Эритроксилиум

Люциус с тяжелым сердцем покинул башню, у него сегодня еще были дела, а сидеть весь день с неадекватным подростком желания совершенно не было, если что за ним присмотрят домовики. Стоило переговорить с Фаджем, да и Гринготтс посетить – покопаться в сейфе, там где-то был артефакт помогающий усилить волю. Это может пригодиться Поттеру для борьбы с зависимостью. Что бы там не говорил мальчишка, а вылечиться он хочет. Когда-то, еще в школьные времена, он также вытаскивал Эйвери, успевшего с головой влезть в интриги Лорда. Жаль, что опыт друга его самого ничему не научил, и он с радостью прыгнул в мясорубку, устроенную сильными мира сего. Когда все закрутилось у Люциуса самого ни раз возникало желание закинуться дурманящей смесью. Тогда он был еще молодым и неопытным. Чего греха таить, и сейчас бы полез за призрачным шансом возвысится, но действовал бы много осмотрительней, не позволил себе на полгода загреметь в Азкабан. Чтобы там не говорили, но довоенное влияние Малфои так и не смогли восстановить. Пока. В этом может помочь Поттер. Люциус знает, что Сириус Блэк – крестный мальчишки – в отличие от отца с отчимом о нем заботится. Блэк даже разругался с Поттером-старшим из-за отношения того к сыну, от былой дружбы ничего не осталось. Сириус заботится о Гарри, но много не может. Да и понятие заботы у Блэка весьма своеобразное. Люциус уверен, что тот знает о вредных пристрастиях крестника, но не видит в этом ничего плохого, не зная действительных масштабов. Положа руку на сердце Люциус тоже не знает масштабов, то что видит он тоже может оказаться лишь вершиной айсберга. Как бы то ни было, он уверен, узнав все – а он уж позаботится об этом, и может чуть-чуть, самую малость, приукрасит – Блэк будет благодарен. А поскольку он самый вероятный претендент на роль следующего министра… только ради этого следовало бы постараться. Блэк – не нюня Фадж, им так просто управлять не получиться. Да и не надо. Сотрудничество выглядит куда перспективней. Люциус глянул на себя в зеркало, одернул дорогую мантию, и шагнул в камин, чтобы очутиться в вестибюль министерства. В толпе народу трудно сходу приметить кого-то конкретного, но один из младших сотрудников регистратуры – низкий круглый мужчина, с большими залысинами – подскочил к нему в ту же секунду, как Люциус появился. – Мистер Малфой, – проговорил министерский коротышка елейным голосом, – вашу палочку пожалуйста-с. Люциус рассеяно подал ее, все еще оглядывая вестибюль. – Аврор Блэк на месте? – Главный аврор Блэк? Люциус глянул с раздражением. – Да-да, конечно! – резко закивал коротышка головой, – Мистер Малфой, – голос мужчины стал тише и как будто еще елейней, – вы бы не могли уделить мне немного времени? У меня… есть к вам дело-с. – Говорите быстрей! Люциус двинулся к лифтам, что министерскому коротышке пришлось за ним бежать, лицо его раскраснелось, а на лбу выступила испарена, будто он сильно нервничал. – Мистер Малфой, у меня есть идея… бизнеса… трансфигурированная мебель, если закрепить ее чарами и рунами, то она прослужит от десяти до пятнадцати лет, мой отец давно таким пользуется, это дешево и удобно. А красивость зависит только от мастерства трансфигуратора… Коротышка запыхался, его голова была задернута вверх в надежде рассмотреть лицо Мистера Малфоя. – И что вы от меня хотите? – резко спросил Люциус, погруженный в свои мысли. – Деньги-с на магазин в кредит... Гринготтс не дает нам, нечего в залог оставить. Люциус глянул на коротышку, вздохнул. Это было