Кровавая роза

Зал, люди, бьющий в глаза яркий свет и оглушающая тишина. Кристина стоит посреди сцены, прикованная к месту завороженными взглядами. Все ждут, и она робко улыбается, прислушиваясь к заигравшему оркестру. Она запела, прикрыв глаза, и голос ее напомнил зрителям перезвон маленьких колокольчиков. Выступление Кристины подходило к концу, и что-то дернуло ее посмотреть на верхние ложа. Сверкая блестящими от слез глазами, на нее, приоткрыв розовые губы, смотрел он. Рауль де Шаньи. Она чуть заметно вздрогнула и едва удержалась от того, чтобы не сбежать со сцены, но допела свою партию и, прежде чем удалиться за кулисы, снова бросила быстрый взгляд наверх. Рауля там уже не было. У Кристины внутри все сжалось то ли от страха быть пойманной им, то ли от того, что их «милую» беседу сможет лицезреть Эрик. Она выскочила за сцену и наспех огляделась. Только работники оперы да танцовщицы. Еще немного и ее сердце перестало бы биться от страха. Ей нужно было бежать, чтобы он не успел застать ее здесь либо где-то еще. А кто этот он — Эрик или Рауль — она и сама не знала. Кристина кинулась к ближайшему выходу из закулисья, желая, чтобы в коридоре был хоть кто-то, но как назло здесь не оказалось абсолютно никого. Она так торопилась, что споткнулась о юбки платья на лестнице и почти полетела вниз, но успела схватиться за перила. Отовсюду ей мерещились шаги и знакомая фигура Рауля, но это ее бурное воображение играло злую шутку. Кристина уже задыхалась от давящего корсета и тяжести платья, которое не было предназначено для беготни. Ей было невероятно тяжело бежать, но остановиться было бы еще труднее, ведь до гримерной оставалось всего несколько шагов, совсем немного до чудесного спасения… И тут она закричала. Рауль выскочил из ниоткуда, возникнул, словно из воздуха, ухватил Кристину за дрожащую руку и затащил в какое-то помещение. Он зажал ей рот, и девушка еще больше распахнула глаза, когда поняла, что почти вся комната была в зеркалах. Неужели виконт настолько опрометчив и глуп, что загнал себя в самое неподходящее и опасное место? Кристина попыталась отвернуть голову и вырваться, но он намертво прижал ее к стене, все также крепко сжимая ладонь на ее губах, чтобы она больше не могла вскрикнуть. Удушающая темнота давила, зеркала зловеще отражали в себе восходящую луну. Его лицо было опасно близко, Кристина почувствовала дыхание Рауля на своей щеке и дернулась с новой силой, но теперь вместо стены она была прижата всем телом к виконту. — Нет, Кристина, не кричи! — он улыбнулся. — Ты думала, я не пойму? Ты бежала со сцены так быстро, чтобы увидеть меня! Чтобы быть вместе со мной навеки! — с чувством произнес юноша, надеясь на душевную беседу. Вот ребенок! Ему повезло, что Кристина не могла сказать ни слова, потому что внутри нее все кипело от нахлынувшей на нее с его стороны наглости. — Наверное, я виноват, Кристина! Но я считаю, что поступил не более чем опрометчиво, ведь изверг словно ввел меня в транс своими угрозами! Даае возмущенно задышала и толкнула виконта с новой силой, ощущая, как заныла царапина на плече. Уж Эрик точно не виноват в том, что Рауль так слаб в борьбе за свое счастье! — Я готов простить тебе то, что ты отказалась бежать из этой прогнившей темницы, когда Перс предлагал тебе! Кристина, я люблю тебя! — пытаясь поспеть за его быстрой речью, она упустила тот момент, когда он наконец убрал руку от ее лица и стремительно поцеловал. Его губы