Космические няньки, или Королевская охота

      Тьма. Безграничная, бесконечная тьма вокруг меня, словно само небытие простерло надо мной свои крылья и глядит теперь на меня мириадами сияющих звездных глаз. Я положил в рот маленький золотистый орешек в алую крапинку и без усилий раскусил тонкую хрупкую кожуру. Удивительно, как может поменяться жизнь в какие-то мгновения… Ах, лучше даже не думать об этом. Я сплюнул кожуру в ладонь и отправил в круглую тяжелую емкость красного стекла почти до половины наполненную золой и мятыми обгорелыми бумажными трубочками. Зачем вообще жечь бумагу в летающей карете, то есть в эвакуационном катере? Впрочем, суть от названия не меняется. Мне тут нравится. Здесь темно, тихо и нет устройств наблюдения, как в каюте. Конечно, совсем исчезнуть с глаз этих людей я не мог — браслет на моем запястье позволял им в любой момент определить мое местонахождение, поэтому господин Энжи и отпустил меня так просто. Он прогуливался со мной по главной палубе, когда в очередной раз столкнулся в словесной дуэли с господином Вайносом. Они вновь заспорили о субординации, о дерзком поведении начальника службы безопасности и о его чересчур длинном носе, который тот зачем-то сует в чужое исподнее. Я стоял рядом и смотрел на голографическую схему корабля на стене, делая вид, что ссора меня совершенно не касается. Однако накал беседы неожиданно резко пополз вверх, и собеседники уже готовы были перейти к взаимным оскорблениям. По крайней мере, Энжи уже начал сравнивать оппонента с геометрическими фигурами. Вайнос достал из огромного кармана своего квадратного пиджака кулек, сунул его мне в руки и со словами: «Иди, малой, погуляй пока я «умертвию» мозги на место прикручу», подтолкнул меня в сторону турболифта. Конечно, столь бесцеремонное обращение еще несколько раздражало меня, но я послушался, радуясь возможности побродить по кораблю в одиночестве, а не под вечное ворчание Энжи о господине Норде и некоей рыжей сволочи, которая все никак не издохнет. К вопросу о «рыжей сволочи», мне высокомерный, наглый и жестокий господин Ирзе тоже был неприятен, и я где-то даже разделял недоумение моего бессменного конвоира в том, что между ним и мягким спокойным господином Нордом вообще могут быть близкие чувства. Так вот, предоставленный самому себе, я немедленно направился к дверям лифта, слушая краем уха тихие возмущения Энжи и отчетливые твердокаменные аргументы Вайноса, утверждавшего, что «Ничего с ним не случится, ему же не три года! Да, мне лучше знать. У меня сыну столько же, и этот ничем от моего Винетто не отличается… Да я знаю, что он из другой эпохи, но дети везде и всегда одинаковы… Кстати, ты когда своих уже заделаешь?» Ответа Энжи я не слышал. Турболифт стремительно уносил меня в транспортный отсек. Я уже был здесь. Мне показывали спасательные катеры, на которых команда покидает корабль в случае катастрофы. Удлиненные блестящие серые овалы расположились ровно в ряд. Их передние части наполовину выходили наружу, удерживаемые внутри корабля исполинскими захватами. Двери, именуемые шлюзами, располагались не сбоку, как у карет, а позади. Мне даже показали, как они открываются. На всякий случай, как было сказано. Корабль ведь был не только домом господина Норда, а, когда надо, становился грозным боевым судном, которое, к сожалению, могло и потерпеть поражение в битве или под напором стихии. Какие стихии могут бушевать в беспредельном черно-звездном пространстве, я пока не понимал, но надеялся, что мне не доведется стать свидетелем оных. Хотя уже давно не был ни в чем уверен.       