Водоворот

      Давно Учиха не ощущал себя настолько… Жалким.       Он так давно хотел показать себя, свои способности, силу. А когда предоставился шанс, то не смог совершенно ничего. Его просто закрыли барьером, вроде бы защищая. И даже так, сидя за ограждением мощной чакры, парень понимал, что жутко уступал по силе. Он слаб.       Лиса боролась просто великолепно, оправдывая свое звание. Тот шар из чакры… Саске уследил шаринганом действие, но ему это не подходит. Она берет слишком много чакры, которую нужно хорошо контролировать. А барьер, что она установила… Символы были выведены чакрой, и их не видно без додзюцу, а, насколько известно Саске, фуиндзюцу довольно сложно обучаться.       А Орочимару… От того, как санин сбрасывает шкуру, становилось противно. Но… Он предлагал дать ему силу. Но какова цена этой самой… Силы? Такой человек, как Орочимару, не станет ничего делать безвозмездно. А что есть у Учихи? Правильно, шаринган — кеккей генкай их клана. Но с ним расставаться Саске не намерен, как и отдавать свое тело. Тем более, не хотелось предать семью.       Техники, которые Лиса и Орочимару применяли в бою, он запомнил, но не смог бы повторить, даже зная что, где и как. Не хватило бы чакры, а если и хватило бы, то на это ушел весь его резерв. Толку в бою от шиноби без чакры? А эти двое могли, особо не волнуясь, использовать такие дзюцу. Каков их резерв?       Единственный плюс — новая стадия развития шарингана, что Саске открыл на втором этапе. Два томоэ. Нужно улучшить владение своим додзюцу, то, что есть — мало. Нельзя останавливаться на достигнутом.       Сейчас, безмолвно глядя в окно и найдя что-то новое во вдоль и поперек изученном пейзаже, он мог все обдумать. Учиха не пойдет к Орочимару, силу сможет получить и в Конохе. В конце концов, в этой деревне полно неплохих шиноби.       А через месяц третий этап экзамена. После представившегося Саске совсем потерял гордость своими силами. Нужно больше тренироваться, чтобы достичь наивысшего успеха. Не запятнать честь своего высокопочтенного клана, родителей и брата.       И он с этой ношей точно справится. ***       Наруто лежала на кровати, глядя на выкрашенный белой краской потолок. Правда, время и пыль его не пощадили, и теперь потолок выглядел желтым. Настроения у Наруто не было, а бесцельное лежание на кровати и просмотр одной точки позитива не прибавляли. Хотелось… А ничего не хотелось.       В мыслях засели слова Орочимару. Ненавидит ли она Коноху? Узумаки никогда не ставила перед собой вопрос в настолько прямой форме. Да, она ненавидит маразматиков-старейшин, сидящих у власти. Эти старики дергают за ниточки из тени, не задумываясь стирая человеческие жизни. Хокаге? Он, по крайней мере, лучшая кандидатура, нежели тот же Данзо. У него свои громадные тараканы в голове, и Наруто обязана ему своим «счастливым» детством и кучей шрамов на теле и в душе, но к нему чувства более теплые, чем к остальной тройке.       Что до остальной деревни? Люди, как люди. Узумаки их не ненавидит, ей… Плевать. Народ всегда боится чего-то темного, неизведанного, пугающего. Вот биджу, например. А естественная реакция на страх — защита. Хотя, конечно, незачем избивать беззащитного ребенка, который ни в чем не виноват. А что было бы, не сдержись Наруто, не подружись она с Курамой?       — «Вечно вам, людишкам, придется все разжевывать… — со вздохом проворчал Лис. — Ты бы пошла уничтожать Коноху и все что с ней связано, или, напротив, защитила бы ее рискуя своей шкурой?»       — «Наверное… Защитила бы. Хотя нет, не вмешивалась бы. Только помогла бы, в крайнем случае».       — «Ну и вот. Тебе думать нельзя, вдруг умной станешь».       