Кровавая роза

Немного времени спустя Кристина нервно ёрзала в кресле, пристально рассматривая себя и свои волосы в зеркале напротив и бросая короткие взгляды на мужчину, которому они понравились невероятно. Ей было страшно расставаться с кудрями, ведь никогда в жизни она этого не делала и берегла их как могла. — А как много вы хотите отрезать? — подала голос Кристина и хлопнула ресницами, утирая рукавом платья слезы. Щеки ее покрылись жгучим румянцем. — Не переживайте же так, дорогая моя, расти они от этого не перестанут. А вот психику нужно беречь. Взять тех же детей: знаете, сколько нервов на них вы потратите? Нет? Очень много! — мужчина продолжал расчесывать спутанные волосы Кристины и старался привести их в порядок, чтобы затем приступить к тому, зачем, собственно, они и находятся в его магазинчике. — Конечно, месье. Дети — это большой труд, — она была до жути раздражена: очередной человек пытается заставить ее думать так, как сама бы она думать не хотела! Кристина вцепилась в подлокотники и попыталась отдышаться. Нет, обсуждать переживания насущные она точно предпочла бы с кем-то другим. Мужчина завязал ей низкий хвост. Холодные лезвия ножниц случайно коснулись обнаженной шеи, вызвав у Кристины новую волну дрожи и слез, и отсекли большую часть длины волос. Постижёр даже глазом не повел, а она зажмурилась, со страхом слушая звук отрезаемого волоса и чувствуя, как короткие волоски падают ей за шиворот и щекотят кожу. Когда все закончилось, она не хотела открывать глаза. Сидела так же, как и до этого: вцепившись в подлокотники. Ей казалось, что с потерей волос жизнь ее разрушена окончательно и даже Эрик со всей его любовью будет недоволен ее внешним видом. Она не знала что делать: радоваться или плакать. Хотя вторым сейчас занималась активно. Кристина открыла глаза и обомлела: вместо красивой, пышной копны, несколько минут назад струящейся по ее плечам и спине, в разные стороны торчали безобразные и различные по своей кудрявости завитки, которые едва доставали до шеи. Она несколько секунд отрешенно разглядывала новую себя в зеркале, не находя в себе сил что-либо сказать или сделать. Затем молча выхватила пачку денег из рук мужчины, накинула на себя капюшон и выбежала из магазинчика, витрину которого скоро украсит новенький шелковистый парик. Она едва сдерживалась. Что скажет Эрик, когда увидит, что она сделала с собой? Просто рассердится? Или придет в ярость из-за того, что баланс прекрасного в его Кристине наглым образом нарушен? Кристина мигом оказалась около месье Кляйна и всучила ему часть денег, ожидая, пока он вынесет ей все необходимое. В его глазах отразилось удивление, а затем — досада, стоило ему увидеть кольцо Кристины в сохранности. Только сейчас в ее голове логически сложилась цепочка: этот врач и хозяин того ломбарда определенным образом связаны друг с другом, и, привлекая к нему отчаявшихся клиентов, Кляйн совершенно точно имеет хорошую выгоду с золота, которое выкупает за гроши тот скряга. Сил, чтобы возмутиться, у Кристины уже не было. Она молча взяла из его рук сумку с лекарствами и ушла. Сейчас у нее были дела поважнее разборок.

***

Она не раз хотела сбежать от него, быть как можно дальше. Даже смертельные ловушки подземелий не казались ей чем-то непреодолимым. А сейчас, сидя рядом, она не могла сдвинуться с места. Казалось, Кристина упускает единственный и последний шанс на спасение, однако сожаления или досады она не испытывала, скорее это был укол совести, потому что она просто не могла оставить его в одиночестве. Жар у Эрика спал, дыхание стало глубоким и ровным. Кристина с облегчением заметила, что плюсы от избавления от маски все-таки имелись: впалые красные следы, которые она оставила на лице мужчины путем давления на кожу, пропали. Кристина не заметила, как задремала, и вздрогнула, когда почувствовала едва ощутимое прикосновение к руке. Она распахнула глаза и невольно глубже спрятала волосы в капюшоне. — Эрик, наконец вы со мной. — Кристина… А ведь у тебя была возможность сбежать от меня, — первые его слова. Внутри у нее что-то сжалось. Он слабо усмехнулся. Всё — его жесты, хриплый, но не менее завораживающий голос — говорило о том, что он изнеможен. Из уст Эрика прозвучала горькая для нее правда, однако она, напротив, улыбнулась, понимая некую комичность ситуации. Да, пару недель назад ее рвению можно было только позавидовать. Плечо, словно напоминая о неудавшемся побеге, неприятно заныло. — Я не уберег тебя… Он провел