совершенно не интересно в данный момент, однако упускать хорошей сделки не в его правилах. Хорошесть этой сделки пока выглядит сомнительной, но чем Моргана не заклинает… – Сейчас у меня нет времени, – остановившись возле лифтов сказал Люциус, – пришлите мне письмо с планом. – Да-да, конечно-с, мистер Малфой! Простите! Спасибо, спасибо большое! Люциус кивнул, войдя в лифт вместе с другими работниками и посетителями. Ох, как он ненавидит эти лифты! Его впечатало спиной в какого-то мужика, руку с тростью придавило пакетом молодой работницы, которая тут же начала извиняться, безуспешно пытаясь отодвинуть его (и Люциус на самом деле не мог понять она пытается отодвинуть его или свой пакет), а старая сгорбленная ведьма чуть ли не уткнулась своим длинным крючковатым носом ему в плечо. Он поморщился – от старухи безумно воняло чесноком. Лифт дернулся в право, и все они дернулись вместе с ним. Девушка крякнула, старуха будто бы начала вонять еще больше. Лифт резко упал вниз и остановился. Люциус пошатнулся. – Приемная мистера Крауча, – объявил лифт женским голосом. Мужчина позади Люциуса протолкнулся вперед, отоптав ему все ноги. Кто бы мог подумать – Поттер! Не обращая ни на кого внимания Поттер вывалился из лифта. Выглядел он помятым и осунувшимся, Люциус успел заметить хорошо видный шрам на скуле, как от режущего проклятья – такие никогда до конца не проходят. – Следующая остановка Аврорат. Двери лифта схлопнулись и Люциус с облегчением отступил назад, наконец отодвинувшись от вонючей старухи. Лифт опять дернулся и понесся как будто еще быстрее, чем раньше. Он начал падать вниз, потом в лево, вперед и вправо, а потом наверх. Когда он наконец остановился Люциус чувствовал будто его переживал гигантский кальмар, что живет в озере у Хогвартса. Лорд постарался выйти из лифта достойно, но это очень трудно сделать на подламывающихся ногах. Огляделся: коридор был абсолютно пуст и темен, факелы располагались слишком далеко друг от друга, чтобы дать нормальное освещение. Однако, Люциус уже бывал тут, он уверенно направился к третей двери – именно там и располагается «потайной» вход в кабинет Блэка. Сначала он попал в маленькую абсолютно пустую комнату, более похожую на кладовку, постучав палочкой по противоположной от двери стене принялся ждать. Наконец стена засветилась, завертелась и схлопнулась, пропуская его внутрь. – Малфой, – протянул Блэк развалившись на своем кресле, выглядел он не в пример лучше Поттера, – чем обязан? Люциус прошел к креслу, уселся и только потом заговорил. – Я запер мистера Поттера в башне. – Сходу начал Люциус. Блэк кивнул, открыл рот, потом закрыл, помедлил и лишь тогда заговорил хрипловатым голосом. – Так понимаю речь идет о Гарри. Люциус кивнул. – Ну, не Джеймса же, – в голосе прозвучала насмешка, – Да, Гарри, как и Драко нужен контроль… и в первую очередь его нужно избавить от этой зависимости. Блэк не выглядел удивленным, лишь немного нахмурился. Может Люциус и ошибся в своих предположениях и Блэк вполне себе представлял весь масштаб проблемы, но ничего не делал по каким-то своим причинам. – Да, – Блэк серьезно кивнул, – я… пришлю тебе «укротитель», это не панацея, Поттеровский достать я не сумею, последний разговор с Джеймсом… не задался… однако наш должен подойти, прабабка Гарри была Блэк, что-то в нем еще осталось. Ты же за ним пришел? «Вот откуда у Джеймса шрам!» – осенило Люциуса. Видимо тот довел Блэка, раз в ход пошли такие заклинания, даже несмотря на отношение того к Поттеру. – Да. И