Кровавая роза

— Отдай мне маску, живо! Это тебе не игрушка! — процедил Эрик сквозь зубы, и уголок его рта раздраженно дернулся. — Я вам ничего не отдам! — она плотно сжала губы, не желая подчиняться, и отрицательно качнула головой. Была бы Кристина такой же смелой в другой раз? Вероятно, нет. Она знала, что Эрик не имеет возможности сделать что-либо сейчас, потому что его общее состояние оставляло желать лучшего, и нагло пользовалась его положением. В благих целях, конечно же. — Я ведь ваша супруга, прислушайтесь ко мне! — Кристина, ты забываешься! — он был невероятно зол и кое-как сдерживал свой гнев, чтобы не выплеснуть его на Кристину. Она лишила его рассудка поцелуем, разожгла, но не окончательно. Он хотел сказать что-то еще, однако не успел: Кристина выбежала из комнаты, испугавшись его очередного резкого взгляда. Эрик чертыхнулся, все еще плотно закрывая лицо рукой. Он предпринял несколько попыток встать, но из-за слабости тело его не слушалось, и мужчина снова и снова падал на подушки, испытывая глубочайшую досаду. Он перевел дыхание и, сжав зубы, постарался подняться еще раз, на этот раз успешно. Эрик схватился рукой за изголовье кровати. Перед его глазами все плыло, но цель добраться до маски была настолько желанной, что он это игнорировал. Эрик сделал несколько шагов вперед и качнулся, но на ногах устоял. Он поднял неясный взгляд на дверь и увидел застывшую на пороге Кристину. Корсет ее уже был слабо завязан, взлохмаченные короткие волосы напоминали пушистый одуванчик. Широко раскрыв глаза, она с испугом и смущением глядела на полуобнаженного мужчину, точно не ожидая, что он способен стоять после того, как растерял почти все силы. Однако вскоре потеря большого количества крови дала о себе знать: Эрик тяжело задышал, взгляд его затуманился точно так же, как тогда, в подвале. Но он продолжал упорно стоять. — Эрик, что же вы делаете? — Кристина нахмурила брови, но тут же порывисто вздохнула. Лицо ее изобразило понимание. Она подбежала к нему и дрожащими от волнения руками придержала за руку, направляя обратно, а он отметил, что маски в ее руках уже не было. — Я ведь переживаю за вас… — Да-да, конечно, — съязвил он. Кристина бросила на него быстрый взгляд. Казалось, едкие замечания выходят у него бессознательно, и это отнюдь не вселяло в нее радости. — И куда ты дела ее? Сожгла? Спрятала? Я ведь еще сотню таких сделаю, Кристина. — Я всего лишь отнесла ее на первый этаж. Маска на обеденном столе, если вам интересно. Кристина помогла ему устроиться на кровати и укрыла одеялом, по привычке чуть подоткнув его, как это делал ее отец. Она присела рядом, попытавшись осторожно взять его за свободную руку, но Эрик не дал ей. Кристине отчего-то стало ужасно обидно. — Для чего ты это сделала? — по ней скользнул сердитый взгляд. — Я хотела… — она запнулась, смакуя про себя слова, словно подбирая те, которые прозвучат убедительнее и лучше. — Я хочу, чтобы вы доверяли мне, а я — вам. Мне кажется, это лучший шаг, который сделает нас ближе к этому. Эрик, я хочу, чтобы вы не боялись открыться мне. Будьте при мне настоящим, таким, каким бываете изредка: нежным и приятным человеком, а не язвительным и злым… — Чудовищем? Это ты имеешь в виду? Хочешь видеть меня таким, каким был с тобой