Кровавая роза

— Неугомонная девчонка! Я ведь сказал тебе ждать наверху! — Кристина отступила на шаг, когда Эрик сжал свободную руку в кулак. — Не… не кричите на меня! — она тоже сжала ладони и насупилась, пытаясь казаться более грозной, хотя со стороны это выглядело жалко. Кристина старалась не смотреть на его бок — от вида крови у нее кружилась голова. — Во-первых, сидеть наверху вы мне не говорили, а во-вторых, очень низко с вашей стороны заставлять меня волноваться, при этом прячась в подвале! Да вы же кровью истекаете, Эрик! — Не драматизируй. Я ведь прекрасно знаю, для чего ты это делаешь, — он подошел к ней вплотную и чуть подался вперед. Скованности в его движениях не было, он будто и вовсе не был ранен. Кристина не двинулась с места, хотя желание убежать было невероятно сильным. Внутри нарастало раздражение, смешанное с тревогой. — Хочешь казаться беспомощной, чтобы усыпить мою бдительность. — Это сущий кошмар, — тихо говорила она ему в лицо. — Я, по-вашему, лгу? Мне правда было страшно за вас, — Кристина утерла слезы руками и опустила голову. — А сейчас не жаль ничуть! Она взглянула на него. Обида кипела в ней, переливалась через край. Он обвинял ее в нечестности, своего рода предательстве, при том что она теперь его супруга. Конечно Кристине все еще было жаль его. Он заступился за нее и был ранен, в то время как она сама отделалась царапинами. Казаться беспомощной, усыпить бдительность, как же! — Мне не нужна твоя жалость, Кристина, — Эрик тяжело вздохнул, будто говорил об этом уже в сотый раз. Поразительно быстро менялось его настроение: минуту назад он был готов препираться, а сейчас от него веяло лаской и любовью. Кристина влияла на него магическим образом. Она с непониманием смотрела на него. Он шагнул навстречу, дважды провел рукой по ее щеке, склоняясь еще ближе, заправил спутанные волосы за ухо, а затем коснулся ее губ своими, продолжая гладить ее шею и плечо. В груди Кристины все вспыхнуло. Она не смогла бы назвать этот поцелуй страстным или хотя бы капельку пошлым. Это касание вышло почти мимолетным, каким-то прощальным. Она понять ничего не успела, только мысли из головы испарились. — Если бы ты только полюбила меня, все могло быть иначе… — на этих словах он пошатнулся, взгляд его затуманился. — Господи, Эрик! Кристина тут же оказалась под плечом Призрака и постаралась поддержать его за руку, судорожно соображая, что делать. Она почувствовала себя отвратительно, когда поняла, как глупо было затевать спор здесь и сейчас, но при этом… Невероятное чувство посетило ее. И кто здесь еще бдительность от его близости теряет? Спальня! — осенило ее. Она огляделась вокруг и подумала, что совершенно точно не оставит его здесь. Нужно было решать, пока он находился в каком-никаком сознании и мог передвигаться хотя бы с ее помощью. Кристину радовало только то, что сейчас противиться ей он не будет. Она дотянулась до лампы на полке и схватила ее. — Кристина, куда ты меня ведешь? — Эрик коротко глянул на нее, прежде чем начать подниматься по лестнице. Руку с раны он не убирал. Кристина чувствовала исходящий от него жар. — Если думаешь, что я уже не в состоянии здраво мыслить, то спешу тебя огорчить. — Тише-тише, — она хотела ускориться, но маэстро шел не так быстро, как делал это обычно. И она гадала: он просто не хочет идти наверх или действительно скоро упадет, и она ничего не сможет сделать? Плохие мысли приходили Кристине в голову. Она тщетно пыталась избавиться от них, тихо что-то напевала себе под нос, как делала это обычно, но ничего не получалось. Она была заложницей своих страхов. Однако радовало ее хотя бы то, что он не останавливался, хотя изначально покидать подвал не хотел. С горем пополам они вышли в темный коридор. Тьма тут же рассеялась перед слабым огоньком, и Кристина начала вспоминать, где видела ту кровать. Кажется, нужно подняться на второй этаж. Да, это точно, а дальше она соориентируется на месте. Сердце Кристины больно билось внутри, едва давало ей возможность дышать. Ей было ужасно страшно за Ангела Музыки. Она без конца думала, где