играют с его разумом. Он сжимает зубы, мгновенно останавливаясь на заклинании, и, встретившись глазами с Лидией, махает. Когда он мотает головой, она чувствует его движение, поэтому смотрит на него, и удерживает взгляд, когда он смотрит в ответ. - Продолжай, - шепчет она, кивая и кладя руку ему на плечо. Прикосновение успокаивает, и он снова кивает, делает глубокий вдох и продолжает читать еще раз, морщась от того, что мусор начинает летать у его головы, и он старается изо всех сил автоматически не пригнуть голову. Он заканчивает читать, когда чувствует это. Не просто жар. Они не сошли с ума, как он думал. Им действительно нужны еще две жертвы, чтобы закончить ритуал. И этими жертвами станут они с Лидией. Сначала магия кажется неподвижной, но он знает, что это изменится, станет хуже, он может чувствовать нарастающую интенсивность, и ему никак не получиться закончить читать заклинание и остановить то, что произойдет с ними. Секундное решение и он уверен, что не пожалеет о сделанном. Он наклоняется и прикрывает собой Лидию именно в тот момент, когда магия, как электричество, ударяет по ним. Он не кричит, не может кричать. Его тело скрючивает от боли, а горячие слезы застилают глаза, но все, что он может сделать это ахнуть от удара. Когда он подходит, она видит их. По крайней мере двух из них, они выходит из-за деревьев. И тогда она кричит. Кричит громко, но едва ли может поднять руку, чтобы направить крик, ведь они со Стайлзом крепко придавлены к земле. Лидия ударяется спиной и головой, но не чувствует боли. Она обнимает его руками, проверяя. - Стайлз! Он не отвечает ей, потому что не может. От боли и того, что он чувствует, кажется, что они высосали всю его силу (кажется близким к правде, исходя из того, насколько сильны они были в начале) прямо из его тела, и он почти уверен, что это будет его последнее дело. - Поднимайся! – говорит она ему, отодвигая его в сторону, как может, ее глаза слезятся от того, что она буквально чувствует, что происходит с ним. Она чувствует, как его силы утекают так, как она чувствовала, как жизнь Эллисон ускользала через ее рану в животе. Также как и Эйден неожиданно ускользнул. – Останься со мной, - ее глаза слезятся и, хотя она прижимает губы к его щеке, им необходимо подниматься. Двое приближаются к ним, ее сердце ускоряет бег, и она должна остановить их. Он не видит других двоих, потому что не может пошевелить головой, но слышит приближающиеся шаги. - Книга, - шепчет он. – Я должен закончить. Потому что если он не сделает этого, она тоже умрет, а также много других людей, когда ковен станет еще более могущественным чем ранее. Лидия ни секунды не колеблется, она берет книгу и осторожно кладет ее ему в руки. Ей столько всего нужно сказать ему, помочь, заверить. Но когда гром раздается позади них в тот момент, когда она отдает ему книгу, она замирает. И сосредотачивается. Секунду спустя она на ногах. На этот раз она не сдерживает силу. Она делает глубокий, прерывистый вздох и, когда кричит, кажется, что мир вокруг них трясется от силы крика. Две ведьмы мгновенно устранены, и наверное она даже чуть-чуть перестаралась. Может быть, она даже навредила той, которая подошла слишком близко. Но она слышит, как остальные заканчивают читать свое заклинание. Теперь ей следует побеспокоиться о них. Даже просто держать книгу больно, его пальцы дрожат, и на мгновение зрение подводит его. Но потом двигается Лидия, кричит, и боль, обжигающая огнем каждый нерв в его теле останавливается, и он дрожит, прикрывает глаза и, быстро вздохнув, заставляет себя перевернуться, чтобы сесть. Он кашляет и, почувствовав кровь во рту, кривится. Ему не хочется обдумывать, что это означает, поэтому он сжимает зубы и снова начинает читать заклинание, на этот раз громче, его голос хриплый. - Лига потестас! Нос сармен ест! Когда она слышит