виконтишка? — Эрик раздраженно усмехнулся и отвернул лицо в сторону, будто рука недостаточно закрывала его изъяны. — Я этого не говорила! — воскликнула она, тут же в возмущении надувая щеки. — Да вы просто невыносимы! Воображаете себе невесть что! Продолжаете думать, будто Рауль… — она хотела было упомянуть об измене де Шаньи, когда он так унизительно бросил ее, оставил одну в логове Призрака, но воспоминания отчетливой картинкой возникли в ее голове. Рауль мертв — вновь вспомнила она. Однако Эрик до сих пор злится на него и напоминает Кристине о предательстве, будто не покончил с ее прошлым той ночью в зеркальной комнате. Слабая догадка мелькнула в ее мыслях, но она была настолько неочевидной, что Кристина тут же перестала думать о том, что Рауль мог выжить. — Знаешь, интересно выходит. Пару недель назад ты была готова умереть, направилась искать выход из подземелья. Хотя идея, честно говоря, изначально была провальная, — он сочувственно улыбнулся. Рука его так же закрывала лицо, словно приклеилась к нему. Кристина с досадой заметила, что замену маске он нашел очень быстро. — Тогда я ни за что не дал бы тебе погибнуть, иначе умер бы сам. Кристина, я готов смириться с чем угодно, кроме этого, — он взглянул на нее сквозь пальцы и помотал головой, слабо улыбаясь. — И жизнь без маски для меня равносильна смерти. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Не хочу видеть в твоих добрых глазах ужас и отвращение, Кристина! — его тихий голос перешел в полукрик, отразившийся от стен. Прежде, чем он снова отвернулся, Кристина заметила, как блестят от влаги его глаза. Она вынудила Эрика откровенничать на самую неприятную для него тему. Он медленно сжал пальцы. И так изувеченное лицо покрылось красными бороздами от того, что он царапал кожу, будто пытался снять ее верхний слой. Руки его дрожали. Кристина уже жалела о том, что тронула маску, но считала, что отступать поздно. Она недолго смотрела на то, как Эрик причиняет себе боль, и не выдержала. Быстро обежала кровать, запрыгнула на нее, наклонилась к Эрику и прижала к себе мужчину так крепко, как могла, мягко пытаясь отнять руки от его лица. Кристина шептала ему ласковые слова, гладила по волосам, пока дрожь гнева и отчаяния в его теле не стихла. Он уткнулся носом Кристине в шею, в область ключиц, и обнял ее в ответ так сильно, что она упала рядом. Теперь она обнимала Эрика, а он расположил свою голову на ее предплечье, обхватив рукой за талию и плотно прижав к себе. Кристина тут же бросила быстрый взгляд на рану. И хоть та была накрыта одеялом, Кристине показалось, что она вот-вот заденет ее. Девушка напряглась. — Эрик, вам не больно? Я могла бы отодвинуться… — она попыталась отстраниться, но мужчина только сильнее задышал ей в шею и крепче прижал к себе. По ее спине пробежались мурашки от горячего прикосновения его пальцев. — Нет, — Эрик вздохнул. Он все еще злился, не желал мириться с тем, что она сделала, но отказаться от ее объятий было выше его сил. — Не шевелись. Кристина не видела его лица. Вскоре он, все еще напряженный, засопел ей в шею, так же сильно обнимая. Кристина продолжала поглаживать его, убаюкивая. Ее терзало чувство вины, но спустя несколько минут она тоже провалилась в сон, уставшая от недосыпа и истощённая.

