Пламенное сердце

— Я тебя ненавижу! — А как будто я тебя люблю!       В тот злополучный день путь молодого человека лежал через Ведьмин лес. Говорят, что в Вальпургиеву ночь, или «Ночь ведьм», травы приобретают магические свойства. Поэтому варево, изготовленное в этот праздник, имеет страшную колдовскую силу. Мужчина миновал главную поляну незамеченным под пляски ведьм возле костра и подначивания их рогатых дружков. Его, скорее всего, приняли за чернокнижника и потому не останавливали, когда он быстрым шагом пересёк ведьмину территорию, ведь злой колдун, владеющий чёрной магией, — приятель ламий. Оказавшись на поляне, ведущей из лесу, мужчина увидел компанию девушек. Сидя подле алтаря, они были завёрнуты в красные шёлковые плащи. Вероятнее всего, в их бокалах плескалось вино, а разговор шёл о предстоящих обрядах. Молодой человек хотел пройти невидимкой, но как часто бывает, происходит не то, чего мы хотим. — Ей, чернокнижник! — окликнули его. — Присоединяйся к нам. — Я не чернокнижник, — ответил он, не снимая капюшона, скрывавшего лицо. Он собирался уйти, как услышал знакомый голос: — Составь нам компанию, странник. Парень обернулся, чтобы столкнуться с серыми, словно грозовые тучи, глазами. Откуда, я тебя знаю, ведьма? Почему твой сладкий голос мне так знаком?       Воспользовавшись задумчивостью мужчины, девушка хотела скинуть плотную ткань с лица стоящего перед ней, но он перехватил её руку, прошептав одними губами: «Не стоит». Однако кривая усмешка на губах ведьмы говорила об обратном, она взмахнула рукой, и капюшон спал. Неужто это сын кардинала Биаджио Монтенегро?!       Ведьма была ошарашена, но, чтобы не выдать себя, она произнесла совсем не то, что было у неё на уме: — У-у-у, predicatore* — сверкнула глазами брюнетка. — Pastore*, — коротко бросил он. Мужчина хотел было уйти, но девушки были настроены решительно: — Лил, кажется, у него что-то припрятано за поясом, — девушка опустила взгляд на небольшой мешочек и забрала его. Она вдохнула аромат трав под внимательные взгляды подруг, улавливая знакомые запахи трав. Несколько секунд, и девушка, блеснув глазами, зашептала, немного растягивая гласные: — Корень мандрагоры, базилик, дурман и...а-ах-х, — зашипела девушка и выпустила из рук мешочек. — Яд-д-д, убир-райся пр-роповедник, — ведьма яростно смотрела на того, кто сумел обмануть её. Все эти травы в сумме могли запросто убить человека, если он выпьет сваренное из них зелье, ламие же обжигает кожу при прикосновении, оставляя ожоги надолго. Когда-то так и отлавливали ведьм, потому как обычному человеку от прикосновения ничего не будет, но на ладони ведьмы будет бугриться опалённая кожа. Патер лишь криво усмехнулся, скрывая лицо под плотной тканью капюшона: — Stupida ragazza… ** Ты ещё пожалеешь, Монтенегро, che tu moia!** * * * — Фабрицио! — позвал священник, спускаясь каменными ступенями в подвал. Мужчина хотел поскорее закончить с этим делом. Когда-то отец Монтенегро был хорошим приятелем покойного отца Фабрицио, но Лоренцо с констеблем не связывало ничто, кроме поимки ведьм. Фабрицио Гвидиче — новый констебль города - занимался алхимией; об этом знал только священник. Гвидиче был симпатичным, сильным, из тех людей 14 века, которые имели жёсткие нравы и свои представления о правде и мире. Он был жестоким человеком, слава о котором слыла за пределами его родного городка, аморальность Фабрицио не знала границ. Констебль готов был пытать всех и вся, если подозревал кого-то в колдовстве, заговоре, ереси… Чёрствый, самовлюблённый, жестокий, сумасшедший, повёрнутый фанатик, его радовало только одно — петля, накинутая на шею или