слова, сквозь нее пробегают словно заряды энергии. Словно того, что сдерживала ее ранее, больше нет. К ним приближается группа, кто-то даже бежит, кто-то идет, и она снова поднимает руки, гром снова заставляет землю вокруг дрожать вокруг них, как и ее крик. С глубоким вздохом она снова кричит. На этот раз более контролирует себя, фокусируясь на людях впереди всей группы. Один, два, три из них уже на земле, но остальные все еще приближаются. Ветер слабеет, но раскаты грома сотрясают землю так, что на мгновение у него спирает дыхание. - Тенетур! Ям носере тиби нон тенетур; Нумкуфм етиам питониссам сентайр вим! – он с дрожью заканчивает заклинание и поднимает взгляд, чтобы увидеть Лидию, подсвеченную неожиданным лучом лунного света, в момент прояснения неба, облака исчезают. Она выглядит великолепной, могущественной. Кричащая женщина, думает устало он, выдыхает и, прикрыв глаза, позволяет голове упасть на траву. К моменту, когда она справляется со всем ковеном, ее горло начинает болеть, но она ни разу в жизни не чувствовала себя такой сильной. Словно она, наконец, научилась контролировать свои способности. Но Лидии требуется секунда, чтобы повернуться снова к Стайлзу. Она мгновенно оказывается на коленях рядом с ним. - Стайлз? – когда она понимает, что его глаза закрыты, вся та сила, весь тот контроль испаряется. Его прикрытые глаза заставляют его сердце йокнуть, а глаза заслезиться. – Стайлз, поговори со мной. Пожалуйста! – она наклоняется, аккуратно дотрагиваясь, стараясь не навредить ему. Он поворачивает свою голову к ней и облизывает губы. - Все… было не так, как мы планировали, - он выдавливает искреннею, но уставшую улыбку. – Что-то никогда не меняется. Ее сердце пропускает удар, когда он говорит, она дотрагивается рукой до его лица. - Тебе следует подняться. Нам надо идти. - Не думаю, что я пойду куда-нибудь, Лидс, - бормочет он, веки становятся тяжелыми. - Нет, ты пойдешь. Я не оставлю тебя, Стайлз, - она без предупреждения убирает книгу в свою сумку, надевает ее, а затем просовывает голову под его руку. – А ты не можешь оставить меня. Хорошо? Мне нужна твоя помощь. Он едва сдерживает крик, когда она двигает его. Но старается сконцентрироваться на том, что она говорит, а не на боли. - Они связаны. - Что? – тихо спрашивает она, хмурясь от его слов. - Ведьмы. Заклинание работает. Лидия выдыхает, слегка кивает и, подтянув его руку снова, начинает тянуть его к выходу. Если он не может встать, значит, это единственное решение. - Они все еще живы. И люди. И я думаю, что мы им не сильно нравимся сильно прямо сейчас. Поэтому, нам лучше уйти. - Погоди, - шепчет он, прикрывая глаза. – Дай мне минуту. Она останавливается, когда он просит, делает глубокий вдох и снова кладет его на снег. И сама опускается на колени около него. - Мне жаль, что тебе больно. Но… я не могу понести тебя, Стайлз. - Я знаю, - он немного двигается и морщится. Он так уже годы не уставал. Так сильно не было со времен Ногицунэ. Но заставляет себя двигаться по той же причине, что и заставлял себя тогда – потому что Лидия в опасности. Ему надо убрать ее отсюда, потому что она права. Они может и ковен связанных ведьм, что не могут использовать свои силы сейчас, но они все еще очень разозленные люди. И он на сто процентов уверен, что она не бросит его. Черт, тот единственный раз, когда она могла, она не сделала этого, и из-за этого сейчас нет горячо любимого им человека. Только они вдвоем. Он тянется и хватается за ее руку, стараясь встать. Она держит его руку, а другую оборачивает вокруг его талии, стараясь встать как можно ближе к нему. - Обопрись о меня на сколько тебе надо. Ему не в первой делать это именно так. Он обнимает ее своей рукой, как и одной холодной ночью в Бейкон Хиллс много лет назад. - Пойдем, - говорит он мрачно. Потому что не уверен, сколько он сможет стоять.