Я прошелся вдоль ряда до конца, остановился у последнего катера и, потянув рычаг шлюза, отпер летающую машину. Я немного опасался, что так делать, наверное, нельзя и поднимется тревога, но ничего не происходило, только из открытой двери к моим ногам опустилась короткая складная лесенка. Я поднялся по ней и вошел внутрь. Катер был довольно просторен внутри, и в нем не было никакой мебели кроме двух черных кресел удлиненной формы с короткими неудобными подлокотниками. Я потрогал спинку одного из них, гладкую и прохладную. Какое странное, чужеродное ощущение! И я предпочел сеть на пол, устеленный серой, но приятной на ощупь тканью. Я распечатал кулек, внутри оказались похожие на орехи плоды в твердой кожице. Мои добросердечные компаньонки довольно часто потчевали меня разнообразными лакомствами, часто крайне странными на вид и вкус, а я честно и не всегда успешно старался приобщиться к новому образу жизни. Угощенье же господина Вайноса на первый взгляд не вызывало ни ужаса, ни позывов тошноты, и, что самое главное, не издавало никаких звуков и не пыталось уползти из кулька. И вот так я сидел, грыз вкусные орешки и пялился на свою невероятную и в чем-то даже красивую небесную тюрьму. — Кто забрался в мой любимый катер? Кто сидит на моем любимом месте? — послышался знакомый голос и в проеме шлюза показалась лохматая с проседью голова Норда. В зубах он держал бумажную трубочку. — А, это ты, — он погрустнел, но забрался в катер и заметил груду скорлупы в красной тарелке. — Моя любимая пепельница! — Извините, я думал это для мусора. — Ну да, в общем, только не для такого, — он подошел и сел рядом, вынул изо рта свою трубочку. — Вот незадача. А я покурить хотел. — Это когда ртом дым выпускают? — догадался я. — Ну, так курите! — Но не при тебе же! — возмутился Норд. — Я не могу подавать ребенку плохой пример. К тому же это вредно для твоего здоровья! — Сами вы ребенок! — огрызнулся я. — Ведь ненамного старше меня? — Это всего лишь тело, и оно состарится со временем, — Норд сел рядом и взял из кулька орешек. — Я не просил Ирзе делать меня настолько юным, он сам так решил, пока я был… недееспособен. Теперь придется ждать, пока вырасту. — А поменять тело на более взрослое разве нельзя? — заинтересовался я. — Можно, — ответил Норд, — но мне потом будут читать нотации, за то, что я не хочу воспользоваться шансом нормально прожить юность. — Она у вас плохая была? — Получше чем у многих, — Норд отвел глаза. — А теперь и вовсе можно считать, что я вытянул счастливый билет. Из принцев с захолустной планетки — в юнги на космическом корабле. Как тебе? — Не знаю, — признался я. — Я юнгой не был, хотя господин Ирзе и сулил мне эту должность. Но вам виднее, если я правильно понял, вы имели представление о космосе, когда отправились в добровольное изгнание с родной планеты? — Изгнание? — тонкие брови Норда поднялись вверх. — Ух, ты! Как красиво тебе подали некрасивую историю! — Расскажете? — Нет, конечно, — Териус опять принялся шарить в кульке. — Она не для твоих ушек. Слишком много грязи и жестокости. — Моего близкого друга сожгли на костре на моих глазах, — на меня внезапно накатила досада от того, что Териус обращается со мной, как с несмышленышем. И вовсе не потому, что мне хотелось услышать его рассказ, но это постоянное подчеркивание того, что в моем возрасте допустимо, а что нет… Да Бездна меня подери, я взрослый мужчина! И перед Богом и перед законом. Впрочем, мое заявление возымело некоторый эффект. Глазищи Норда изумленно распахнулись, а пальцы не донесли до рта орешек. — Нет, ну это перебор, конечно, — пробормотал он. — Перебор, — я отобрал у него орешек и съел. — Я потом Великому Инквизитору Дейи это не раз поминал, но он все равно считает, что так было правильно. — Подумать только… Великий Инквизитор… Слушай, Эдвик, я, конечно, представляю, какой Дейи скользкий тип, но как ему удалось забраться на такой высокий пост, да еще и в качестве главы духовенства? За ним раньше не водилось тяги к благочестивой жизни. — Ну, — я замялся, раздумывая, стоит ли откровенничать с господином разбойником, но, судя по тому, как к нему относятся его люди, и как он