пытки до потери сознания — такая молва ходила о нём в народе. Алхимия была его пристрастием, и он мог часами сидеть в своей «лаборатории», как и сейчас он готовил какое-то то ли лекарство, то ли снадобье. Священнику было все равно, его это не заботило, единственное чего он хотел — это выплатить долг, чтобы покончить со всеми делами с тираном Фабрицио Гвидиче. — Лорен, ты принёс все? — обратился он к патеру, не глядя на него. — Да, и не называй меня так — отрезал он, бросая несколько мешочков на стол, запачканный красной липкой жидкостью. — Никого не встречал? — обернулся он. — Нет. — Уверен? — прищурился констебль. — Чего ты хочешь? Меня приняли за чернокнижника и не стали останавливать. Свою часть сделки я выполнил, так что будь добр, убери надзирателей от двери моей обители! — мужчина вышел, громко хлопнув дверью. За тобой нужен глаз да глаз, tesoro Lorenzo.***       Священник был так зол что и не заметил фигуру, поджидающую его возле выхода. — Только посмей рассказать констеблю о нас, — к его горлу был приставлен хорошо заточенный клинок. Девушка немного не рассчитала силы, так как по горлу мужчины текла тёплая струйка алого цвета. — Ааа, Strega***, — улыбнулся он. — Ну и что же ты сделаешь? — прохрипел он, так как к его шее все ещё был приставлен клинок. — Лучше тебе не злить ведьму в эту ночь, — глаза её резко потемнели, над головами сгустились тучи, и грянул гром. Лоренцо лишь усмехнулся и резким ударом выбил клинок из руки девушки. — Уходи, если не хочешь проблем, жалкая ламия! — рыкнул он, отталкивая Лилит со своего пути. Серые глаза почернели, и на землю упало несколько капель, пошёл дождь, с каждой минутой усиливаясь. * * *       Прошло несколько недель, прежде чем Лоренцо возобновлял в памяти ситуацию с той знойной брюнеткой. Почему он не привёл её к констеблю? Зачем сказал то, что сказал? Почему так поступил? В конечном итоге, он не смог ответить ни на один вопрос, который мучил не только его. Что-то было странное в этом кавардаке, и никто из них не понимал, что именно. Может то, что священник её не испугался? Или же то, что осмелился проучить ведьму? От этих мыслей его отвлёк вошедший епископ: — Лоренцо, сынок, ты сегодня отдохни, я проповедь и вечернюю молитву сам прочту. — Хорошо, Винсенте, но что случилось? — прищурился священник. — Ничего, — отрезал тот, давая понять, что разговор окончен. Лоренцо решил было спросить у отца, но потом подумал, что это того не стоит. Поэтому священник решил, что ему не помешает пройти по базарной площади Навона и разузнать кое-что об одной особе. Мужчина накинул на лицо капюшон и покинул стены церкви, чтобы через секунду сбить кого-то с пути. Монтенегро никого не видел, да и об этой двери знали только священнослужители, так что он не ожидал увидеть человека. Мужчина взглянул на хрупкую фигуру девушки и помог ей подняться. — Что привело тебя сюда, дитя моё? — Хотела исповедаться, — буркнула девушка, потирая ушибленное плечо, но Лоренцо лишь усмехнулся. — Тебе помочь? — Вообще-то мне нужен кардинал Монтенегро, — она подняла взгляд и не поверила своим глазам. — Ты?! — воскликнула Лилит, скидывая с головы капюшон бордового плаща. — Ведьма, — с презрением выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?! — А тебе какая разница, я пришла не к тебе, мне нужен твой отец! — зло прошипела девушка. — Значит узнала, — он вскинул бровь. — Сразу же, — скривилась она. — А сейчас отойди священник. Но мужчина не успел ничего ответить, так как за его спиной показалась высокая фигура отца, и девушка вскинула руку, презрительно оглядывая стоящего рядом патера. — Кардинал Монтенегро! — воскликнула Лилит и, обогнув Лоренцо, быстрым шагом направилась к собору. Я все о тебе узнаю, ведьма, и тогда с тобой будет покончено!       