в такой поздний час найти врача, и у нее было два исхода событий. Первый — выпытать у Эрика адрес Перса, только вот Призраку Оперы явно сейчас не до этого. Да и Кристине думалось, что маэстро не стал бы селиться рядом со знакомым лицом, тем более если это Дарога, пытающийся ее вызволить. Значит, придется искать экипаж, а где — Кристина понятия не имела. И второй — ждать утра. И похоже, это станет настоящей пыткой для них обоих. Подъем до второго этажа давался уже тяжелее. Кристина чувствовала, как с каждой секундой Эрик все больше опирался на нее. Наверху она наугад толкнула дверь, что была справа и, к счастью, комната за ней оказалась спальней. Кристина с облегчением выдохнула, прошла к широкой кровати и со всей осторожностью, на которую была способна, удерживая вес мужского тела, уложила Эрика на подушки. Он тут же провалился в беспамятство. Она как безумная металась по комнате, побежала в подвал, схватила там чистую ткань и оказавшийся чудом спирт, в кухне набрала воды. Кристина вернулась к Эрику, и сердце ее забилось слишком быстро. На глазах ее стояли слезы, и она не могла унять их, потому что атмосфера, витающая здесь, казалась ей безжизненной. Она приблизилась к мужчине и присела рядом, опуская на пол принадлежности. Кристина ужасно боялась вида крови, и ей стоило больших сил взглянуть на бок Эрика. Она протерла руки спиртом и, сглотнув, ухватилась за край его рубашки, отгибая ее в сторону. Кристина порывисто и глубоко вздохнула и быстро отвернулась. Голова ее закружилась, она хватала воздух губами, как рыба, стараясь набрать его побольше и не свалиться в обморок тут же. Эрику плохо, так еще и она упадет для полноты картины. Девушка глубоко дышала. Немного успокоившись и старясь не думать о худшем, обернулась обратно к маэстро, и слезы снова хлынули из ее глаз. Ей делалось ужасно плохо при виде крови, сочащейся из раны, но что-то обязательно нужно было делать. Кристина смочила лоскут ткани водой и осторожно прикоснулась к кровоточащему боку. Тот тут же окрасился в темно-красный цвет. Повторив нехитрую процедуру множество раз, она остановилась, напоследок приложив к ране чистую ткань, сложенную в несколько раз и посильнее прижав. На этом ее познания в медицине заканчивались. Эрик мог бы сделать в такой ситуации гораздо больше, учитывая, что некоторая практика в подземелье у него все-таки имелась… — Эрик, прошу вас, держитесь, — шептала она, дрожащей рукой убирая прилипшие к его лицу волосы. Рука Кристины дрогнула. Ей невероятно хотелось снять эту маску. Эрик тяжело дышал, у него наверняка был жар, еще и она такая тяжелая! Она приблизилась к нему и с опаской подцепила ее край пальцем, медленно отнимая от лица Призрака. Маска снималась достаточно легко, хотя до этого Кристине казалось, что прикреплена она намертво. Последнее усилие — и она покинула лицо маэстро, легко обнажая то, что он так тщательно скрывал. Страшные ожоги и рельефные шрамы покрывали его кожу, искажая большую половину лица. Рот его был приоткрыт, губы высушены, лоб и переносица беспорядочно покрывались глубокими и неровными складками, когда он, судя по всему, испытывал приступ боли. Кристина зажмурилась и отвернулась от него, заставляя себя собраться с духом. Она положила маску на столик рядом, и медленно обтерла лицо Эрика мокрой тканью, наблюдая за ним из-за полуоткрытых ресниц. Слово «чудище» всплыло в ее мыслях, и она отчаянно искала аргументы «за» и «против», однако в представлении Кристины чаши весов были уравновешены. Она не могла решить, кем является Эрик именно для нее: изуродованным чудовищем, лишившим многих людей жизни, или человеком, от близости которого все ее нутро трепещет. Кристина вспомнила, как приятны были ей касания этого мужчины, и тронула себя за губы, но тут же опомнилась и покраснела, глядя на Эрика уже мягче и нежнее. Она отставила таз с темной водой в сторону, укрыла маэстро и обошла кровать, присев на нее с противоположной стороны. Кристина колебалась, но все же легла рядом и легонько прижалась к Эрику. Она думала о том, что главное — дождаться утра.