обращается здесь со мной, можно было надеяться, что он человек благородный душой, и не обратит во зло полученные сведения. Да и как их можно было бы обратить во зло? — Все началось с того, что я купил в магазине живую куклу, — начал я свой рассказ. — Нет, я так не могу, — замотал головой Норд, доставая из заднего кармана брюк серебристый цилиндр, — чую, тут без курева не обойтись. Он поднес цилиндр к кончику бумажной трубочки, которую снова сжал зубами. Цилиндр сверкнул желтой искрой и бумага начала тлеть. Норд встал, подошел к стене и открыл дверку какого-то шкафчика. Внутри не было ничего, кроме белой горизонтальной решетки. Дым изо рта Териус выдохнул прямо в нее. Сизо-серый пар немедленно потек сквозь прутья. — Вентиляция, — пояснил он. — Чтобы на тебя не вонять. Валяй, дальше рассказывай… *** — Арлекин! — разбудил меня вопль Дейи по громкой связи. Я подскочил в кровати, едва не свалившись спросонья, но смуглая загребущая лапища легко удержала меня на месте, Айдэ сонно чмокнул губами, засопел, ткнул мне в бедро торчащим членом и продолжил спать… Айдэ… спать… — Эишар! — рявкнул уже я. — А! — тот распахнул глаза, красивые, рыжие, но куда более тусклые, чем в соединении с сущностью Айдэ. — Опять смылся, — досадливо поморщился я. — Да Бездна с ним, — пробормотал Эишар, прикусывая в полусне мое ухо, — погуляет и придет, куда он денется? У вас тут небо кругом… Без Айдэ его речь становилась мягкой, хрипловатой с тягучим напевным акцентом. — Грейс просил следить за ним, — сказал я. — Айдэ странно себя ведет. Зря я его потащил сюда… — Воля духов значит такая, — отмахнулся Эишар, — если суждено ему на небо вернуться, так и пусть идет. — Я люблю его, Эи. Шаман отстранился и посмотрел на меня грустно: — А меня любишь, мой бог? Или только говорящий огонь достоин твоей любви. Вместо ответа я обнял его за шею и прижался лбом к колючему подбородку с маленьким белым шрамом. — Люблю. Вас обоих. Но мне страшно, когда вы разделяетесь. — Арлекин, — напомнил о себе Дейи. — Если тебе «страшно», может, тогда предпримешь меры по водворению своей чокнутой Поджиги на место? Он опять летает по мостику и пугает команду. — Иду! — ответил я, отстраняясь и спуская с кровати ноги. — Ну и иди, — Эишар улегся на спину и раскинул руки в стороны. — Хоть посплю нормально. А то один вечно в голове бормочет, другой ногами толкается. В углу вон поспите с ним, на том тюфяке. Шаман вытащил из-под головы подушку и швырнул в сторону узкого диванчика. — Если бы меня любил, остался бы со мной, пока ЭТОТ дышать дает. Не хочу тебя делить с ним. — А без него ты состаришься и умрешь, — напомнил я прожженному шантажисту. Эишар поджал губы и уставился в потолок. — Мне давно пора, я старый, я пережил своих внуков. — А продолжаешь бегать за молодыми мальчиками, — поддел я, натягивая свободные синие штаны, что были выданы мне на корабле в качестве домашней униформы. — Где я бегаю? Я лежу! — огрызнулся кариец. — Это мальчики от меня бегают. Им говорящий огонь подавай. — Ворчун, — засмеялся я, прыгая к нему на кровать. Эишар немедленно схватил меня за затылок и жадно вцепился поцелуем. — Судьба прихотлива, — прошептал он, не отрывая губ от моих. — Я умел читать ее знаки. Я был хорошим шаманом. Я знаю, что будет впереди. — Да ну? — недоверчиво усмехнулся я. — Поработитель идет, — прошептал Эишар. — Миры закроет его алчная длань. И встанут под его знамена отмеченные красной порчей. И огонь будет порабощен… Но непокорное дитя освободит его и, очистившись от вины, сияющая звезда уничтожит Поработителя. Все поменяется, все будет прочитано заново, и Крылья найдут приют в сердце возрожденного Воина… — Фух, завернул! Тебе бы сказки писать, — фыркнул я, отстраняясь. — Я не умею писать, — сознался Эишар. — Айдэ умеет. — Я пошутил, прости — я погладил его по щеке. — Просто я беспокоюсь за Эдвика. Что ждет его в таком странном