Вечерело, когда Лоренцо добрался к живущему на самой окраине города изгою Чезаре Манчини — чёрному колдуну, который знает всё и обо всех. Мужчина постучал в дверь, сначала никто не ответил, но через минуту из глубины хибары донёсся грубый голос: — Кого принесла нелёгкая? — Господин Манчини, мне нужна ваша помощь. — Неужто, сам отец Монтенегро? — насмешливо спросил Чезаре. — Мне известно о вашей связи с констеблем Фабрицио, — спокойно парировал мужчина. После последовала тишина, возня с замочной скважиной, и дверь отворилась, представляя взору мужчину пятидесяти лет с острыми чертами лица и седой бородой. — Проходи, несчастный, — священник благодарно улыбнулся и зашёл внутрь. — Так чего же тебе от меня надобно? — Лилит Грассо, знаешь её? — Ведьма, значит, — улыбнулся Манчини. — Услуга — вот плата за информацию.       Лоренцо кивнул головой и уселся в кресло. — С ранних лет девушка воспитывалась Королевой Ведьм, так как её мать слегла от болезни, когда той было 7 лет. Она единственная дочь Виттории Грассо, поэтому по исполнению ей 25 лет должна занять место своей названной матери. Лилит старалась угодить королеве в благодарность за её любовь, но никто не знал, что она не хочет быть предводительницей ведьм. Как и у всех секретных организаций, да и у разных народов, у них имелись обряды, некоторые из них казались Грассо просто ужасными. Существовал обряд, который ведьмы звали «Momento della morte», когда у ведьмы рождался мальчик, они без раздумий бросали его со скалы. Потому как считалось, что ведьмак принесёт большое зло в этот мир, поэтому девушка знала, что править она не сможет, да и не было у неё желания. Шли годы, и она все больше убеждалась в том, что надо думать, как избежать своей участи, ибо во снах она видела будущее. * * * — То, что она видела в своих снах казалось девушке безумным, — он взглянул в окно на удаляющуюся фигуру патера. — Невозможным, запретным. Лилит видела того, кто испокон веков уничтожал ведьм и обвинял их в ереси и чёрной магии, она видела священника… Только вот лица девушка не могла разглядеть каждый раз как закрывала глаза. Чёрная ряса, светлая шевелюра, высокий и статный, но все время безликий. Грассо знала, что поймёт кто это, услышав голос, красивый, бархатный, в который можно было, лишь услышав, влюбиться — мужчина усмехнулся. Но что ведьма могла знать о любви, когда их королева разглагольствовала о том, что мужчины нужны только для продолжения рода. И так продолжалось веками, ведьмы очаровывали и соблазняли мужчин, а потом убивали их. Этот патер причинит тебе много боли, но не переживай, девочка моя, я не выдал тебя. Не рассказал ему твои секреты… Ведь отцы так не поступают, верно? Лоренцо Монтенегро - монстр, который не сможет поймать тебя, уж это я тебе обещаю, моя Лили. * * *       На базарной площади Навона было шумно. Сумасшедший день достигал своего завершения. В полутьме факелов было видно, как две фигуры в тёмных балахонах о чём-то жарко спорили. Люди продолжали гудеть, как рой пчёл, которых потревожили, а все из-за пары воров, которым собирались отрубить руки и нескольких убийц, которых ждала виселица. Во все времена люди любили представления, зрелища, даже если это казнь.       