***

Едва наступил час, когда люди начинают выходить на работу, — Кристина побежала на улицу, напоследок оценив состояние Эрика как «совершенно тяжелое». Остаток ночи — часа три — он ворочался, лицо его горело, и она много раз прикладывала холодную ткань к его голове. Она подумала о том, что ничуть не жалеет о снятой тяжеленной маске. Утром Кристина пыталась привести его в чувства, но у нее ничего не вышло. Эрику становилось хуже. Внешний вид Кристины явно не внушал доверия. Иначе как объяснить то, что прохожие, к которым она подходила, чтобы узнать местоположение парижских врачей, воротили нос и разворачивались в другую сторону? Она уже отчаялась найти человека, проявившего бы к ней хоть каплю гуманности, однако такой все же нашелся. Мужчина приятной наружности, с лицом добрым, но тронутым временем, показал ей, куда идти, но его оценивающий взгляд все равно прошелся по Кристине. Уже через час она стояла у ворот, ведущих в их с Эриком дом, и ждала мужчину в осеннем пальто, который вытаскивал из экипажа свои чемоданчики.

***

Кристина поднялась с кресла, когда услышала неторопливые шаги. Вскоре из спальни вышел врач. — Месье Кляйн! Как все прошло? — Теперь все в более менее правильном порядке, мадемуазель, — он помолчал и захлопнул дверь за своей спиной. Затем снова повернулся к Кристине. — Не знаю, что здесь у вас произошло, однако по доброте душевной к вам я больше не приду, — он усмехнулся. — Обычно бесплатно я не работаю. Вы были чересчур убедительны. — Я понимаю, — она сжала юбки своего платья и нервно отпустила их. — Вы говорили, что оставите мне рекомендации по уходу за моим мужем. — Мужем. Да. Интересно, как же вас угораздило, милочка? — Кляйн покачал головой, а Кристина постаралась пропустить его слова мимо ушей, но злость внутри начала потихоньку закипать. — Держите. Все, что вам понадобится, я записал здесь. — Благодарю, — дрожащей рукой она взяла протянутый лист и быстро пробежалась по написанному глазами. — Но вы не оставили никаких лекарств? Здесь написано об отварах и мазях. Врач снова улыбнулся. Улыбнулся так, что Кристина почувствовала себя беспомощным птенцом, которого вот-вот безжалостно заклюет до смерти ястреб. — Наивная моя, вы с Луны, случаем, не упали? Повторюсь, бесплатно я не работаю. Хотите лекарство для чьего-либо исцеления — платите. У меня, знаете ли, полнейший дефицит лекарственных средств. — У меня нет денег сейчас. Вы могли бы дать мне в долг, а потом я заплачу вам сполна, — она с мольбой посмотрела на него, но, похоже, и ему ее внешний вид не внушал доверия. — Знаете, — Кляйн взял ее правую руку в свои широкие ладони. — Я уже сделал достаточно и, как любят говорить, всё, что было в моих силах. К тому же, здесь пациент с такой… внешностной особенностью. — Интересно, как это может помешать его лечению? — голос Кристины стал значительно громче, и она вырвала свою руку из его хватки. Ее откровенно раздражало это хамство. Если у людей нет средств, то что же, они и не люди вовсе? Если бы со шрамом на пол-лица был какой-нибудь господин, Кляйн наверняка ползал бы у него в ногах. — А впрочем неважно, — отмахнулся он, проводя пальцами по обоям. — Так вы хотите быстро заработать? Лекарства дорогие, но должно хватить. Я мог бы продать вам все необходимое уже сегодня, если поддержите мою затею. — Что вы хотите сказать? Возможно, этот господин и не имел в виду ничего пошлого, но в связи с недавним событиями представить что-то другое Кристине было тяжело. Она вся сжалась. Заметив это, врач улыбнулся. — Вы не подумайте. Ваше чудесное колечко, — он снова ухватил ее за руку. Да что это за манера такая? — сколько оно стоило? — Я не знаю, его покупали без меня, — образ Рауля опять всплыл в ее сознании. Кристина непроизвольно мотнула головой, отгоняя навязчивое воспоминание. — Мое дело предложить, но если вы согласны распрощаться с ним ради здравия вашего супруга, то прошу следовать за мной.