и чужом мире… — Волками рожденный и взращенный да не обратится во зло, но на страже закона встанет, и в бесконечной ночи будет вновь и вновь выходить на битву с нечистью, — речитативом торговца арбузами сообщил шаман, не открывая глаз. — Батальное у тебя будущее выходит, — вздохнул я, слезая с кровати. — Славное будущее, — назидательно поправил Эишар. — Лучше в битве смерть принять, чем в немощи. Иди, лови свой огонь, ему хуже, чем мне. Ему приходится вспоминать и стыдиться. — А тебе нечего стыдиться? — спросил я напоследок, перед тем как выйти из каюты. — Я в племени святой человек, — донеслось с кровати. — Оглашаю людям волю духов. Какой с меня спрос? — Да уж, Айдэ носителя под себя выбирал, — я подошел к синтезатору материи и создал швабру. — Ладно, дрыхни. — Пусть духи сопутствуют твоей охоте, Крылатый бог, — хохотнул Эишар, натягивая одеяло на голову. Я вытащил из лотка синтезатора швабру, сделал в сторону кровати реверанс и вышел из каюты. Металлическая рукоять оттягивала ладони, но с темпераментом Айдэ, дереву и пластику я не доверял. *** — Я думал, это у меня жизнь насыщенная событиями, — Териус затушил окурок и устроил его на вершине горы из ореховой скорлупы и таких же смятых, сожженных почти полностью окурков, которые заполняли пепельницу по мере моего повествования. — Да по сравнению с тобой, я всю молодость проплевал в потолок. На моей планете людей уже не казнили… Вернее казнили, но не так. Виселица была, расстрел, смертельная инъекция… — Зачем такое разнообразие, если итог один? — спросил я. — Ты знаешь, никогда не задумывался, — Норд почесал затылок. — Туповат был, чтобы задумываться. К тому же приговор, согласно закону, выносил суд, а не король. — Но ведь именно король определяет появление самого закона, — заметил я. — Это, смотря, какая власть, — поправил Норд. — Если автократия, как у вас, то да, а есть много других форм правления. — А каких? — заинтересовался я. — Тебе это, правда, интересно? — изумился Териус. — Вот в твоем возрасте мне точно были больше интересны гонки на мотоциклах, чем основы политики. — Ну, вы ведь младший сын, — пожал я плечами. — От вас этого не требовалось. Норд засмеялся и переместился на одно из кресел. — Хотите попробовать, Ваше Величество? — предложил он, кивнув на безмолвную приборную панель. — Мы сейчас все равно дрейфуем, подпространственное возмущение стихнет только к концу суток, можем немного полетать… Вернее ты полетишь, а я послежу, чтобы это у тебя получилось. — Неразумно доверять управление столь сложным механизмом дикарю из неразвитого мира, — попытался отказаться я, но под насмешливым взглядом ясных серых глаз, поднялся с пола и пересел в кресло рядом с Нордом. Он раскусил меня легко и играючи. Я очень хотел попробовать и более всего страшился, что Териус передумает. — Я таким недугом как разумность никогда не страдал, — заявил Териус, проводя над панелью ладонью. На гладкой черной поверхности немедленно появились разнообразные фигуры и письмена. — Командный код восемнадцать эль пять, позывной Танцор, задраить шлюз, открыть стыковочные захваты, приготовиться к старту, — сказал он в пустоту. Позади с тихим шипением закрылся шлюз. Катер дернулся, горка из скорлупы и пепла просыпалась на ковер. — Восемнадцать-Эль-Танцор, принято, — ответила панель ровным женским голосом. — Захваты открыты. Готовность к старту, начинаю отсчет десять, девять… — Надо было экстренный код дать, — поморщился Норд, — так быстрее. — Три, два, один, — послушно досчитала механическая женщина. — Погнали, — Териус положил пальцы на панель. Бездонная ночь рванулась на встречу. Сердце мое ухнуло куда-то в пятки. Норд развернул катер, и я увидел величественную громаду корабля, словно дремлющую в невидимом море. Наконец я смог хорошенько разглядеть свою тюрьму и оценить мощь и изящество линий рукотворного создания человеческого