Я не я

Гермиона лежала на больничной койке, такая хрупкая и бледная, что казалось, будто это лежит беззащитный ребенок, а не молодая женщина. Несмотря на то, что колдомедицина творит чудеса, и девушка чувствовала себя теперь совсем здоровой, хмурое выражение лица и едва заметная складка меж бровей выдавали ее состояние. Она думала. Вновь и вновь вспоминая, проживала минувший день. Боль от того, что она обрела сестру, о которой ничего не знала, и тут же ее потеряла, была невыносимой. Все должно было быть не так… Конечно, был шанс, что девушка лгала. Но Гермиона была твердо уверена, что та говорила правду. Просто чувствовала это. А своей интуиции девушка доверяла всегда. Гермиона с раннего детства мечтала о сестре… О родственной душе, человеке, с которым можно делить на двоих радости и горести, доверять секреты. Но она была одна в семье и в силу склада характера не имела друзей. Родители, конечно, дарили ей свою любовь и внимание, но часто пропадали на работе, и Гермиона коротала свои дни и вечера в компании книг. На самом деле ей было очень одиноко. Девушка задумалась о том, что если бы их с сестрой не разлучили в детстве, все могло бы быть по-другому. В сердце сестры не расцвела бы ненависть. Они воспринимали бы друг друга, как одно целое, доверяя и даря любовь. Но… Сестра была неправа — не все досталось Гермионе легко и просто. В ее жизни было много печальных моментов. Одиночество в детстве, клеймо «грязнокровка» в Хогвартсе. Война с Волдемортом в конце концов! А родители! Пусть, как оказалось, приемные, но они действительно подарили ей счастливое детство и свою любовь. А что она? Она стерла им память и отправила в Австралию. Видимо, в благодарность… При мысли о родителях у Гермионы защемило сердце и из-под закрытых век потекли слезы. Дышать стало трудней, но девушка лишь перевернулась на бок, не открывая глаз. Ей нужно было думать. Прямо сейчас, пропустить все через себя снова и снова, чтобы переболеть и разложить все по полочкам в своей голове. Как она делала это всегда. Она снова вспомнила минувший день — день своей несостоявшейся свадьбы. Ту суматоху, что началась после неожиданной смерти сес… Джейн. Она назвалась так в первую встречу, пусть и останется в памяти как Джейн. Вспомнила ту неловкость перед гостями, которым пришлось сказать, что свадьбы не будет. Авроры, снующие туда-сюда в святая святых Блэк-холла и подозревающие в сговоре всякого: и друзей, и врагов. Особенно стыдно ей было перед друзьями, за то, что им приходится оправдываться перед аврорами, доказывая свою непричастность. Для авроров это всего лишь неординарный случай, а для нее, Гермионы — трагедия… Они просто выполняли свою работу, проверяя палочки каждого на «Приори Инкантатем». К слову, ее палочка была у сестры. И не было на ней новых заклинаний, кроме тех, что использовала сама Гермиона. Сестра оказалась магглой… Благо, закравшееся было сомнение в честности присутствующих на ритуале исчезло — ни у кого не было мало-мальски опасных заклинаний в палочке. Молли даже заставила немного улыбнуться, со своим последним заклинанием для потрошения рыб. Молли, такая Молли — хозяйственная до мозга костей. Ведь до последнего хлопотала на кухне вместе с домовиками, накрывая праздничный стол. Праздник, который не случился… Вспоминала последний взгляд на тело Джейн, когда ее уносили для экспертизы — причину смерти навскидку определить не удалось. Тогда лицо Джейн показалось Гермионе спокойным и умиротворенным. Будто вся злоба и ненависть, пропитывающие эту хрупкую девушку, растворились без следа. И Гермиона поняла, что ей жаль. Безумно жаль ее. Пусть Джейн не заслужила даже капли жалости от Гермионы, но кто знает, что ей пришлось пережить за свою недолгую жизнь. Что же сделало из нее монстра? Главное, Гермиона жива, она дышит и чувствует. А Джейн уже не