***

Маэстро крепко спал, когда Кристина проснулась. За окном был ранний вечер — скоро наступит время давать ему лекарства. Спать Кристине уже не хотелось, поэтому она решила найти себе занятие, но перед этим — выпутаться из объятий мужчины, что оказалось не такой уж простой задачей, а точнее — вовсе невыполнимой. Эрик настолько цепко и ловко прижал ее к себе, что Кристина предпринимала лишь жалкие попытки выбраться, дергаясь в его руках как рыба, попавшая в сети. Призрак Оперы сквозь туман сна вздохнул, оповещая Кристину о том, что своими поползновениями она все-таки разбудила его. Она тут же замерла и снова положила голову на подушку. — Вот непоседа, — буркнул он. — Кристина, чего тебе не лежится? — Я хочу встать, — она снова приподнялась, но Эрик не отпустил ее. — А я нет, — в его словах почувствовалась улыбка. Кристина заподозрила неладное. — Ну что, какие у тебя ощущения от пребывания в одной постели с монстром? — намекнул он на то, что она сделала несколько часов назад. Эрик снова уткнулся ей в шею, чувствуя невероятное блаженство от тепла ее тела, и мягко коснулся плеча Кристины губами. — Обычные, Эрик. Пожалуйста, хватит говорить о себе такие вещи. И отпустите меня! — снова брыкнулась она. — Ни за что, — он ухватился за ее бледную ладонь и оставил на ней мимолетный поцелуй. — Иначе мне снова придется прятать лицо под рукой. — И вовсе не обязательно! — Кристина умудрилась перевернуться на другой бок и сместиться в сторону края кровати, но вновь оказалась схвачена и прижата к Эрику. Он настолько легко удерживал ее, что самой Кристине казалось, будто она маленький котенок. — Не держите меня! — Поцелуй меня. Тогда отпущу, — шепнул Эрик ей на ухо, и кожа от этого шепота до самой шеи покрылась мурашками. Кристина тут же замерла. Под рукой, покоящейся чуть выше ее живота, мужчина почувствовал, как сильно забилось юное сердце. — Ч-что? — Ты все услышала правильно. Если ты делаешь то, что хочешь, взамен выполняй и мои желания. Внутри у Кристины все похолодело, но сразу за этим последовала неловкость, смешанная со злостью. Она идет ему навстречу, пытается расположить его к себе, убедить в том, что ему нечего бояться. А он? Заставляет Кристину целовать его. Без ее желания! Она сжала маленькие ладони в кулаки и развернулась к Эрику, с удивлением понимая, что он смотрит на нее, открыто демонстрируя лицо, даже с вызовом. И Кристина поцеловала его в ту же секунду, вымещая в этом поцелуе все. Она нависла над ним и со злостью сминала его губы, хотя делала это не особо умело, и пыталась передать ему то, что чувствует. Жаждущий ласки Эрик должен был отпрянуть, как она хотела думать, однако он этого не сделал, продолжая наслаждаться ее жаркими и яростными попытками доказать ему что-то. Об этом «чем-то» Эрик и не думал, всецело желая преподать Кристине урок. Она оторвалась от его губ и посмотрела в золотые глаза. — Я выполнила ваше желание. Теперь отпустите! Он неохотно расцепил руки и проводил рассерженную девицу взглядом до двери, за которой она и скрылась. Кажется, теперь ее ничем не напугать. На секунду она вернулась и хмуро напомнила ему: — Больше не вставайте.

***

Кристина спустилась на первый этаж. В ней огнем разгорались эмоции и чувства, и она прижала холодную руку к румяной щеке, чтобы хотя бы немного убавить пыл лица. Она вошла в ванную комнату, надеясь застать там зеркало. С некоторых пор для Кристины было пыткой взглянуть на себя. Эрик не был любителем зеркал, она поняла это еще в подземелье: они были либо разбиты, либо же накрыты простынями. Эрик избегал их, и Кристина до сих пор удивлялась, как некоторые попали в его убежище. Ванная комната в этом доме была намного больше, что мадемуазель обрадовало несказанно. Кристина была любительницей поплескаться в воде подольше и уже предвкушала, как окунется в горячую воду и расслабится хотя бы ненадолго. Кристина осмотрелась и поняла, что зеркало здесь все же было, и его постигла все та же участь: наброшенное сверху полотно. Она глубоко вздохнула и резким движением сорвала с зеркала ткань, тут же ощущая, как слезы появляются на ее глазах. Вместо той прекрасной, пышущей румянцем и красотой, длинноволосой и обаятельной девушки на нее в ответ глядела измученная, с запавшими от усталости тусклыми глазами и безобразными кудрями, еще более исхудавшая и слабая «страшилка». Это слово первым пришло в ее голову, и она называла себя им от бессилия. Ладонями Кристина растерла по щекам слезы. Платьев, в которых ранее она не нуждалась, теперь не было. Одно-единственное, которое передал ей Рауль, было изорвано, корсет еле завязывался после того, как его разорвал напавший на нее мужчина, юбки были грязными. Слезы еще сильнее покатились по ее щекам, когда она поняла, что Эрик ни разу не выказал в ее сторону отвращения. Когда у нее нестерпимо закружилась голова, она вдруг осознала, что сильно проголодалась. К горлу подкатил ком тошноты, и Кристина схватилась за стену. Она почувствовала себя еще более ужасно, когда внезапно поняла, что не подумала об Ангеле Музыки, который, вероятно, тоже был голоден, но не говорил ей об этом, ведь привык терпеть абсолютно все. Кристина вспомнила о том, что от продажи волос у нее осталось немного денег, и выбежала в прихожую. Она накрыла свое платье и волосы плащом и поспешила на улицу, постоянно оглядываясь назад, будто боясь, что Эрик возникнет из ниоткуда и снова напомнит ей о том, что выходить из дома запрещено.

