In aeternum

В коридоре витал запах какого-то лекарства. Сал шел немного вприпрыжку, пытаясь не отставать от широко шагающего доктора. Мужчина иногда кидал взгляд на своего спутника, улыбаясь в косматые усы. Ему нравился это нескладный паренек. Многие медсестры отзывались о нем не очень лестно — в первую очередь, из-за протеза на лице, но доктора юный Фишер покорил с первой минуты общения своей непринужденностью и дружелюбием. И именно поэтому он позволял приходить ему в лечебницу гораздо чаще, чем то разрешал устав учреждения. — Доктор… вы уверены, что положительных изменений нет? Врач пожал плечами: — Если они и есть, то весьма незначительны, и их сложно отследить. Салли поник. Доктор ободряюще улыбнулся: — Стабильность — это тоже неплохо. То, что мы не видим отрицательной динамики, уже вселяет надежду, что Тодд поправится. Но пока… Доктор остановился у двери в палату и открыл смотровое окошко. Пациент все так же сидел на кровати, рассеянно смотря в пустоту. — Можешь зайти к нему на пару минут, Салли. Парень благодарно кивнул и проскользнул в открытую дверь. Тодд не обратил на вошедшего никакого внимания, однако это не расстроило Салли — он уже привык к этому. — Привет, Тодд. Как поживаешь, дружище? Ни один мускул не дрогнул на лице рыжеволосого. Салли подошел поближе и сел на стул для посетителей, рассматривая друга. Тот спуск в подземный храм слишком дорого обошелся Тодду. Вернувшись в апартаменты, он лег спать… и, можно считать, больше и не проснулся. Нет, Тодд принимал пищу, реагировал на щипки и громкие звуки, но при этом будто бы находился далеко отсюда. Десятки приглашенных родителями парня медиков разводили руками в растерянности. Его состояние было стабильным, здоровье — отличным… но сказать, что с Тоддом все в порядке, было бы неправильным. Родители парня навещали его крайне редко, окончательно и бесповоротно уйдя в нирвану. Нил и ребята из школы старались избегать темы состояния Тодда в разговорах. Один лишь Сал продолжал верить в то, что Моррисон рано или поздно поправится, и приходил в лечебницу каждую неделю. Сидя в палате друга, он рассказывал о школьных буднях, музыке, пересказывал шутки, придуманные Ларри… Иногда он говорил и об Эш. Эта тема Салли давалась особенно легко. Откровенничать при Тодде было просто: он вроде бы и слышал, но при этом не задавал глупых вопросов и не зыркал скептически, как это делал Ларри. Вот и сейчас Сал хвалился своими успехами в изучении латыни, как вдруг до него резко не дошло: что-то изменилось. Сал заткнулся и взглянул на Тодда и тут же почувствовал холодок, пробежавший по его спине — рыжеволосый смотрел прямо ему в глаза. — Тодд? — Салли встал и коснулся руки друга. — Дружище… Ты меня слышишь? Тодд? Лицо Моррисона оставалось беспристрастным, но Сал почувствовал, как внутри него медленно нарастает страх. — Я позову врача, хорошо? — сказал парень и сделал шаг к двери, как вдруг Тодд вцепился в его руку железной хваткой. — ТОДД! Салли дернулся в панике, но ногти рыжего еще сильнее впились в его кожу. Фишер вскрикнул от боли. — Тодд?! Моррисон медленно оторвался от кровати и завис в воздухе, все еще держа руку парня. Нависнув над Салли, он растянул губы в зверином оскале, и Фишер вдруг понял, что глаза его друга начали менять цвет. На красный. Перед глазами Сала все поплыло. Ноги, не в силах более удерживать дрожащее в ужасе тело, подкосились и Салли рухнул на пол палаты, вырвав свою руку из лапы нечто, вселившегося в Моррисона. Перед тем, как потерять сознание, юноша увидел, как Тодд машет ему на прощание с гадкой улыбкой.

***

— Он смотрел на меня! Я клянусь вам, он реагировал! — от крика Салли уже начал сипеть. Медсестра подошла к пареньку с бокалом воды, но Фишер выбил его из ее рук и снова сел на диван, вцепившись в волосы. — Салли… — доктор снова попытался достучаться до юноши. — Мы проверили тысячу раз все показатели. Состояние Тодда Моррисона остается на той же отметке, что и ранее. Если бы он вышел из своего оцепенения, это удалось зафиксировать. Сал посмотрел на доктора раздраженно. Они ему не верят. Врач продолжил: — Тебе стало плохо, и ты упал в обморок. Возможно, ударился головой. Вот тебе и показалось, что твой друг очнулся. — Показалось? — Салли хрипло засмеялся. — А это… тогда что? Он поднял вверх перебинтованную руку. Доктор почесал задумчиво подбородок: — Хм… Ну, я думаю, что ты вполне мог оставить эти следы себе сам, — врач заметил скептический взгляд парня и пояснил. — Неосознанно. Иногда люди, чувствуя вину за что-либо, стремятся причинить себе боль. Царапают кожу, расковыривают и обрывают заусенцы, наносят порезы или тушат сигареты… Не замечал ничего подобного за собой? Дружелюбный тон доктора вывел Салли из себя, но он сумел сдержаться и снова зарылся руками в волосы. В кабинет зашла медсестра, а за ней — отец Сала. Генри Фишер выглядел крайне обеспокоенным, но, увидев сына живым и почти невредимым, успокоился и обратился к врачу. — Спасибо вам за помощь, доктор… — Генри посмотрел на халат врача, и не найдя на нем бейджа с именем, замялся. — Откин, — представился врач. — Доктор Откин. — Я могу забрать сына, доктор Откин? — Генри бросил внимательный взгляд на Салли. — Да, конечно. Головокружение после обморока должно уже пройти. Не так ли, Салли? Парень встал и молча вышел из кабинета, хлопнув дверью. Генри вздохнул, но доктор похлопал мужчину по плечу дружелюбно: — Это возрастное. Пройдет! — Вы думаете? — Уверен, — он кивнул. — У него очень развитая фантазия. Попробуйте направить юношескую энергию Сала в какое-нибудь творческое русло. Это поможет ему держать эмоции под контролем. Генри рассеянно кивнул, пожал доктору руку на прощание и вышел из кабинета.