Сердце из стали

Поддержка Ерики оказывается очень кстати, тем более, что других помощников не наблюдается. Как бы я не бодрился перед Анной, чувствую себя отвратительнейшим образом: мучают одышка и частое сердцебиение, сильно кружится голова. Орк облачает меня в штаны и дублет, обувает мои непослушные ступни в ботинки. — Ловко у тебя получается, — замечаю я, тяжело налегая на зелёную ручищу. — Был раньше опыт ухода за немощными? — У меня же куча младших братишек дома, один другого меньше, — радостно начинает Ерики и замолкает, темнея, подобно туче. — А где все, почему так тихо? — стараюсь отвлечь орка от печальных мыслей. Очень, конечно, мне интересна его предыстория появления в Драконьем Логе, но, не стоит торопить события. Со временем, всё будет на своих местах. Опираясь на крепкий орочий локоть, ковыляю ватными ногами, осматривая пустые коридоры Канингхемского дома. Ещё одна загадка на мою больную голову! — Разбежалась ваша немногочисленная обслуга, — фыркает невесело Ерики. — Они подумали, что орки на город напали, а того не знают, что мы не воюем уже, считай, двести лет. Верно говорят — у страха большие глаза. — То, что домашние разбежались, это мне, как раз, понятно. В Навил-сити уже давно не было степных бродяг из Араганны. К виду орков здешний народ непривычен, — недовольно ворчу я. Отсутствие Анны начинает тяготить. — Тебе известно, куда подевалась младшая хозяйка? — Они с Наниэль — в другом крыле здания. Услышал я, совершенно нечаянно, как Анна уговаривала старшую волшебницу повременить превращать меня в дорожную пыль. За что она на меня взъелась, Джо? Я ведь ей ничего плохого не сделал. — Думаю, это неосознанно. Госпожа Наниэль не любит вспоминать о времени, когда араганнские кочевники, однажды, совершили набег на город. Она с мужем, отец Анны и несколько других эльфов-волшебников защищали общественный портал, из которого хлынула туча зелёных воинов. Как рассказывает Анна, это был единственный раз, когда светлые и тёмные эльфы объединились в сражении, — я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Тяжела и, одновременно, сладостна, человеческая ноша. Живое сердце постоянно даёт о себе знать, то замирает от самых разнообразных предчувствий, то резво пускается вскачь, словно жеребёнок-однолетка. К физическим ощущениям примешиваются движения души. Мысль начинает походить на бьющегося в руках голубя. Мир приобретает невероятную объёмность, ошеломляет остротой запахов и буйством красок. Ради этого, стоит утратить бессмертие. — Ты как, идти можешь? — вопрошает мой спутник, озабоченно заглядывая мне в лицо. — А то что, возьмёшь на ручки? — отвечаю вопросом на вопрос. Ерики хмыкает: — Дык, я в последнее время занимаюсь, исключительно, переносом твоей тушки. — Ой, кто бы про тушку говорил!.. — парирую я. — Забыл, как застрял в скале? Мы похохатываем, заходя в гостевую комнату. Орку, чтобы войти, приходится втянуть голову в плечи и ссутулиться. «Фух!» — я шлёпаюсь лицом в подушки на громоздкой кровати. Ерики ложится на ковровой дорожке, для его немалого роста в Ромении вряд ли сыщется подходящее ложе. Едва закрыв глаза, орк принимается выводить носом громогласные рулады, а я забываюсь тревожным сном. Спустя некоторое время, аромат вербены властно призывает меня из объятий дремоты, дразнит обоняние. Я тяну руки к невидимому источнику запаха, глажу шёлк волос, с тайным трепетом касаюсь щеки, с силой сжимаю узкую ладонь, боясь потерять прекрасное видение. — Ай, полегче! — слышу я и окончательно просыпаюсь. Полуэльфийка присела на краешек кровати и попалась в мои цепкие лапы. Её взор сосредоточенно изучает меня, с полуоткрытых губ слетает прерывистое дыхание. Оставляя нас, Ерики выходит из комнаты, смущённо покашливая. — Вижу, ты уже совсем окреп, — замечает с улыбкой госпожа Анна. — А я — с новостями. — С хорошими? — Для кого как, — пожимает плечами волшебница, выбираясь из моих неуклюжих объятий. — Нани распорядилась собрать необходимый провиант, дабы поскорее отправить Ерики с глаз долой. — Как она себе это представляет? Эльфы, после изгнания орков, под страхом смерти запретили использовать руну перехода в Араганну, ни один портал в Ромении не работает в сторону