прошлись по губам Кристины так властно, что складывалось впечатление, будто он заранее подумал, что Кристину долго уговаривать не придется. Рауль ухватился одной рукой за талию девушки, а другой требовательно погладил Кристину по спине, продолжая целовать с некой жадностью. В ответ она уперлась в его грудь руками, но тесное расстояние не позволяло оттолкнуть Рауля даже на один шаг, что уж там про ударить. Мурашки пробежались по ее телу, когда ей представилось, что Призрак Оперы стоит рядом и снова видит, как невеста предает его. Она понимала, что убежать они отсюда уже не смогут. Эрик знает. Ему больно. А виконт всё гладит ее по бедру и сжимает кудрявые локоны между пальцев. Рауль отстранился от Кристины и провел пальцами по ее щеке. — Выпусти меня, — она не двигалась, только ледяным взглядом смотрела в глаза виконта, всем своим видом давая понять, что ей неважно то, что творится у него на сердце. — Никогда, больше никогда я тебя не отпущу! — Тогда конец дышит тебе в шею. Как только испуганный взгляд Рауля метнулся к говорящему, сзади на его шею накинули веревку. Виконт схватился за нее белеющими пальцами, его рот открылся в немом крике. Кристина зажала себе рот рукой, понимая, что это Эрик, и он прямо сейчас задушит виконта своим лассо. Она боялась Ангела не меньше Рауля. Даае вжалась в стену, ее грудь беззувучно вздрагивала. Она будто онемела, а когда пришла в себя, поняла, что на этот раз Призрак не собирался ни с кем нянчиться, он был настроен решительно, а Рауль уже задыхался. Виконт пытался ловить губами воздух, но из этого выходили только беспомощный хрип и сопение. — О Господи! Эрик, остановитесь! Эрик! — пришла в себя и взмолилась Кристина. Она подбежала к нему, хватая за напряженную руку. — Прошу вас, пожалуйста, остановитесь! Это все недоразумение, я ведь почти дала ему понять, что не жду спасения и дала согласие обвенчаться с вами! — Обвенчаться… — изуродованным шепотом просипел Рауль и упал без чувств. Лассо продолжало безжалостно впиваться в аристократично-бледную кожу, и у Кристины помутнелось в глазах. Она вскрикнула. — Эрик, пожалуйста, освободите его! Он умирает! — из глаз девушки брызнули слезы, она впадала в истерику. Ей было жаль его, было жаль воспоминания. Она еще крепче схватила Ангела музыки за руку, обращая его рассвирепевший взгляд на себя. — Ради меня, Эрик! Это ведь еще одно пятно на вашей душе! — Мою душу уже ничто не спасет, даже ты, — шикнул с желчью Эрик, терзаемый сомнениями. Ему ужасно хотелось убить его прямо здесь, но стоил ли он того, чтобы Кристина снова возненавидела своего учителя? — Нам пора. — Что? Но как же он? — Кристина пальчиком указала на Рауля. — Он мертв, — внутри Кристины что-то оборвалось. Эрик подошел, казалось, к бездыханному телу и стянул с него веревку, от которой на шее виконта осталась темная полоса. — Его скоро найдут. Виконтишка пользуется здесь большой популярностью. Думаю, сейчас самое время сказать ему «прощай», Кристина, — он небрежно схватил Даае за локоть и затолкал в ближайшее открытое зеркало, закрыв тайник за собой. Кристина схватилась рукой за стену, а другую положила немного выше живота. Она задыхалась от слез, обиды и потери. Хотя Рауль и не был ее любовью больше, но был другом, с которым она провела почти все свое детство. Мысли закружились в ее голове, запах сырости смешался с одеколоном виконта, и она не выдержала. Кристина сделала пару шагов вперёд и потеряла сознание.