гения. Чуть поодаль виднелся второй корабль. Он почти сливался своей чернотой с окружающим космосом — как и хозяин, корабль казался мрачным и опасным, и вполне узнаваемые дула орудий светились безжизненным зеленым цветом. — Положи руки сюда, — Норд кивнул на мою сторону панели, — так, молодец, передаю управление… Дотронься до той мигающей штуки, это автонавигатор, он не нужен сейчас. Смотри, этот график задает скорость, это отображение состояния двигателей, это… На меня разом свалилась куча непонятной информации, и я не стал ничего запоминать, а просто следовал отдаваемым мне командам. В момент передачи управления, пальцы мои ощутили легкую дрожь, исходящую от панели, и мне почудилось, словно в руках оказались лошадиные поводья. — Не робей, он слушается тебя, — подбодрил меня Норд, откидываясь в кресле. — Давай, на малом импульсе прямо… — А они не улетят без нас? — задал я беспокоящий меня вопрос. — Ну, улетят, значит, улетят, — пожал плечами Норд, и было непонятно, беспокоит ли его этот факт. — Еда и воздух у нас есть, можно устроить гулянку, курить дешевые папиросы и предаваться разврату с красивыми инопланетянками. Я многозначительно обернулся на пустое пространство позади нас. Красивых инопланетянок не наблюдалось. — По дороге подберем, — пообещал Норд.       Норд оказался прекрасным наставником. В отличие от моих прежних педагогов, Териус словно целиком состоял из терпения. Он спокойно и, при необходимости, многократно повторял мне требуемую последовательность действий, не торопил, не укорял. Его уроки живо мне напомнили, как покойный батюшка учил меня верховой езде. Не доверяя наставникам, с тем же безграничным терпением и мягкой настойчивостью учил он меня править другим живым существом. Норд учил меня править существом рукотворным. И, надо сказать, у него это получалось. Довольно ловко и ровно вел я крошечный корабль по черной бездне. В какой-то миг мне безумно захотелось, чтобы мой отец был сейчас рядом, и он гордился бы мной, потому что сам был не чужд новому. — Не отвлекайся, ребенок, — добродушно, без подначки, сказал Норд, откидываясь в кресле и при этом зорко следя за приборами. Я послушно сосредоточил внимание на своих руках, но душевная тоска не оставляла меня. — Так, давай теперь попробуем маневры, — предложил Терри, — а то ты какой-то скучный. Но, здесь я с тобой вполне соглашусь, так уснуть можно. Давай-ка, проложим курс к вон тому астероидному полю. Видишь его сигнатуру здесь, на экране? — А что такое астероидное поле? — Ну, это обломки льда, камней и прочего космического хлама вроде разбившихся о них кораблей. — Вы уверены, что мы не рискуем к ним присоединиться? — А это уже от тебя зависит, — невозмутимо улыбнулся Норд, забираясь куда-то под панель и вытаскивая два металлических браслета, с тянущимися от них канатами, или как там эти штуки правильно называются. Он расстегнул манжеты и просунул руки в браслеты. — Нейроконтроль, — пояснил он. — В сложных условиях полета ты не всегда можешь рассчитывать на скорость реакции, зато думаешь ты мгновенно, так? Мысленная команда быстрее достигает центра управления. Сейчас я покажу тебе. Он положил руки на подлокотники, и браслеты тут же засветились голубыми линиями. Норд слегка поморщился, словно от боли. — Компьютер устанавливает связь с моей нервной системой, — продолжил он объяснения, — бывает дискомфортно, особенно впервые. Впрочем, не у всех. Зависит опять-таки от нервной системы. Если не чувствуешь момента соединения, то тебе прямая дорога в пилоты. — А вам до сих пор бывает неприятно, — заключил я, наблюдая, как сжались его челюсти. — Пока новое тело не привыкнет, — процедил Норд. — Издержки сферы деятельности. Ничего, это не самое плохое. Голубое свечение сменилось зеленым, и он заметно расслабился. — Готово. — Понятно, — кивнул я.       