длинными пальцами по синяку на ее щеке, и знакомая Кристине боль мелькнула в его глазах. Она тут же перестала улыбаться, перехватила ладонь мужчины и переложила ее себе на колени, крепко сжимая. — Глупости, какие глупости вы сейчас говорите! — Кристина сердито нахмурила брови. — Если бы не вы, я не знаю, что со мной было бы сейчас. — Им нужен был я, Кристина. А под удар попала ты. И навряд ли тот, кто хочет меня убить, оставит нас в покое. Теперь ты видишь, как жизненно необходимо мне скрываться в подземелье, — он высвободил руку и снова огладил ее щеку, словно не мог удержаться от этого. Кристина с облегчением понимала, что пока избежать разговора о волосах ей удается. Конечно, это не первое, о чем должен думать человек после того, как обрел потерянное на несколько дней сознание. Однако не в случае Призрака Оперы. — Это бесчеловечно! — Раньше бесчеловечным ты называла меня. Я что-то пропустил? И почему ты в плаще? — сердце Кристины пропустило удар. Да уж, оборону получилось продержать недолго. Эрик вдруг нахмурился и, не успела Кристина ответить, приподнял край одеяла, обнаружив пропажу рубашки. Его глаза потемнели еще больше, когда он увидел обработанные очевидно врачом раны. Он конечно не сомневался в умениях Кристины, однако швы все-таки вызывали определенные сомнения. — Кто здесь был? — он насторожился, словно был готов в любой момент совершить бросок, если это понадобится. — Главное, что теперь вам ничего не угрожает… — пыталась выкрутиться Кристина. — Лекарства? — он обратил внимание на прикроватный столик, усеянный склянками. — Откуда у тебя взялись деньги? Неужели Перс опять что-то пронюхал? — Эрик с трудом приподнялся на локтях, стараясь приблизиться к ней как можно сильнее, чтобы видеть ее глаза, которые она тщательно отводила в сторону. А читать ложь по взгляду он умел лучше всего.— Кристина, что ты скрываешь от меня? Она глубоко вздохнула, пытаясь подобрать слова, однако Эрик оказался более находчивым. Здесь не было зеркал, но почему-то ей казалось, будто что-то выдает ее. Она обреченно вздохнула. Похоже, кудри выбились из-под капюшона, иначе по какой причине Эрик так напряженно смотрит на него, сверлит золотыми глазами, словно хочет поджечь? — Очень интересно. И как я сразу не догадался? — Не надо! Кристина хотела было отшатнуться в сторону, но Эрик слишком быстро для простого человека сорвал ткань с ее головы. Бывшая балерина чуть не вскрикнула. Руки ее задрожали. Непредсказуемость поведения Эрика пугала, однако в комнате до сих пор стояла тишина, прерываемая лишь быстрым стуком девичьего сердца. Она конечно думала о том, что бояться ей нечего, ведь это всего лишь волосы, которыми она пожертвовала ради блага супруга. С самого детства клятва при венчании казалась ей чем-то священным. Быстрая речь Эрика заставила ее вздрогнуть. — Кристина! Эрик не заслуживает, чтобы ты изувечивала свою красоту ради него! Что же ты наделала, глупенькая моя Кристина? — было видно, что ему кажется, будто Кристина поступила опрометчиво, однако блеск восторга и надежда блеснули в измученном взгляде. Усталость дала о себе знать, и он резко упал на спину. Кристина едва не подпрыгнула на месте от внезапности. — Глупенькая, — повторил  он. — Я и не надеялся еще хоть раз увидеть твое лицо, а ты спасла меня. Снова обрекла себя на вечные страдания от моего общества. Еще и волос лишилась, — Кристина хотела было что-то сказать, но не нашлась, что ответить. Она опять осторожно взялась за его руку, на этот раз чувствуя себя в безопасности. Заметив это, Эрик печально усмехнулся. — Я даже нежность проявлять тебя заставляю. И чем больше ты расположена ко мне, тем сильнее я привязываюсь к тебе, понимаешь, Кристина? Кристина… — он привлек девушку к себе и коснулся губами ее лба. Она замерла, словно забыв, как дышать. — Когда ты рядом, я воистину становлюсь самым счастливым человеком. Я никогда не отпущу тебя добровольно, поэтому ты действительно упустила свой шанс на спасение, когда не оставила меня здесь умирать. — Эрик, не говорите так! Вы не в себе… — Кажется, это ты не понимаешь, что говоришь, — он погладил ее волосы, словно упрекая в том, что она согласилась отрезать свою гордость, причем зря. — Нет, это вы не понимаете! — вспылила Кристина и посмотрела в его глаза. — Я слушала свое сердце и считаю, что поступила верно. Я слушаю его и сейчас и совершенно твердо говорю вам, что не готова покинуть вас. К тому же, у нас уговор, — последние слова она добавила спустя несколько