***

Вокруг густая темнота. Кажется, что воздуха не хватает, поэтому хочется шире открыть рот и вдохнуть полной грудью, но ничего толком не выходит. Кристине мерещится Рауль. Его влажные от волнения, теплые ладони. Пока теплые… Тепло сменяется холодом, розовость щек уходит. Сиплый предсмертный шепот тих, но слух от страха обострился настолько, что она даже слышала замедляющийся стук его сердца. Испуганные, умоляющие глаза прощаются с ней. В них тяжелая обида. И непонятно — на Кристину или самого себя. Терять дорогих людей по вине ревности будущего близкого человека — не слишком хорошее начало. В голову ударил резкий и противный запах, и Кристина чихнула, потому что нос сильно зачесался. Затем все повторилось по новой, только на этот раз ей удалось обратить мутный взгляд на Эрика. Девушка осмотрелась. Она лежала на знакомом диване, а Эрик сидел на коленях рядом, у ее изголовья, и невесомо убирал волосы с побледневшего лица Кристины, все еще держа в пальцах смоченную в чем-то вату. Она до сих пор о чем-то мутно размышляла, мысли в ее голове путались. Что же нужно отдать, чтобы взамен никогда больше не чувствовать себя настолько гадко? — Жив? — шепнула Кристина, но ответом для нее стал угрюмый взгляд. Призрак не то что даже не собирался отвечать, он просто постарался сделать вид, что пропустил еле слышный вопрос мимо ушей. Она тут же поняла, что это ничего ей не даст. Значит, все кончено. Нет больше человека, который так необдуманно оступился. Она замерла ненадолго, а когда пришла в себя, маэстро уже стоял перед ней в черном плаще. Похожего кроя мантия в следующую секунду приземлилась около Кристины, и она присела, удерживая темную ткань в руках и поднимая удивленные глаза на мужчину. Ей стало отчего-то страшно. — Надевай, — он стоял неподвижно и сейчас был похож на тень, с которой Кристина должна быть единым целым. Стать подопечной темной сущности, следовать по ее пятам всю жизнь. — Сейчас мы поедем в церковь. — Что? З-зачем это? — она съежилась, а глаза ее так и остались прикованы к лицу Эрика. Конечно она знала, зачем. — Сегодня решится твоя судьба. Я уже договорился со служителем, это не так рядом, как хотелось бы, конечно. Но иначе мы просто не дождемся с такими сюрпризами. Как сегодня, например. — Едем сейчас? Это должно было случиться через неделю! Вы давали мне время, а теперь забираете его! В мыслях Кристины сразу возникло то, что произойдет в ближайший час. А там ведь и до брачной ночи недалеко… Нет, она ведь еще не готова! Перед ее глазами снова помутнело, когда она вспомнила хихиканья и сплетни танцовщиц по этому поводу. Говорили, что первой ночью больно всем, что одна их общая знакомая после такой была вынуждена уйти из оперы из-за «страшных увечий», о которых она и говорить боялась. Кристина задрожала, как лист на ветру. Нет. Эрик любит ее, он не станет приносить ей страдания! Да и если это участь каждой женщины, кто бы стал выходить замуж, чтобы страдать?.. Эрик ловко накинул на девичьи плечи мантию и застегнул на шее. Он уже и поставить ее на ноги успел, и только после этого в голове у Кристины что-то щелкнуло, и она вырвалась из его хватки. Мужчина снова глубоко вздохнул, словно старался держать себя в руках, и стиснул челюсти. — Почему вы так много молчите? Ответьте мне! Вы не держите свое слово! У меня ведь тоже есть чувства, и сейчас мне очень страшно, потому что я потеряла друга детства, а теперь еще и выхожу замуж по вашей воле, а не по своей! — На этом все? — Эрик даже глазом не моргнул, а чувства Кристины начали закипать от его бесчувственности. Ее глаза загорелись, и маэстро впервые за этот вечер ухмыльнулся. — Вот, что вас веселит! Не только моя беспомощность. Вы даете мне возможность что-то вам сказать, а в конечном итоге оказывается, что вам все равно, потому что от моих слов ничего не изменится! Вы считаете меня своей жертвой, куклой, как и Рауля! — грудь Кристины быстро опускалась и поднималась. Ее раздражало все, от и до. В порыве возмущения она попыталась расстегнуть пуговицу и, как маленькая девочка, сбросить с себя черную ткань, от которой ей стало душно. Только протест не удался. Эрик невозмутимо приблизился к Кристине и прижал ее к себе, ожидая окончания истерики. Щеки девушки порозовели, из невинных глаз одна за другой катились слезы. Она пихалась и царапалась, что-то громко говорила, а маэстро даже не пошевелился, только руку ее перехватил и коснулся губами нежно-нежно, будто пытался забрать часть ее мук себе. Следующие полчаса ушли на дорогу. И вот Кристина сжимает грубую ткань своего плаща и смотрит на средних размеров здание. Из резных окон и дверей на землю падает отблеск свеч, а под сáмой крышей переливаются в лунном свете колокола.