вернется никогда. И Гермиона решила, что простила ее — глупо держать обиду на мертвеца… Гарри… Вот о ком Гермионе хотелось думать снова и снова. Как он обнимал ее, когда все закончилось, сжимал как в тисках, а Гермиона, цепляясь руками за смокинг, вдыхала такой любимый аромат и чувствовала себя наконец в безопасности. И плакали. Оба. От облегчения, что они вместе, что беда прошла стороной… От воспоминаний о Гарри в груди у Гермионы потеплело. Она вытерла так и катившиеся градом слезы, открыла глаза и села. Стук в дверь отвлек ее от мыслей. Она подняла взгляд на дверь в ожидании: — Войдите! Дверь неслышно отворилась, и вошел Гарри с букетом ее любимых белых роз. Гермиона вскочила с кровати и обняла любимого. Теперь она его никогда не отпустит. — Я так рада тебя видеть! — она почувствовала, что в горле снова начинает першить и на глаза наворачиваются слезы. Гермиона всхлипнула. — Забери меня домой… — Тише, тише, не плачь, все хорошо, — гладил ее по спине Гарри, не разрывая объятий. — Скоро, милая, мы поедем домой. Как только найдем ту сволочь, что придумала все это. Здесь ты под охраной авроров, а наш дом превратился в проходной двор… — Гарри поцеловал ее в лоб и подвел к кровати, чтобы сесть. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заботливо глядя на нее, когда они сели на кровать. Он держал ее за руку и гладил тыльную сторону ее ладошки большим пальцем. — Хорошо… Хорошо, если не считать чувство морального опустошения… — Гермиона грустно улыбнулась ему и вытерла слезы. — А ты? Как ты? — Точно так же. — Гарри поправил пальцем очки на переносице и о чем-то задумался. — Как проходит расследование? Выяснили, почему Джейн умерла? — робко спросила Гермиона. Ей было ужасно неловко перед ним, за то, что пришлось пережить ему на собственной свадьбе. — Джейн? Это твоя сестра? — Да, я отдала свои воспоминания аврорам, ты разве не видел? — Видел, но не придал значение имени… — задумчиво сказал Гарри — Выяснили, что она умерла по причине отсутствия внутренних органов… Такое ощущение, что они просто исчезли в один момент. — Разве такое бывает? — удивленно спросила Гермиона и удобнее развернулась, чтобы смотреть прямо на Гарри. — Я не встречал… Да и остальные тоже. Может, это такой откат за нарушение магической клятвы, — медленно говорил Гарри, будто сам все еще раздумывал над этим. — В любом случае, нам нужно искать того, кто манипулировал твоей сестрой. Без помощника-мага она никогда бы не попала в волшебный мир. Пока он на свободе, ты в опасности. — Я понимаю, — кивнула Гермиона. — Здесь ты в безопасности. Алекс и Сэм не пропустят к тебе никого постороннего. Потерпи родная, скоро все закончится. — Гарри обхватил руками лицо Гермионы и поцеловал. *** Гермиона сидела в кровати и размышляла над ситуацией. Перспективы были не радужные, учитывая то, что пока злоумышленник не пойман, ей не придется вернуться домой к любимому. Она в больничной палате только один день, а та уже надоела ей до чертиков. Надоела и палата, и отсутствие информации, и вся ситуация в целом. На тумбочке стоял подаренный Гарри букет роз, и от запаха, что разносился в палате, Гермионе становилось еще хуже. Хуже от тоски по дому и любимому человеку. Она очень скучала по Гарри и чувству защищенности, что он ей дарил. Она устала быть сильной… И хотела просто побыть любимой женщиной. С обычным семейным счастьем. — Привет! Можно? — рыжая макушка Рона выглядывала из-за двери. Как она открылась, Гермиона не слышала и потому вздрогнула от неожиданности. — Да, конечно! — улыбнулась Гермиона. — Как ты? Как Джинни, мама? — Оу, все хорошо! — садясь на стул для посетителей, сказал Рон. — Это я должен спросить, как ты? — Средней паршивости, — все еще улыбаясь сказала Гермиона и посмотрела в голубые глаза собеседника. Рон, милый Рон… Он все еще смотрел на нее с нежностью, будто