степных жителей. — Один, незапечатанный магией эльфов, остался, — многозначительно изгибает бровь Анна. — Дай угадаю, — бормочу я, алчно заглядывая в глубокое декольте платья, — портал находится в нашем саду? Волшебница кивает, поправляя прядь волос и облизывая пересохшие губы. От мимолётного движения языка полуэльфийки, сердце замирает, потом принимается бешено стучать. Моё возвращение в мир живых даётся нам обоим непросто. — Представляешь, среди всякого хлама архивов библиотеки, Нани откопала таки руну перехода в страну орков… — Анна не успевает закончить фразу, как входит Ерики. Комната мигом уменьшается от его присутствия. — Мы благодарим тебя за оказанную в путешествии помощь, — Анна приступает, не мешкая, к неприятной миссии, — но ты должен вернуться к себе домой. Ради этого госпожа Наниэль однократно откроет портал на твою родину. Ерики неожиданно выдаёт: — Рад бы, но не могу. Мы переглядываемся с Анной и вопросительно смотрим на орка, а тот лишь сопит и переминается у порога, не зная куда девать руки. — Ну давай, дружище, рассказывай, — подбадриваю я Ерики, — можно сказать, я лишь для того и ожил, чтобы услышать твою историю. Анна смотрит на меня, хитро прищурившись, но молчит, а орк, покорно вздохнув, усаживается, скрестив ноги, и начинает рассказ. Рассказ Ерики из клана Виграхтов. Собственно, и говорить не о чем. У нашего шамана есть внучка Антиль, девица красы неписанной. М-м, одни клычки белоснежные чего стоят… и неглупая, к тому же. В раннем детстве осталась она без отца с матерью и дед опекал её. Очень уж она мне по сердцу пришлась и начал я обхаживать её. Всякие там шутки-прибаутки. Мёд ей дикий таскал, девчонки ведь сладкое любят. Только, она к тому мёду и не притрагивалась, всё смотрела на меня, аж мурашки по коже, и хохотала над моими шуточками, говорила, что я забавный. Бочонки с мёдом и живность, подстреленную мной на охоте, забирал дед Антиль, наш шаман. Ниса бурчал на меня, обзывал голодранцем, но встречаться с любимой позволял, но так, чтобы он мог видеть нас. Понятное дело, нам это было не по нутру. Каждый раз, когда шаман уединялся в своей палатке для ночных бесед с духами предков, мы с Антиль в шатре Нисы отдавали должное духу наслаждения. Хорошо, что шатёр расположен на окраине селения и нету там никого в это время суток. Не подумайте чего плохого, у меня всё серьёзно. Не раз я хотел просить Нису отдать мне Антиль. Но любимая уговаривала меня ещё немного повременить, чтобы шаман привык к мысли обо мне, как о паре для его внучки. Закончилось всё ожидаемо. На прошлой неделе Антиль сказала мне, что ждёт от меня ребёнка. Ничего лучшего я не придумал, как схватить её за руку и двинуться в палатку шамана. Выслушав, Ниса побелел от злости. Мало того, что я отвлёк его от важного ритуала, так ещё и осмелился предложить себя в качестве спутника Антиль. С криком: «Не бывать голодранцу моим зятем!» — шаман ударил меня своим колдовским посохом и оглушил заклинанием. — Ниса применил всю свою шаманскую силу и забросил меня куда подальше, в первое попавшееся место. Это оказался Драконий Лог. Остальное вы знаете, — Ерики разводит руками и грустно улыбается, обнаруживая на щеках ямочки. Анна растрогана душещипательной любовной историей юного орка, у которого, к тому же, обаятельнейшая улыбка, несмотря на грозные клыки. Волшебница нежно произносит: — Ну, Ерики, не грусти! Шаман, наверное, уже жалеет, что поступил опрометчиво, сделав сиротой своего будущего правнука. Думаю, мы сможем тебе помочь. — Интересно, как? — сталью звучит голос Наниэль Канингхем. Она, словно привидение, возникает в дверях. Ерики вскакивает, врезаясь макушкой в потолок комнаты. — Пойдём, я расскажу, — Анна торопливо уводит хмурую родственницу, мягко беря её под локоток и бросая мне на ходу, — в тумбочке у кровати — склянка с эликсиром здоровья. Вот это мне по душе! А то надоело валяться в перинах. Жидкость обжигает огнём желудок, оставляя во рту нежное послевкусие дынного плода. Вскоре, я почти готов поупражняться с орком на боевых мечах. Ерики одобрительно хлопает меня по плечу, но от состязания отказывается. Мы выходим с ним в сад, дождь давно закончился. Ноги сами приводят меня к порталу. Орк