На языке крутился вполне закономерный вопрос о возможности смены «сферы деятельности» на более мирную, но, как король, я прекрасно понимал, что не имею права осуждать человека, не зная его жизненного пути и какие тяготы ему пришлось перенести. Териус чем-то неуловимо походил на моего Арлекина, и мне казалось, что и судьбы у них по-своему похожи. У обоих отобрано нечто важное, что ожесточило их, добрых и мягких изначально людей. И из пустоты утрат сковали они свои железные стержни, которые сделали их обоих сильными и стойкими. Теперь я хорошо чувствовал это. И я очень скучал по Арлекину, хотя и не знал, каким он теперь стал. В одном не сомневался, он простил меня за все, что с ним сотворил мой мир, мои подданные и я сам. — Эдвик, — меня мягко потормошили за запястье. — Ты опять не слушаешь? Устал? Я отрицательно покачал головой. — Тогда вперед! — весело сказал он, удобно откидываясь в кресле и закрывая глаза. — Вы же не будете видеть, куда мы летим! — испугался я. — Все я прекрасно вижу, — усмехнулся он. — Я получаю информацию от приборов непосредственно в голову, в том числе и то, что происходит за бортом. Смотри… Я едва удержал рвущийся из горла крик восторга, когда скорость нашего катера внезапно возросла, и бескрайнее поле дрейфующих в пространстве камней стремительно понеслось к нам навстречу… — Норд! Какого ху…шшшш!!! — крик Ирзе, ворвавшийся в наше уютное уединение, бесславно оборвался шипением и треском. — А мы ничего не слышали, — заговорщически хихикнул Териус. *** — Да что он сдурел совсем?! — орал Янарет, дубася кулаком по стеклу иллюминатора. — Угробит, дурной басарр и себя, и ребенка! — заполошно вторил ему Матиус, терзая заблокированную панель шлюза. — Догнать, может? — робко предложил Энжи, наблюдая, как коухшан и саллиец буквально кидаются на стены ангара с эвакуационными катерами. — Фреган, уж ты не позорься, — укорил его Вайнос, снисходительно потрепав по плечу. — Эти двое так привыкли опекать своего несмысленыша-принца, что даже и в голову им не может прийти, что их дитя давно выросло и само желает примерить роль папаши. — Думаешь? — Я сам отец, — пожал квадратными плечами профессор, — я знаю. Янарет отлип от иллюминатора и уставился на Вайноса диким взором. Энжи и моргнуть не успел, как остроухий оказался возле них и повис на грудках у Антолло. — Коды! — прохрипел он. — Живо! И тут Энжи едва сдержал хохот. Лицо профессора бионики расплылось в счастливой улыбке дегенерата. Он бережно двумя пальчиками оторвал Янарета от себя за шкирку, столь же бережно поставил на пол в полуметре от себя и, ужасно картавя, пробасил: — Хозяин не велит коды давать! Вайнос слушать хозяин! — Ну, твою ж квадратную мать! — взвыл саллиец. — Ну не изображай слабоумного, я тебя умоляю! Я твои статьи еще в молодости читал, профессор гребаный! У тебя четыре премии по биоформированию. Кому ты тут сквиззлы на уши вешаешь? — У Ирзе большой уши! — обрадовался Вайнос. — Много сквиззла вешать! — Чтоб тебя! — Ирзе плюнул на пол. — Мне б таких сволочей верных, — сказал он подошедшему Матиусу. — Вот как он их таких вербует а, лиловая рожа? — А ты то сам чего, как привороженный, за ним по всей галактике таскаешься? — ответил вопросом коухшан. — Если б я знал, — признался саллиец. — Не могу без него, как… как без Грезы. — Ну, вот они почти то же самое, — авторитетно заявил Матиус. — Кстати, зачем тебе наши коды? Ты свой корабль можешь в погоню пустить. — По астероидному полю? — с сарказмом спросил Ирзе. — Я, извини, не такой дурак, как ты себе воображаешь, убиваться на старость лет об обломки льда и камней, чтобы ржала вся галактика. Стыдоба! — А обосраться на виду своего ушастого экипажа не стыдоба? — поддел Матиус, не слишком довольный воспитательным эффектом недавнего мероприятия. — Обосраться не стыдоба, — ответил Ирзе, — обосраться каждый может, даже не имея на борту кучку злокозненных диверсантов, а пустить дредноут по