не она предпочла ему другого. Он пытался казаться ей другом, сделал вид, что простил, но она видела, что в его глазах, когда удавалось поймать его взгляд, все еще проскальзывают искорки боли… Рон засмотрелся на Гермиону и несколько мгновений спустя, будто очнувшись, засуетился: — Мама передала тебе привет и твой любимый черничный пирог! — воскликнул он нарочито бодро, будто пытаясь сгладить возникшую неловкость. — Оу, спасибо! Передай Молли спасибо! — Гермиона взяла кусок пирога и понюхала, наслаждаясь ароматом. — Обожаю его! Хочешь кусочек? Рон помотал головой, отказываясь. — Тогда я позже его съем. Целиком. Сама! Они весело рассмеялась, и Гермиона подумала, что для счастья нужно не так уж и много. Она счастлива уже от того, что у нее есть друзья. Рон обнял Гермиону на прощание и заверив ее, что Молли и Джинни придут к ней завтра с утра, отправился восвояси. Он обернулся у двери и помахал ей рукой, прощаясь, от чего у Гермионы защемило сердце. Она снова осталась одна, со своими мыслями наедине и неизвестно, сколько еще времени придется провести ей в этой неуютной палате. Приближалась ночь, и Гермиона, устав от вереницы бесполезных размышлений, решила перекусить на сон грядущий. В желудке было пусто и от того, он сжимался болезненными спазмами, не давая девушке уснуть. Она не ела толком несколько дней, не считая чашки чая и двух ложек овсянки сегодня утром, которые в нее насильно впихнули в Мунго. Стресс и пережитое потрясение не способствовали хорошему аппетиту. А сейчас ей стало лучше, самую малость, и голод дал о себе знать. Гермиона достала кусок аппетитного пирога, который ей передала миссис Уизли. Девушке всегда нравилось, как готовит Молли. Особенно она любила черничный пирог и никогда не могла от него отказаться. Гермиону растрогало до глубины души, что даже пережив не самые приятные моменты в жизни, Молли, вместо того, что бы отдыхать, побеспокоилась о ней, Гермионе и испекла свой вкуснейший пирог. Вдохнув еще раз навевающий аппетит запах, Гермиона подумала, что неплохо было бы раздобыть кружку горячего Эрл Грея. В животе неприятно заурчало и Гермиона решила действовать. Выглянув за дверь, она улыбнулась охранявшим ее молодым аврорам и попросила принести ей чаю, если это возможно. Спустя десять минут высокий, слегка полноватый шатен — аврор по имени Алекс принес ей кружку, от которой исходил густой пар. Гермиона поблагодарила его, улыбнулась и, заверив, что ей ничего более не нужно, устроилась поудобней за маленьким столиком. Откусив первый кусочек пирога, она сделала глоток восхитительного горячего напитка и блаженно зажмурилась. Желудок, что был сжат в болезненном спазме, расслабился. Доев кусок выпечки, Гермиона с трудом остановила себя от порыва облизать пальцы — настолько он был вкусный. Ее сытую и более-менее спокойную стало клонить в сон. Гермиона с трудом держала веки открытыми, подавляя зевоту. Руки и ноги казались расслабленными, даже слишком — словно вата. И девушка подумала, что хорошо бы успеть лечь на кровать под теплое мягкое одеяло, а не уснуть прямо здесь, на жестком стуле для посетителей. Спустя пару мгновений, девушку начало знобить и появилась нестерпимая тошнота. Едва Гермиона поднялась на ноги, как ее вывернуло прямо на пол, не дав шанса добежать до уборной. На глаза навернулись слезы и Гермиона, присев на кровать стала дышать глубже. Она было подумала, что надо позвать целителя, но эта мысль растворилась в ее затуманенном сознании, так и не найдя выхода. Спустя мгновение, веки девушки закрылись и ее тело безвольно рухнуло на кровать. Серебристый олень ворвался в комнату, оставляя за собой серую дымку и взволнованным голосом Гарри Поттера прокричал: — Гермиона! Остерегайся Молли! Это она! — патронус рассеялся, но Гермиона его уже не видела, как и не слышала важное для нее сообщение.