мгновений, ради того чтобы вся ее речь не прозвучала как чистое признание и Эрику, и самой себе. Она излила ему свою душу и почувствовала от этого невероятное облегчение. Она призналась в том, что привязывается к нему в ответ, и надеялась услышать что угодно, но не смех. Тихий и уверенный. Эрик не верил ей от слова совсем. Это и не удивительно, учитывая то, что ему пришлось пережить. Он сомневался в каждом ее слове, относился с глубочайшей осторожностью. Призрак боялся, что его снова ранят. И она решила помочь ему поверить, обрести надежду, на этот раз самую настоящую, искреннюю. Кристина медленно наклонилась ближе к его лицу и неловко, первый раз в жизни прикасаясь к нему так интимно, положила ладони на плечи Эрика, не видя с его стороны какого-либо сопротивления. Его податливость придала ей уверенности. Кристине показалось, что он двинулся ей навстречу, желая ощутить ее близость и тепло всем существом. Он был похож на ребенка, который во что бы то ни стало хочет поймать летящую с неба «звездочку», а она погасла, так и не достигнув протянутой ладони. Эрик боялся, что Кристина погаснет так же, как и зажглась. И причиной тому станет он сам. Она прильнула к его губам так ласково и нежно, что он болезненно застонал. Касание ее губ напомнило Эрику бархатную розу, все еще свежую, но начинающую раскрываться, обдавать все вокруг сладким запахом. Нежность Кристины сводила его с ума, ведь до этого момента он ничего подобного не испытывал. Вся его жизнь состояла из жестокости и упреков со стороны всех и каждого, а теперь Кристина пленит его сущность своими губами, а он тянется к ней, как к спасительной соломинке, потому что не может оторваться и прекратить все это тут же. Теперь он не был уверен в своей неуязвимости. Призрак тронул пушистые волосы и заправил короткие пряди, беспрестанно норовящие упасть на его лицо, Кристине за ухо, продолжая оттягивать их, гладить кожу на ее голове. Она не знала каким образом он делал это, но все движения мужчины были настолько умелыми, что Кристина чуть ли не мурлыкала. Эрик знал, что нужно делать для того, чтобы Кристина получала удовольствие. Исступление, противоречащее натуре Кристины, накрыло ее с головой. Она не помнила прошлую себя, не думала о том, что делает сейчас. Она проводила ладонями по его груди, стараясь не касаться раны, гладила шею и плечи Эрика, будто пыталась изучить его тело, найти точки, приносящие ему наслаждение. Он отвечал ей, порой резко, словно был сильно голоден по ласкам, но тут же смягчался. Эрик держал Кристину за затылок и прижимал к себе ближе, делая поцелуй жарче и глубже. Его руки перешли на ее спину, ослабили то, что осталось от корсета, и скользнули по обнажившейся коже. Кристина вздрогнула от нового ощущения. Она вспомнила, как однажды Эрик уже зашнуровывал ей платье, и от его прикосновений Кристину обдавало жаром. Оба забыли, что Призраку сейчас нужен покой. Она даже успела подумать о том, какими же глупыми были истории танцовщиц из оперы, которые говорили о первой близости с мужчиной как о чем-то чудовищном и зловещем. Кристина целовала Эрика и не могла остановиться, однако совершила большую ошибку: прошлась пальцами по его обнаженной щеке, заставив мужчину издать подобие рыка, схватить ее за запястье и оттолкнуть от себя. Он схватился за изувеченное лицо, пытаясь закрыть его, и злость накрыла его, когда он понял, что все это время лежал здесь без маски и даже не чувствовал этого. Он злился на Кристину за то, что та тронула его реликвию, в каком-то смысле. Эрик принял сидячее положение, морщась от боли в боку. По крайней мере, так показалось Кристине, но, возможно, это была ненависть. Она испуганно встала, подскочила к столику и схватила маску с такой ловкостью, которой сама от себя не ожидала. Кристина удивлялась тому, что Эрик не заметил ее там раньше. Шторы были задернуты, в комнате стоял полумрак, поэтому глаза Эрика светились, усердно сканируя то, что творит эта дамочка. — Кристина, подойди ко мне, иначе это сделаю я, — блеск глаз становится ярче. — Я боюсь вас! Вы точно сейчас не в себе! — она сделала пару шажков к двери, одной рукой пряча маску за спиной, а другой касаясь сильно опухших от поцелуя губ. — Отдай маску, живо! — процедил он сквозь зубы, остро чувствуя желание рвать и метать. От его страсти и нежности не осталось и следа, и это не ускользнуло от Кристины. Эрика явно злила вся ситуация и его беспомощное положение. Перед Кристиной желчным золотом засветились его глаза.