еще поговорить о мальчишке, в последнее время все будто хуже стало. – Лили беременна, – Глухо ответил Блэк. – Это… многое объясняет, – осторожно ответил Люциус, соображая во что это может вылиться. – Да, это ужасно, не сама беременность, конечно, но состояние Гарри. Раньше у него была мать, теперь не осталось ничего. Лили и так всегда занята собой, Снейпом, работой. А теперь еще и ребенок, она не видела Гарри все лето! И даже не беспокоится… – Блэк говорил устало, Люциус подумать не мог какими перспективами обернется это разговор! – Он стал вести себя вызывающе. Я имею введу более вызывающе, чем обычно. – Да, вызывающе обычного… – у Люциуса сложилось впечатление, что Блэк сдерживается из последних сил, чтобы не зарыться пальцами в волосы и не начать раскачиваться словно сумасшедший. – Мальчика ужасно жаль, поэтому я… – Люциус помедлил, подбирая правильные слова, – хочу помочь ему. Я могу не много, все-таки мы не связаны родственными узами, близкими по крайней мере. Но что-то сделать можно… – Да, – Блэк говорил твердо, но в его голосе слышался надлом, – Я бы сам… но Джеймс… он… наложил вето. Чертов, чертов Джеймс! – Ему вообще мозги отказали, – пробормотал Люциус, – Пришли «укротитель» как можно скорее, я пока покопаюсь у себя и закажу зелье. – Да… – И… Блэк, можешь навестить Гарри в моем поместье, я открою вам камин. Пришлешь письмо, если надумаешь. Не дождавшись ответа, Люциус встал. – Хорошо… ближе к выходным… и спасибо тебе, какова бы не была причина, Малфой. Ты это делаешь не просто так, на то и гад скользкий, но… все равно спасибо. Ему это нужно. Люциус кивнул уже в дверях. Замечательно, все просто замечательно. Блэк пусть пока обдумает, когда он придет к нужным выводам непременно пришлет ему сову, а дальше – дело техники.

оОо

Гарри очнулся посреди разворошенной постели: подушка была порвана и лебяжий пух разлетелся по всей комнате, покрыв ее, словно снег. Гарри свернулся калачиком, его тошнило, голова раскалывалась словно по ней колотят острой киркой. Так хреново ему давно не было! Позывы стали невыносимы, он свесился с кровати и его стошнило, потом еще раз и еще. Он откинулся назад, во рту ощущался кисловатый привкус рвоты и металлический – крови. Закрыл глаза, комната кружилась. Это ужасно. Ужасно! Ноздри забивает запах блевотины, смешанный с запахом кофе. Кофе, кофе, кофе. Какой идиот притащил его сюда?! Где эти Мордредовы эльфы? Почему они не убирают? «Как же хочется сдохнуть» – хотел сказать Гарри, но губы не разомкнулись, а из горла вырвался хрип. Он перевернулся на другой бок в надежде, что попустит, но тут же перед его носом оказалась тумбочка чашкой чертового кофе, воняющего на всю комнату! Гарри опять стошнило. «Я обещаю! – яростно подумал он, – Обещаю, что как только это закончится я сделаю его жизнь невыносимой!». Мысли раскалённым металлом плавали в охваченном пульсирующей болью мозгу. Гарри сгибается, обхватывает себя за живот и пытается закрыть нос одеялом. Вонь. Вонь. Вонь! Забивает ноздри, вызывая спазмы. Гарри кажется, что это специально. это все специально. Это такая месть. За Драко, за поцелуй, за все в чем он виноват и не виноват. О Мерлин, Моргана, и все католические святые. Как же ужасно. Он умрет здесь, определенно умрет и станет еще одним призраком Малфой-мэнора, будет преследовать Лю-ци-у-са до конца его дней. И все время повторять: это из-за тебя, ты во всем виноват. И обязательно, просто о-бя-за-тель-но расскажет миссис Малфой о том поцелуе. Да. С хлопком в комнате появился