Позади этой безумной толпы ведьма с разъярённым взглядом, граничащим с безумием, достала зелёную яшму с красными вкраплениями, также именуемую «кровавым камнем». Он служил ведьмам и колдунам для накладывания заклинаний на расстоянии. Она посмотрела на констебля, что стоял и улыбался, когда вор закричал. Его взгляд метался то к осуждённым, то к окровавленному топору, что со свистом подымался и так же резко опускался. Ты поплатишься за всё, omicida!!! **** — Hleap… on… b… — девушка не успела договорить, так как её руку кто-то перехватил и резко дёрнул на себя. От чего она вынуждена была развернуться на каблуках и посмотреть в лицо того идиота, который посмел её остановить. Кто бы сомневался, это конечно же был он, священник, служивший при Соборе Санта Мария Нашенте — Лоренцо Монтенегро. — Да что ты делаешь?! — он был зол, его ноздри раздувались от ярости. — Хочешь, чтобы он тебя заметил?! Рazza…**** — парень ткнул пальцем в констебля Гвидиче. — Фабрицио Гвидиче — тиран и убийца, он убил мою подругу и должен быть наказан за это! — она вырвала руку, из мёртвой хватки Лоренцо. — Думаешь, я этого не знаю? Он убивает людей каждый миг, так что какая-то ведьма для ничего не значит. Гвидиче, наверно и забыл, что сделал это! — священник начинал закипать, как же бесила его эта идиотка Лилит. — А я не спрашиваю у тебя разрешения, понятно?! Кто ты вообще такой, м?! Какая тебе разница, что я делаю, а что нет, я dannato strega!!! **** — девушка с силой толкнула того в грудь, и он, не сумев устоять, упал в грязь. Перед ним стояла, запыхавшаяся, разъярённая ведьма, а тучи на небе все сгущались и становились темнее. Во взгляде патера читалось восхищение вперемешку со злостью, но ни капли страха, Лоренцо не боялся Лилит, только не он. Монтенегро поднялся, совладав со своими эмоциями, и схватил девушку за плечи. — Ты понимаешь, что если Фабрицио заметил твоё представление, то тебе придётся несладко?! — прошипел он. Однако девушка не успела ничего ответить, так как из-за спины послышалось: — Отец Монтенегро, это вы? — Да, сын мой, что ты хотел? — Лилит не видела его лица, но голос показался ведьме довольно знакомым. — Я услышал, как кто-то кричал и решил, что вам нужна помощь… — Нет, что вы, просто девушка случайно толкнула меня в грязь, — он указал на подол рясы. — И громко начала извиняться, — он сильно сжал её плечи. Причина была очевидной. — Отец Монтенегро, — выдавила она сквозь зубы. — Не могли бы вы провести меня до дома, одной идти очень страшно. — Конечно, — хищно улыбнулся он. — Пойдём, дитя моё.       Всю дорогу они шли молча, проклиная друг друга. Пока они дошли до кромки леса, оба стушевались и чувствовали усталость. Этот день был точно сумасшедшим как для ведьмы, так и для священника. — Спасибо, — еле слышно бросила она в спину удаляющемуся священнику, надеясь, что он не услышит. На секунду он остановился, будто забыл что-то, но всего лишь на одну секунду. — Я услышал… Кто же ты Лоренцо Монтенегро? Как ты вообще стал священником? * * *       Лоренцо Монтенегро, потерявший родителей ещё в младенчестве, был взят на попечение кардинала, служившего при Соборе Санта Мария Нашенте. Его с малых лет приучали к послушанию, богослужению и вере только во Всевышнего. Он знал лишь одно, больше нет никаких Богов, кроме него, нет ничего сильнее и строже, чем слово или воля Создателя. И нет ничего правильнее этого. Маленький Лоренцо внимательно слушал проповеди и тщательно изучал церковные книги; у него не было друзей, никого, кроме кардинала Монтенегро, его названного отца, и книг, не было другого дома, чем покров церкви. В то время как его сверстники играли в игрушки и наслаждались детством, Лоренцо хотел стать священником при Соборе. Поэтому он отгородил себя от целого мира, который предлагал ему свои объятия и посвятил себя церкви. Он изучал всевозможные догматы, присутствовал на каждой службе, размышлял и молча помогал