***

Так неловко Кристина еще не чувствовала себе никогда. Ей казалось, что каждый прохожий оборачивается ей вслед и смотрит, смотрит, смотрит… Кое-как она отыскала продовольственную лавку, а затем — путь обратно. Теперь Кристина стояла на кухне и не знала, что делать с тем, что она купила, ведь готовила она, кажется, всего несколько раз в жизни. Возиться с ужином она закончила, когда за окном уже стемнело. За все это время Кристина так и не поднялась к Эрику, ведь все еще сердилась на него. Она задернула плотные шторы и поежилась — на улице лил ледяной дождь, а мрачности добавлял сильный ветер, качающий кроны деревьев. В доме было прохладно, поэтому Кристина время от времени вздрагивала. Она взяла в руки тарелки с горячей кашей и понесла их наверх, надеясь, что хотя бы это у нее получилось приготовить вкусно. Напоследок бросила тоскующий взгляд на маску, лежащую на столе. Уже поднимаясь по лестнице почти в кромешной темноте, Кристина поняла, что забыла свою керосиновую лампу в спальне. Она на ощупь добралась до двери, толкнула ее и очень медленно дошла до прикроватного столика. Стараясь ничего не разбить и вести себя как можно тише — ведь ей казалось, что Эрик спал — она поставила тарелки и наугад потянулась вперед, к счастью, ухватившись за лампу. Кристина зажгла ее и с облегчением вздохнула, но когда быстро глянула на Эрика, то вздрогнула. Он немигающим взглядом смотрел на нее и, похоже, смотрел все это время. Кристина приложила руку к сердцу и быстро зашептала: — Эрик, я думала, вы спите… — Невозможно спать и невозможно лежать, сложа руки, пока ты ходишь где-то без моего ведома. Я думал, ты усвоила урок той ночью, когда тебя чуть не убили, перед этим попользовавшись, но нет. Эрик сильно разочарован, — Кристина постаралась пропустить оскорбительные слова мимо ушей. — Эрик разочарован, но иначе и Эрик, и Кристина пожили бы еще недолго и умерли от голода в один день, — невозмутимо возразила она и помогла ему приподняться, устроив на подушках. Запах еды вскружил Кристине голову, поэтому спорить она совсем не хотела, желая поскорее отужинать. — Время принимать лекарства. Только не противтесь, пожалуйста. Кристина достала рецепт, выписанный врачом, и, постоянно с ним сверяясь, осторожно поила Эрика отварами. Он несколько раз повторил, что лекарства эти — отменная гадость. Когда дело дошло до мази, маэстро заметил, как Кристина дрожит и боится прикасаться ко швам, и взял ее из рук девушки. — Я сам, — пробормотал он, и Кристина была ему за это благодарна. Управились они довольно быстро. Кристина поспешила передать мужчине незатейливую еду, тут же взяв тарелку и себе. Она некоторое время ковырялась в каше ложкой, исподлобья смотря на Эрика в ожидании, когда же он попробует то, что она приготовила. Кристина все сидела, а тарелка мужчины уже наполовину опустела. Она успела подумать о том, что, видно, в ней до этого вечера спал искусный кулинар, однако стоило ей попробовать кашу, и она чуть не выплюнула ее обратно. «Пересолила!» — билось в ее голове, и Кристина в изумлении продолжала краснеть и мельком поглядывать на Эрика, который ел с невозмутимым лицом, хотя от солености каши сводило щеки. Она осилила только половину тарелки и отставила ее в сторону. — Эрик, я понимаю, что это была не самая вкусно приготовленная еда в вашей жизни… — Ни слова больше, — он тоже отставил пустую тарелку и в первый раз за вечер взял обе ее руки в свои ладони, выводя на запястьях Кристины неизвестные узоры. Она снова почувствовала приятное покалывание в груди. — Все, что сделано твоими руками, непроизвольно становится для меня самым лучшим на всем белом свете. — И все равно мне неудобно, — она отвела взгляд в сторону, чуть краснея. — Вы женились на мне, и только теперь узнаете, что ваша жена совершенно не умеет готовить. Эрик улыбнулся, и Кристина улыбнулась в ответ. Впервые она увидела, что он улыбается ей так искренне и без маски, не прикрывая шрамы рукой. — Я научу тебя всему, что знаю, ты только пожелай,  — он заправил непослушные волосы Кристине за ухо, прикоснувшись ладонью к ее щеке. — И будь рядом. — А вы больше не заставляйте меня целовать вас, когда я нахожусь в безвыходном положении! — Я подумаю над этим, — Эрик загадочно улыбнулся, привлек к себе Кристину и поцеловал в лоб. — Но ничего обещать не могу.