эльф и сразу стало чище. «Это еще не значит, что я не умру здесь» – подумал Гарри перед тем, как провалиться в темноту. Второй раз Гарри проснулся по его ощущениям часов через тридцать, по крайней мере тело затекло так, будто он больше суток не двигался. Его уже не тошнило, но в теле ощущалась слабость. Казалось, было тяжело даже просто лежать. Попытавшись подняться, он смог лишь немного пошевелиться. Ужасное, беспомощное чувство завладело им. Руки, ноги голова… невозможно пошевелить даже кончиком пальцев. – Ткхээ, – попытался позвать домового эльфа, но горло пересохло, Мерлин, да его будто бы наждачкой застелили! От плеч до самых кончиков пальцев на ногах то и дело проходила мелкая дрожь. Его бросало в холод, когда мелкие, противные мурашки прокатывались волной, собирались в пальцах и было ощущение, что они засунуты в ледяную воду. А вслед, стоило досчитать до десяти, обязательно накатывала волна жара, от чего на теле выступал пот, делавший простыни мерзко-влажными. Гарри не знал, сколько он уже так лежит. Время тянулось и тянулось, а в комнате он все еще был один. Он не мог пошевелиться, иначе две идущие друг за другом волны – холод и жар – смешивались, бились и от этого начинала кружиться голова, тут же появлялась тошнота. Это того не стоит. Спина, ноги и руки начинают болеть. Мышцы выкручивает, словно домовики выжимают мокрые простыне. Они залезли Гарри под кожу и крутят-крутят-крутят. Ужасно, и иглы, раскаленные иглы врезаются в мягкую податливую плоть, Гарри уверен, если бы он мог поднять голову, то увидел бы кровь на своих членах. Он прикрывает глаза, стараясь подавить в себе, это мерзкое предательство собственного организма, собственной магии, сдерживаемой проклятым Малфоевским артефактом. И от этого больно, его предавали уже все, но не он сам, не его магия – всегда послушная и сильная, льнущая в руки. Сейчас она заперта внутри и совсем не пытается сопротивляться, сдерживающему ее барьеру. От этого становилось не по себе, Гарри знал, что стоит только снять этот проклятый ошейник и все придет в норму, магия потечет в крови, леча и давая облегчение. Черт возьми! Гарри даже знал, как это сделать! Но у него не было сил. Кажется, что вместе с магией Люциус запер и всего его, оставив лишь сознание, плененное немощной оболочкой. «Ну, ничего, – думал Гарри, – ты мне ответишь за это. Так ответишь, что всю жизнь будешь вспоминать!» Ярость застилала глаза кровавой пеленой, и, вот, ему уже кажется, что она дает ему сил, что он сможет подняться, сорвать ошейник и убраться от сюда подальше. Но, нет. Все также, только адреналин кипит в крови заместо магии, и становится труднее дышать, сердце бьется сильнее и глуше. Ужасная боль отдается в виски. Гарри на время затихает, пытается выровнять сбитое дыхание, успокоить заполошный стук сердца. Он лежит тихо-тихо, пытается расслабить вновь, сильнее скрученные мышцы. Кажется, он засыпает, но, когда открывает вновь глаза ничего не меняется. И так раз за разом, раз за разом, раз за разом. Гарри думает, что это никогда не закончится. Периодически он чувствует прикосновение мокрой тряпки к своему телу, но слабость настолько сильна, что невозможно даже приоткрыть глаза. Ему кажется, что это не эльфы, а сам Люциус отирает пот: прикосновения бережные, но неловкие, будто этим не занимались никогда. И это приятно, но Гарри вновь и вновь клянется отомстить за мучения. Он этого не просил, он этого не хотел. Он не желает меняться, так зачем его заставляют? Что им всем от него нужно?