***

Вместе с Кляйном Кристина села в экипаж, перед этим проведав Эрика. Дыхание его выровнялось, однако жар почти не спадал, и она согласилась продать кольцо в ломбарде. Кристина чувствовала себя невероятно противно, когда шла на это, ведь оно — символ любви Эрика. С некоторых пор она начала дорожить всеми вещами, которые каким-либо образом связывали ее с мужчиной. Она с волнением понимала, что потихоньку привязывается к нему, и не могла определиться, хорошо это или плохо. — Вы знаете, где меня найти, — Кляйн махнул Кристине рукой и скрылся в здании рядом, оставив ее около дверей с табличкой «Ломбард». Она недолго помялась на одном месте и толкнула дверь. Короткий звон колокольчика оповестил хозяина о том, что пожаловал посетитель. В это время он разговаривал, судя по всему, со своим хорошим знакомым. У собеседника этого были очень шелковистые волосы, отливающие каким-то серебром. Кристина сделала несколько мелких шагов и остановилась, скидывая с головы капюшон. Оба мужчины обернулись к ней. Мужчина с красивыми волосами отошел в сторону, позволяя девушке пройти к прилавку, при этом не отрывая от нее пристального взгляда. — Доброе утро, — она слабо улыбнулась, больше по театральной привычке, чем из чистого желания. Хозяин ломбарда поправил круглые очки и скупо улыбнулся в ответ. — Чем обязан, красавица? — он внимательно наблюдал за тем, как Кристина нервно крутит кольцо на пальце. Она осторожно глянула на отошедшего в сторону мужчину, который слишком откровенно продолжал пялиться на нее, проявляя явно нездоровый интерес. В глазах его застыл странный огонек восторга, он прищурился, словно оценивал что-то. Кристина сглотнула ком в горле и постаралась не смотреть в ту сторону. — Скажите, сколько вы дадите за это кольцо? Она протянула ему обручальное кольцо. Он с неким пылом ухватил его, разглядывая с выражением человека знающего. Однако, когда он назвал свою цену, Кристина в этом усомнилась. — Сколько?! Но мне этого и на месяц не хватило бы! — воскликнула Кристина и с глухим хлопком уронила обе руки на прилавок, отделяющий ее от владельца. — Ну знаешь, красавица, за эту безделушку тебе больше никто не предложит! — Безделушку? — Кристина отпрянула от него, как от кипятка. Она была сильно утомлена, от недосыпа ее раздражала каждая мелочь, а этот человек пробудил в ней целый ворох злости. Словно улей — тронешь где не надо, и станет хуже, чем было до этого. Она сжала пальцы в кулаки. Выхода не было. Ей некогда носиться по всему Парижу, выискивая ломбард, где ей дадут больше. Счет шел на часы, ей нужны были эти мази и отвары, а деньги, хоть и ничтожно малые, предлагал только этот скряга. Дрожь пробила ее тело, глаза защипало. Это ведь несправедливо! Еще и мужчина, все это время наблюдавший за ними со стороны, продолжал смотреть на Кристину едва улыбаясь и сохраняя выражение экстаза на лице, выводя ее из себя окончательно. Она было хотела наговорить ему чего-нибудь, но не успела. — К чему такие жертвы, мадемуазель? — он галантно взял руку Кристины и легко поцеловал. — За ваши волшебные волосы я дам вам намного больше, чем этот жмот за бесценное кольцо! — Ну что ты опять заладил? А ну кыш отсюда! — владелец указал ему на дверь, но этот жест остался незамеченным. — Мои волосы? — испугалась Кристина и машинально коснулась длинных кудрей пальцами, попутно как можно деликатнее высвобождая руку из его хватки. — Да! Я занимаюсь созданием париков, — его глаза снова загорелись. — Вам деньги, мне — локоны. Мне хорошо — и вам не плохо. Ну что, согласны? Невообразимое для юной особы предложение сначала показалось Кристине абсурдным. Какая девушка в свои семнадцать лет, проживая в обществе, полном предубеждений, согласилась бы расстаться с волосами? И насколько коротко он хочет отстричь их? Однако спустя пару минут, хотя волосы было невероятно жалко, она утвердительно мотнула головой, понимая, что с кольцом, подаренным ей Эриком, она расстаться не готова.