священнослужителям. Наставником мальчика был его отец, когда кардинал понял стремление сына, он послал того в школу при церкви, а позже и в семинарию; в тоже время юноша стал интересоваться алхимией. Это было его маленькой тайной, его и Всевышнего, так как непригоже патеру иметь запрещённые знания. Ни одна живая душа не должна была знать об этом, никто и не знал, кроме одного человека, кроме неё. Когда Лоренцо Монтенегро исполнилось двадцать лет, состоялся обряд рукоположения во диакона. Это значило, что он получает благодать лишь служить при совершении таинств — только помогать предстоятелю при совершении таинств. Однако не стоять во главе собрания при совершении таинства; но другое его и не особо волновало, он достиг своей цели. Вопреки всем противоречиям служащих при Соборе, он стал самым молодым священником. * * *       Лилит смогла уснуть только под утро, и то ей удалось в лучшем поспать три часа, так как разбудил девушку заливной смех её сестёр. Нет, они не были родственниками, но испокон веков пришла традиция величать друг друга сёстрами. Их дома стояли в форме полумесяца, и в каждой хибаре жило пять девушек. И Грассо сейчас ненавидела каждую из них. — Да заткнитесь вы! — подушка, на которой девушка спала, полетела в девушек. — Чего ты орёшь? Может… — Эззелин не успела договорить, как дверь скрипнула, и вошла сама Виттория Грассо. Высокая, блондинка сорока лет с паутинкой морщин вокруг рта и глаз, она производила впечатление, стоит только взглянуть на женщину. — Лилит, подойди ко мне. — Да, мама.       Девушки покинули помещение и через несколько минут они остались наедине: — И что же такого важного случилось, м? — нахмурилась Лилит. — Ну, тебе лучше знать, ведь это был твой план, дорогая моя, — улыбнулась Виттория. — Что?! — Кардинал Биаджио Монтенегро умер…       В голове мужчины набатом билась эта сумасшедшая мысль. Сперва он принял это как глупую шутку, но Винсенте был невозмутим. Священник потерял ориентацию и не упасть ему дала стена, о которую он облокотился. Отца больше нет, нет того, кто любил его, несмотря ни на что, того, кому было плевать, кем бы он ни стал, этот человек все равно поддержал бы стремление сына. Но всего этого больше нет, будто что-то внутри него оборвалось, и огни померкли.       Лоренцо Монтенегро сидел у постели кардинала. Десять минут назад он был жив и держал его за руку, когда они сидели за столом и обедали, а сейчас мужчина стеклянным взглядом уставился на отца. Священник не мог поверить своим глазам, его отец умер, единственный человек, который его любил, больше никогда не откроет глаза. — Лоренцо… — начал было Винсенте, но запнулся, взглянув на мужчину. Да, ему жаль в первую очередь — мальчика, который второй раз лишился родного человека, а во-вторых — своего друга, который мог прожить ещё сорок лет. — Мы похороним его сегодня. — Но, Лоренцо… — возразил епископ. — Винсенте, я все сказал, — с этими словами он вышел из комнаты, и по его щекам скатились слезы. Он тоже бросил меня, как и они… — Riposa in pace, papa! ***** — священник стоял в подземелье перед гробом отца, церемония уже давно закончилась, но мужчина не хотел уходить. Ему нужно было ещё несколько минут. Монтенегро сделал глубокий вдох и в следующую секунду вздрогнул, когда чья-то рука сочувственно сжалась на его плече, а голос промолвил: — Лоренцо… Мужчина резко обернулся, чтобы опять встретиться с серыми глазами. Девушка приподнялась на носочки и приобняла священника одной рукой, сначала он стоял столбом. Но потом Лоренцо положил голову на её плечо. — Я тебя ненавижу! — устало выдохнул он. — А как будто я тебя люблю! — хмыкнула она.