восхищённо шепчет: — Ого, солидные ворота! — Не ворота, портал. Ты раньше не видал, что ли? — Нет, откуда? — Ерики с любопытством разглядывает монолит, обходя его со всех сторон. — Я смогу через это попасть домой? — Сейчас всё зависит от Наниэль Канингхем. А вот и она, — откликаюсь я, с замиранием сердца наблюдая маленькую процессию, шагающую навстречу. Впереди выступает конюх Янис, несущий на вытянутых руках объёмную котомку. На лице его читается паника, и только присутствие двух волшебниц немного ободряет и вселяет надежду, что зелёное чудовище не сожрёт его вместе с ношей. Наниэль и Анна Канингхем царственно шествуют по садовой дорожке, песок звонко поскрипывает под каблучками их сапог. Смотря в мерцающие глаза Анны, понимаю, что она сильно нервничает. С чего бы? Конюх оставляет мешок у моих ног и застывает рядом. Кадык мужчины судорожно дёргается и мне становится смешно. Янис не знает, насколько миролюбив наш гость, и, поэтому, покрывается испариной, источая сладковатый смрад ужаса. Надо же, как эликсир обостряет рецепторы! Сквозь крепкий запах пота Ерики отчётливо чую мятную свежесть его надежды. В поэзии запахов основательную точку ставит головокружительная вербена, от которой появляется лёгкость и эйфория. Время возобновляет течение, подстёгнутое холодным замечанием Наниэль Канингхем: — Нашему гостю пора в путь. Орк молча склоняет голову, а госпожа Наниэль продолжает: — В котомке — запас еды. В благодарность за помощь моей внучке прими от меня ценный подарок. Небольшой кожаный мешочек ложится в мою ладонь. Само собой подразумевается, что я передам великану подарок эльфийки. — Что там? — интересуюсь я, подбрасывая увесистый презент. — Несколько драгоценных камней качественной огранки. — Ого, Ерики, да за один такой булыжник можно купить несколько шатров для твоей Антиль, — я восхищаюсь красотой извлечённого из мешочка опала. — Кстати, далеко тебе добираться от портала до твоего селения? — Дык, не знаю, — морщит лоб Ерики, — это, смотря где находится выход на той стороне. — На южной границе Араганны, у подножия Хрустальной гряды, — поясняет госпожа Наниэль и поджимает губы, недовольная распоясавшимся охранником её внучки. Раньше я был сдержаннее и молчаливее. — Далековато, конечно, да уж доберусь. Благодарю тебя, о почтеннейшая, за гостеприимство и щедрость. Ерики из клана Виграхтов никогда не забудет тебя, — произносит великан, неловко расшаркиваясь. — Этого я и боюсь, — ворчит тихо старшая Канингхем. Она долго колдует над порталом, приказав Ерики немного отойти. Наконец, вспыхивает ровное зеленоватое сияние и наш гость, подхватив котомку и спрятав мешочек во внутренний карман куртки, останавливается в нерешительности около переливающейся завесы. — Диких таргов объезжал, не боялся, один против пятерых сражался и ничего. А сейчас боязно, — нервно покашливает Ерики. — Давай я тебя немного проведу, — предлагаю я. Обращаясь к Анне и привычно подтягивая ремень ножен, говорю, кажется, излишне возбуждённо, — я мигом, туда и обратно, хорошо? — Смотри-ка, уже не сидится на месте, бродячая душа! — голос Анны звучит недовольно, почти сварливо. — Ладно тебе, милая, — шепчу Анне, подойдя близко. — Ну, хорошо, — быстро сдаётся она. — Только не задерживайся. Радости моей нет предела. Последние годы я был тесно связан с домом Канингхемов. Сейчас, когда магия эльфов исчезла вместе со стальным сердцем, мне захотелось вырваться, хотя бы ненадолго, за пределы страны. — Ты уверен, что тебе нужно туда? — отрывисто произносит госпожа Наниэль. — А вдруг, с той стороны на него нападут дикие тарги. Я читал, что они — недружелюбны, если не сказать хуже, — отвечаю я, умоляюще глядя на Анну. Полуэльфийка тяжело вздыхает и, отведя в сторону госпожу Наниэль, втолковывает ей что-то. Старшая волшебница с сомнением качает головой, затем достаёт из кармана плаща маленькую, с ладонь, керамическую табличку с изящно начертанным на ней символом и передаёт мне со словами: — Сожми руну в кулаке и терпи, сколько можешь. Тёмная эльфийка нараспев произносит заклинание на неизвестном мне наречии. Керамика быстро разогревается и начинает причинять непривычную для меня боль. Я терплю, сколько хватает