***

*** Ее руки дрожат, когда она стягивает с него куртку и помогает дойти до кровати. - Давай, еще один шаг. Он продрог до костей, но все еще умудряется не свалиться дрожащей кучей на полу в ее спальне, а упасть на ее кровать, прикрывая глаза и тяжело дыша. Он правда не понимает, как им вообще удалось проделать этот путь к ее квартире. Лидия стягивает его обувь и бросает на пол. Она замирает и, сделав глубокий вдох, пододвигается ближе к нему. - Я собираюсь снять с тебя одежду, хорошо? Ты весь вымок, - она конечно делала это уже раньше, но… сейчас совсем другая ситуация. - Да ты просто хочешь увидеть меня голым, - бормочет он, не открывая глаза. Ее лицо смягчается до улыбки, и, не колеблясь, она расстегивает его ремень. - Ну, да, но, к сожалению, тебе понадобиться немного отдыха, прежде чем твое голое тело сможет сделать мне что-то хорошее, - тихо шутит она, ее голос мягкий. Он тоже выдавливает улыбку, но не двигается. Кажется, что ему понадобится намного больше, чем просто немного отдых, чтобы восстановится. При условии, что у него это получится. Он все еще чувствует вкус крови во рту и в горле. Вкус, который стал ему слишком знакомым за годы. - Скорее всего. Она приподнимает его бедра, стягивая с него джинсы, и мгновение спустя оборачивает его ноги одеялом. - Ты дрожишь, здесь холодно? - Это все заклинание, - признает он. - Твое? – спокойно спрашивает она, стараясь стащить водолазку, при этом, не особо двигая его. Она может и банши, но заклинания и магия все еще что-то новое для нее. - Оба. Их и мое, - использование магии друида немного отличается от использования магии ведьмой. У Дженнифер Блейк была причина для жертвоприношений. Причина по которой она должна была накормить Неметон. Ведьмам это не нужно, но они хотят быть еще более могущественными. - Абсолютная власть, - бормочет он. - Можешь сесть на секунду? – спрашивает она, пытаясь, стянуть его рубашку. Но она мокрая и липнет к его коже. И она боится тянуть сильнее, потому что это навредит ему еще больше. Он прижимает руки к матрасу, морщась, заставляет себя подняться. - Больно, - признается он, в основном потому, что ему кажется, он вот-вот отключится. Он прямо чувствует это. - Я быстро, - обещает она, аккуратно снимает рубашку, и так же скатывает майку. Отбросив их в кучу, она замирает, ее желудок сжимается, когда она видит отметины на его спине. Воспаленные, красные отметины, которые выглядят, как среднее между ожогом и сыпью, расположены по всей его коже. – Стайлз… Он видит на ее пораженном выражении лица, что его спина выглядит также ужасно, как и чувствуется. - Я знаю, - сообщает он ей, пытаясь улыбнуться. – Мне просто надо поспать. Он осторожно отклоняется назад и сползает так, что его голова оказывается на подушке. - Хорошо, - тихо шепчет она, наклоняясь и нежно касаясь губами его лба, она накрывает его одеялом. Ей совсем не нравится, как те штуки выглядят. Она ненавидит то, что ему больно. И она ненавидит даже сильнее то, что не знает, что делать с этим, как помочь ему, как поправить все это. Он чувствует, как постепенно ускользает из реальности, а зрение начинает подводить, даже когда она наклоняется и целует его лоб. - Я люблю тебя, - шепчет он. И тогда мир становится черным. И снова она замирает. Из-под ног как будто выбивают почву, сердце пропускает удар, а желудок падает куда-то вниз. У нее не особо-то много выбора, но она садится на край кровати рядом с ним. Некоторое время Лидия разглядывает его, его прошептанные слова отдаются эхом в ее голове. Она знает, что он отключился. Может быть, причина сказанных слов в боли. Может быть, он бредил. Скорее всего. После всего, что она сделала, после всего, в чем он, очевидно, винит ее, это… нереально. Даже если это и кажется правдой. Даже если она и хочет, чтобы это было правдой. Ее глаза наполняются слезами, она наклоняется и, прикрыв глаза на мгновение, оставляет нежный поцелуй на его щеке, а затем шепотом отвечает ему: - Я тоже люблю тебя. И она имеет это в виду. Она чувствует себя такой живой, такой объединенной, такой целой в последние несколько дней, какой она не чувствовала себя с… скорее всего с ночи, когда они потеряли Эллисон. И она знает, что это благодаря ему. Потому что не важно сколько раз время разъединяло их, часть из них все еще принадлежит друг другу. Это единственное объяснение к которому она пришла от того, как он заставляет ее чувствовать себя. Но также она понимает, что никогда не сможет сказать ему это лично. Потому что она уже почти потеряла его сегодня. А он был рядом с ней меньше недели. Она знает, ей нужно придерживаться плана, и он должен уйти. Она также знает, что это уничтожит ее. Но она лучше будет жить с разбитым сердцем, чем с виной от понимания, что он умер из-за нее. Она не думает, что вообще сможет с этим жить.