Узумаки, чертыхнувшись, согласилась со своим животным. Действительно, чего она так волнуется? Повторить судьбу Орочимару ей явно не грозит. Да, Наруто в будущем придется стать отступником, чтобы возродить Узушиогакуре, но разрушать Лист она не станет. А своими размышлениями, от которых уже болит голова, Узумаки сама себя достала.        А вот через месяц третий этап экзамена на чунина. Сакура не прошла, проиграв Ино, зато в финал попали Хината и Саске. На отборочных боях Лиса не побывала, лежала в больнице. Девушке еще повезло, отряд подкрепления пришел сравнительно быстро и саннину пришлось сбежать, не закончив бой. Серьезных травм не было, но на проверке настоял Хирузен. Нужно будет поддержать Сакуру.       А еще надо будет отправить теневого клона на трибуны, чтобы болел за Саске. А то обидится. И мстить будет. Ну и за Хинату, конечно.       А Наруто ещё нужно изучить ту технику. Она ведь пообещала Итачи, что поможет с кланом. У него сейчас своих проблем хватает. Только вот все никак руки не доходили. Хотя в теории девушка прекрасно разобралась, но на практике не пробовала.       Эффект дзюцу должен быть схож с Теневыми клонами, но здесь проработать надо досконально, со внутренним содержимым, а не только СЦЧ. А еще поставить печать, чтобы клоны не исчезли после «убийства». Фуин будет подавать чакру, поддерживающую технику. Внешне — обычный труп. Наверняка никто не будет вглядываться в трупы, ведь старейшины сами настояли на истреблении Учих. Разве что Данзо может приложить руку к шаринганам, но Узумаки проследит, чтобы такого не было.       Только это теория, нужно будет испытать на практике, а то мало ли.       А еще нужно будет перенести всех Учих в Узушио. Это будет сложно и чакрозатратно, ведь количество человек и расстояние немалое.       — «К тебе идет Учиха», - Курама, особо не церемонясь, оборвал ее размышления.       — «Какой?»       А Курама, будто из вредности, не ответил. Кто к ней идет? Учих много. По крайней мере, пока. Итачи? Фугаку-сама? Наруто сама себя ударила, смеясь над глупостью своего предположения. Зачем главе клана идти к ней ночью? Он, в крайнем случае, пригласил бы ее в их клановый квартал.       Девушка приподнялась с кровати, зевая. Все же, час ночи, приличные люди должны спать. Видимо, ее гость не слишком приличный человек.       Послышались три мерных, но достаточно громких стука в дверь. Узумаки встала и медленно, стараясь позлить своего ночного гостя, продвигалась ко входу. По пути, несмотря на темноту, ни обо что не ударилась, за что сердечно поблагодарила Рикудо-саннина. Сломать ногу по пути к двери как-то не улыбалось.       За дверью стоял порядком взбешенный… Саске. Вот его Узумаки не ожидала увидеть среди ночи. Взглядом он явно прожигал Наруто, хотя их разделяла еще не открытая деревянная дверь, которая уже несколько десятков раз спадала с петель.       — Чем обязана? — хмыкнула девушка, как только увидела своего друга.       — Ты не болеешь, — проговорил Учиха строгим голосом. Так обычно родители ругают своих обалдуев-детей за плохие оценки.       И тут до Наруто дошло, что она, погруженная в свои мысли, забыла про то, что она, как бы, захворала. Как так-то? Да еще и коврик мохнатый не помог, а мог ведь, мог! Ну что, теперь-то уже поздно.       — Суну, блин, открыл… — ответила джинчурики, нахмурившись. — Ты вообще чего ночью приперся?       — Ты — Лиса.       Узумаки поперхнулась воздухом и возмущенно-обиженно посмотрела на парня. Нельзя же так, без предупреждения. Хорошо ещё, барьер стоит, а то узнают АНБУ, а это значит и Хирузен со старшинами. Тогда Саске проложат прямую дорогу к Яманака, а те, на радостях, ещё закладок поставят.       — У меня, конечно, тут барьер, но ты бы не разбрасывался где попало фактами, которые, между прочим, относятся к графе секретно. Чужие уши есть везде. Заходи, раз пришёл, — выдохнула девушка, пропуская Саске в свое скромное жилище.       Учиха брезгливо хмыкнул, не упустив из вида слоя пыли на мебели. Наруто лишь злорадно усмехнулась. Пусть теперь сидит и чихает, поделом ему.       — Ты тут вообще не убираешься? — недовольно пробурчал он.       — Иногда, — с улыбкой ответила Узумаки, заваривая энный по счету рамен. Уж рамен у нее всегда наготове. — Обычно не хватает времени.       Она всегда ест рамен, когда волнуется. А сейчас напрягало поведение Учихи, который, видимо, пришел просто поудивлять тайнами. Ну и будем откровенны, Наруто вообще всегда ест рамен, за неимением лишнего времени. Сам парень на предложение вкусить сие блюдо почему-то отказался. Ну и зря.       — И что еще мне расскажешь? — спросила она, ожидая, пока пройдут три долгие минуты ожидания.       — Я хотел проверить правильность своих суждений и узнать, как тебе удалось добиться такой силы, — выпалил Саске, подходя ближе к Наруто, будто готовясь к длинной истории.       — Хорошо, — Узумаки покладисто согласилась и по-турецки уселась на пол. — В детстве меня презирали в деревне, может ты слышал о «Демоне», — Наруто вздохнула и отвела взгляд. — Да и сейчас не особо полюбили, но не суть. И мне предложили вступить в отряд АНБУ. Так как я сирота, и обо мне никто не волновался, то этому ничто не препятствовало. Ну, вернее, меня стали тренировать, чтобы я когда-нибудь поступила в отряд и, как видишь, это совершилось.       — Что в тебе такого важного, что начали тренировать?       Девушка как-то расхотела рассказывать свою историю. Но у неё был свой стимул повествовать — сейчас она раскроется перед Учихой и подобьет его молчать, а после сама задаст интересующий вопрос.       — Я — джинчурики, — несколько осипшим голосом промолвила она и уставилась на ярко-желтую, под стать золотым волосам своей хозяйки, тарелку с лапшой. Видимо, после двухсотого заваривания рамена в ней, узор поменялся, ведь Наруто нашла что-то новое и интересное в старой, как Кьюби, тарелке.       — «Я тебе это припомню».       Наруто не стеснялась своего друга, — Кураму, — но говорить о том, что она — джинчурики, не особо приятно из-за плачевных детских воспоминаний.       Учиха, конечно, удивился. Но, к его счастью, быстро взял себя в руки и лишних вопросов задавать не стал.       — Ты ведь понимаешь, что это никому пересказывать нельзя? И мне придется поставить печать молчания, — деловито осведомилась Наруто, а Саске кивнул.       Быстрая концентрация и лёгкое касание — на руке Саске загорелась и исчезла вязь символов. Не то чтобы Наруто другу, если его можно так назвать, не доверяла, но вот Яманака — опасный в этом плане клан.       — А теперь спрошу я, — Узумаки перевела взгляд с тарелки на Саске. — Ты же не собираешься следовать за змеем, верно?       — Нет, — Саске ответил спокойно, сухо и решительно.       Наруто еще раз поблагодарила Рикудо-саннина и начала буквально выталкивать парня за дверь. Он ответы на свои немногочисленные вопросы получил, у Наруто на одну думу меньше стало. И, на радостях, что одна лишняя проблема спала с ее хрупких плеч, чмокнула Учиху в щеку. А ещё попросила передать привет брату и сказать, что она не пострадала.       И только потом, во время поедания уже успевшего завариться рамена, девушка поняла, что сделала. Щеки сразу стали пунцовыми, а Наруто, под дикий хохот Курамы, ударила себя по лбу. Она в третий раз поблагодарила великого Рикудо за то, что сейчас ее никто не видит.       — «Честно говоря, я ожидал, что твой первый поцелуй будет с Учихой, но не думал, что с этим…»