сил. Уголёк руны тлеет всё ярче, затем табличка выскальзывает из моих онемевших пальцев. На ладони отчётливо высвечивается знак перехода и мгновенно пропадает, оставляя в руке до локтя тупую ноющую боль. — Что же, Джонатан, твоя правая рука теперь — универсальный ключ к любому порталу. Я вижу, как тебе хочется вырваться из нашего поместья. Ты заслужил отдых. Иди, но обещай, что ни один орк больше не ступит на земли Ромении. Я клянусь, многословно и немножко помпезно, как любит старшая волшебница, которая, к слову, выпроваживает меня надолго и подальше. Уж, я то знаю! Наниэль Канингхем благосклонно кивает, выслушав мою витиеватую речь, и уходит, знаком приказав Янису следовать за собой. Ерики исчезает в портале, сказав лишь: — Жду на той стороне. Как только орк пропадает за светящейся пеленой, я обнимаю Анну, бережно касаясь губами её трепещущих ресниц. — Ну вот, опять глаза на мокром месте, — шепчу я, отирая слезинки волшебницы и прислушиваясь к биению наших сердец. — Просто давно не плакала, теперь — чуть что, реву, — улыбается Анна и поднимает на меня сияющий взгляд, от которого у меня всё сжимается внутри. Как же так получается? Мне не терпится воспользоваться разрешением Наниэль Канингхем и повидать страну орков, но оставлять Анну одну тоже не хочу. Вдруг, младший Синерги вернётся? С возвращением человеческих чувств жизнь моя многократно усложнилась. — Может, пойдём со мной? — предлагаю я и замечаю во взоре полуэльфийки нешуточный азарт. — Мы только одним глазком посмотрим, что там, и обратно. Только Анна успевает кивнуть и произнести тихое: «Идём», как раздаётся угрожающее: — Даже не думай об этом! Наниэль Канингхем неприступной скалой застывает рядом с нами, сердито взирая на внучку свысока. — Ты же ушла, Нани! Или ты подслушиваешь? Мне не нужно разрешение, я давно не ребёнок, — Анна бледнеет, крепко сжимает мою ладонь и, чуть тише, более примирительным тоном, добавляет, — я просто посмотрю, как там в Араганне и вернусь. Мне тоже интересно. — Я не собираюсь запрещать, а просто заколдую тебя, — старшая Канингхем роняет слова-ледышки, с притворным равнодушием разглядывая свой безупречный маникюр. — Поверь, не стоит затевать магическую дуэль. Пока мы будем мериться силой, портал закроется. — Я же сейчас вроде живого ключа, разве не так? — опрометчиво встреваю в беседу родственниц и замолкаю под тяжёлым взглядом Наниэль Канингхем. — Действие руны не только отворяющее, оно разрушительно влияет на любой живой организм. Каждый раз, при открытии портала, волшебный огонь будет сжигать твою ладонь и так до тех пор, пока ты не утратишь способность двигаться. Оно тебе надо? Решай быстрее. В любом случае, Анна, остаётся здесь. Наниэль Канингхем твёрдо произносит последнее слово, точно вбивая гвоздь. Больше она ничего не говорит, просто разворачивается и уходит. Анна непонимающе смотрит вслед сварливой родственнице. — Совсем из ума выжила бабуля. Ну, и кто же мне помешает уйти? — насмешливо вопрошает волшебница, поворачивается к порталу и немедленно падает. Её сапожки словно приросли к земле. — Хм, недурно. Хорошо, сдаюсь. Иди сам, Джонатан, только побыстрей возвращайся. — А ты как же? — поднимаю её, отряхивая одежду. — Да что мне сделается, но на час-полтора я не ходок — это точно. Напоследок, я озвучиваю не дающую покоя мысль: — Ещё одно, почему ты говорила, что меня убили стрелой в сердце. Я прекрасно помню остриё меча, торчащее из груди. Лицо Анны искажается гримасой боли: — Каюсь, я не призналась бы, что сама тебя убила. Легче было сказать, что это сделал кто-то другой. Для меня просто находкой стало, что ты лишился памяти. Прости. — Ты ещё здесь? — это вернулась неотвратимая, подобная мукам совести, госпожа Наниэль. Целуя Анну чуть выше запястья, быстро шепчу: — И ты прости меня, мы были молоды и глупы. За спиной грозным стражем высится Наниэль Канингхем. Пусть ей кажется, что я просто приложился к ручке младшей госпожи. Волшебнице-эльфийке ещё предстоит узнать, что простой егерь, совершенно официальным образом, собирается просить руки и сердца её внучки. Как знать, не постигнет ли и меня участь Ерики. Я отвешиваю почтительный поклон госпоже Наниэль и погружаюсь в марево портала.