***

Собирается дождь. Стоит глубокая ночь, и кажется, что вся Франция уже давно спит, но это далеко не так. По окраине города идет пара — мужчина и совсем юная девушка. Он удерживает ее безвольно лежащую руку на своем локте. Вьющиеся волосы мадемуазель выбились из-под капюшона и подпрыгивали с каждым ее шагом. Взгляд молодой особы был потрясенным, и только мужчина казался совершенно спокойным. Он смотрел вдаль. — Видишь тот дом? — Эрик поднял руку, приковывая внимание Кристины к небольшому особняку. Он стоял не слишком близко к ним и выделялся на фоне других своим темным, почти черным от ночи цветом стен и большими окнами. — Теперь он твой и мой. Это дом нашей семьи, наш очаг. Кристина, я люблю тебя. Эрик остановился, искренне глядя в родные глаза. Мужчина медленно склонился к ней и замер близко к ее лицу. Он ждал, как она поступит, даже теплая улыбка мелькнула в его взгляде и осветила маску, о которой Кристина успела уже забыть. В груди Кристины что-то больно сжалось. Впервые за последнее время злость и обида на ее лице сменились удивлением, даже замешательством. Она будто снова и снова переживала всё и в итоге приходила к этому моменту. К моменту, когда Ангел Музыки так просто назвал ее своей семьей. Кристина приподнялась на носочках и коснулась его холодной щеки губами, удерживая поцелуй дольше, чем могла бы себе позволить с кем-либо еще. Она до глубины души была тронута его словами и на некоторое время даже сумела успокоиться под убаюкивающим звуком волшебного голоса. Эрик сжал длинные пальцы на ее спине и прижал девичье тело к своей груди, пока Кристина прислонялась щекой к его лицу. Она обвила руками шею Эрика, коснувшись головой сильного плеча. Призрак сильнее сжал хрупкие плечи со всей нежностью, на которую был способен, и уткнулся в тонкую шею, шумно вдыхая запах волос, созерцая чудесную красоту и ощущая такое необходимое для него тепло. — Мадемуазель Андерс, неужели вы не хотите поскорее осмотреть место, в котором будете жить? — Почему именно эта? Мужчина отстранился, очевидно, желая узнать суть вопроса. Его насторожил внезапно строгий и холодный тон Кристины, и он заглянул в ее глаза, чтобы убедиться в том, что в них не появилась прежняя обида. Маэстро смотрел на нее так красноречиво, что она не выдержала и уточнила: — Почему вы выбрали именно эту фамилию из всех предложенных служителем? Она подходит вам меньше всего, Эрик! Уголки губ мужчины поползли вверх, но он тут же сдержался. Кристина внезапно пришла в себя, и ее прошибла дрожь; она стала самой себе невероятно противна. Венчание, дом — все это заставило ее пускай ненадолго, но забыть о Рауле. А теперь его полные ужаса глаза всплыли в ее памяти очень четко, будто она увидела их секунду назад. А Эрик… Кристина подняла на него взгляд и увидела бескрайнее удовлетворение. Он смотрел так, будто несколько часов назад не душил человека, а благословлял его. Кристина сжала ладони в кулаки, на нее нахлынул стыд. И после всего, что произошло, она вешается Эрику на шею? Поощряет его темную сущность поцелуями? Говорит о Рауле, как о друге детства, хотя в эту же ночь забывает о том, что Призрак натворил? Невообразимо легкомысленно! Эрик хотел было ответить что-то веселое, как послышался едва уловимый шелест в стороне. Эрик напрягся, и Кристина тут же почувствовала, что мягкие объятия превратились в стальное кольцо, а пальцы несильно впились в ее кожу. Девушка затревожилась, все еще видя перед собой призрачный образ виконта, нагоняющего страх на ее сознание. Призрак Оперы сверкнул золотыми глазами, всматриваясь в темноту впереди. Веки его сузились, брови недобро сошлись на переносице. — Эрик, что происходит? — она попыталась посмотреть в ту же сторону, что и он, но даже головы не повернула — так крепко Эрик ее зажал. — Не молчите… Мне страшно, — она вздрогнула и инстинктивно ухватилась за его мантию, но в ту же секунду все исчезло: золотые глаза, руки, белая маска… Эрик оставил ее в одиночестве посреди пустой дороги, а сам скрылся в темноте, и лишь его глаза временами поблескивали оттуда. Кристина шептала его имя, звала Ангела Музыки, но он молчал. И только шаги, хруст веток и шуршание травы становилось громче. Они здесь не одни. Девушка убедилась в этом, когда увидела в свете блёклой луны силуэт. Слишком широкий для ее Призрака. А за ним еще… На нее шло двое мужчин, по-видимому, и это не сулило ничего хорошего. Кристина было дернулась назад, но уперлась в кого-то. — Эрик, — шепнула она, и надежда засветилась в ее глазах, но тут же потухла, когда она обернулась. Шепот превратился в писк страха, ноги подкосились. Кристину загнали в круг, который нещадно сужался. И было ясно, чего хотят мучители — пташку, загнанную в угол.