оОо

Мальчишка уже третий день метается в горячке. Люциус качает головой, стирая с него пот. Он уже и жалеет, что пошел на такие меры. Нужно было просто запереть его, дождаться пока магия выведет всю гадость из организма. Как же он не подумал?! Поттер слишком, слишком сильно отравлен, Люциус не ожидал, что будет все так плохо. Даже те слабые медицинские заклинания, на которые он способен, показывают зашкаливающие результаты по всем параметрам, почти критичные. В очередной раз смочив полотенце, Люциус отирает пот с бледного, почти сливающегося с наволочкой, лица мальчишки. Что-ж, остается уповать на жалость Мерлина и Морганы, чтобы они не дали мальчишке уйти в мир иной. Как же плохо, что сейчас уже нельзя снять ограничитель – будет еще хуже, да и результат, которого удалось добиться сойдет на «нет». Люциус вздохнул, еще раз отер лицо мальчишки и вызвал эльфа, приказав следить за состоянием мальчишки и чуть что сразу же вызывать его. Если хуже станет, придется вызывать колдомедика. Это сулит огромные проблемы, но он не может допустить его смерти. Люциус вышел из башни, прошел в свой кабинет, уселся за бумажки. В голову ничего не шло. Он читал строчку за строчкой важных документов, но весь смысл проходил мимо него. Не выдержав, Люциус вскочил, подошел к бару и из горла сделал несколько глотков скотча и также с бутылкой вернулся к столу, сделал еще несколько глотков, и откинулся на спинку. Со дня на день мальчишке должно стать лучше, и тогда его ждут еще большие испытания. Он помнит, каким был Драко в таком состоянии, а тут… да, Поттер даже не будет пытаться сдержаться. Люциус готов к упрекам. Ничего, когда-нибудь Поттер скажет ему пресловутое «спасибо», не завтра и не через год, но скажет. А до этого, он получит благодарность от Блэка. В окно постучала небольшая коричневая и будто бы ощипанная сова, внушающая отвращение своим видом. Люциус поморщился, но впустил ее. Сова неуклюже спланировала на подоконник, споткнулась и, чуть не грохнувшись на пол, наконец протянула ему лапу с желтым свитком. Нахмурившись, Люциус кинул несколько заклинаний, свиток был чист, помедлив он все же приказал: – Тинки, читай! Тинки – домовик, всегда находящийся в кабинете, пока Люциус работает, специально для таких вот ситуаций. – Тинки слушается, – поклонился эльф, расторопно отвязал от лапы послание он приступил к чтению, – Дорогой Лорд Малфой, пишу вам, как вы и просили в министерстве, нижайше прошу прощение за трехдневную задержку. – Люциус хмыкнул, – Я – Артур Гальт, не далее, как три дня назад подошел к вам в атриуме министерства с деловым предложением дешевой трансфигурированной мебели… – Хватит, Тинки, перепиши на нормальный пергамент и самую суть, без расшаркиваний. Люциус поморщился, он уже только от тона письма хочет придушить этого «Артура Гальта», кто им всем говорит, что он Люциус Малфой любит раболепное подчинение и подхалимаж? Не любит он такого, тошнит его. Намного лучше – простой рабочий тон, кажется такие индивиды просто не способны на это. Он сделал еще два глотка из бутылки и пошатываясь вышел их кабинета. Ноги сами, вроде, как и без желания самого Люциуса, понесли к комнате мальчишки. Он шел нарочно медленно, рассматривая портреты предков во взглядах которых чудился укор. – Ну что вы смотрите! – Крикнул Лорд Малфой, отпив еще несколько глотков, – вот такой вот я! Да, такой! – Люциус театрально раскланялся в разные стороны. Портреты тут же начали перешептываться. – Вам, милок, бы протрезветь, – со смехом сказала дама в шикарном наряде шестнадцатого века. Алкивиада Малфой – прочитал Люциус – одна тысяча пятьсот тридцать седьмой – одна тысяча пятьсот шестьдесят девятый. – У Вас шикарный наряд, Алкивиада, помнится в это десятилетие, что вы были замужем, Малфои переживали не лучшие времена, неужто Франциск спустил все деньги на ваши наряды? – Хам! Портрет оскорбился, и дама покинула свою раму. Люциус еще раз раскланялся и пошатываясь побрел дальше. Ноги его уже не держали, он то и дело пошатывался наталкивался на стены, прислонялся к ним, отпивал еще несколько глотков и продолжал путь, до очередного раза пока не наткнется на стену. И так раз за разом, наконец он ввалился в комнату к Поттеру, тот спал, горячка немного спала, а дыхание наконец стало размеренным. Прошел и плюхнулся на край кровати, всматриваясь в тонкие черты. – Как-й ты красивый! – пробормотал Люциус, оглаживая широкие брови мальчишки. Он поправил съехавшее одеяло и прилег рядом, на самый край. – З`гнаешь… ес..если бы все б-быгло инче… то и у нас быгло бы инче… я бы… тя, ты згаешь… но… т`к и… я бду забся о тебе… да, ведь Гри? Ты мне позвлишь? Люциус замолчал, всматриваясь в лицо, гладил Гарри по волосам и просто лежал. Ему не хотелось больше ничего. Впервые за много лет было спокойно, невольно в голову закралась мысль «может позволить себе?»