астероидам… На это не несварение нужно, а полноценный маразм. — Значит своя шкура дороже? — коварно спросил Матиус. — Бедный, бедный Терри, он-то думает, что ты действительно его любишь. Янарет с ненавистью посмотрел на коухшана. — Терри хороший пилот, — процедил он сквозь зубы, — а ты хреновый манипулятор. — Ну, уж и хреновый, — фыркнул врач. ***       Конечно, Дейи приврал, когда говорил, что Айдэ пугает команду. Не знаю, как должен выглядеть страх у дориан, но никто из присутствующих на мостике напуганным не выглядел. Люди с пчелиными лицами спокойно занимались своими делами, не слишком обращая внимание на светящийся шар плазмы, задумчиво круживший под потолком. Впрочем, ему, конечно, нечего тут делать, как и мне. Экипаж работает, все-таки космос. В самолете, например, посторонних в кабину пилота ни за что не пустят. — Доброй ночи, — мое появление, впрочем, также вежливо проигнорировали. Несколько пар антрацитовых глаз на доли секунд задержались на моей скромной персоне, но тут же сочли меня недостойным их интереса. Айдэ же, напротив, прекрасно меня заметил и «уплыл» подальше от греха и швабры в труднодоступный угол между шестигранными мониторами, чудом не расплавив их. — Поздно, — объявил я. — Я тебя заметил. Вылезай, Эишар скучает. Плазменный шар засмеялся, точнее я так интерпретировал звуки, которые он издал. Я поднял швабру: — Последнее китайское предупреждение! Двери разъехались в стороны, и на мостике появился Грейс собственной персоной. — Давно не был в цирке, — сообщил он, устраиваясь в моментально освободившемся капитанском кресле и складывая на груди все четыре изящные ручки в синих рукавах кителя. — Тебе было мало маски Пьеро? — невесело подколол я. — Я имел в виду, как зритель, а не как участник, — поправился он. — Ну смотри, — разрешил я. — Ведро попкорна только синтезируй себе, или что вы, жужли, жрете. Мед там какой-нибудь или сахар. Или ты у нас из отряда двукрылых? — На себя посмотри, — оскорбился Дейи. — Вот уж кому по сортиру летать, муха назойливая. — Да это шутка такая, цирк же, — мило улыбнулся я. Дорианин по примеру соотечественников включил игнор, я пожал плечами и стал протискиваться в угол к Айдэ. Но и у моего драгоценного настроение нынче способствовало разнообразного рода розыгрышам. Ничтоже сумнящеся, ком плазмы переплыл в противоположный конец мостика. Я витиевато выругался. Некоторые из дориан замерли заинтересованно, затем зашуршали челюстями в свои портативные переводчики. Вот так, блин, земляне и приобретают репутацию в развитом межпланетном сообществе. И тут меня начала разбирать злость. — Цыпа! Цыпа! Цыпа! — бормотал я, подбираясь к духовной суЧности Айдэ с высоко поднятой шваброй. Грейс поднял одну из лап ко рту, плечи его мелко подрагивали, вероятно, от смеха. Когда щетка приблизилась на «опасное» расстояние, Айдэ увернулся и, обогнув, ловчее орудие и перелетел на середину мостика. — Ахтыжб… — я запнулся, увидев, как насекомые конечности вновь потянулись к переводчикам. — Айдэ, ну какого хрена-то? Но Айдэ, вероятно, и сам был не в курсе, какого именно хрена, потому что преспокойно вернулся на «орбиту» и медленно облетал помещение, изучая приборы. — Блин! — я в раздражении бросил швабру на пол, сел рядом с креслом Дейи и задрал на дорианина голову. — Что? — спросил он. — Могу предложить только кратковременно открыть шлюзы, чтобы эту хрень высосало в космос. — Не вариант, — отказался я. — К тому же он тут ничего не портит. — Он портит порядок, — парировал Грейс. — Шары разумной плазмы не предусмотрены ни конструкцией корабля, ни планом полета, так что лови ЭТО, как хочешь и запихивай обратно в карийца. — Легко сказать, — проворчал я. — Чем ловить-то?       И не успел Дейи выдать очередную остроту, как дверь открылась, и на мостик ввалился помятый, лохматый с обнаженным торсом Дидре, волоча за волосы гнусно хихикающего Эишара, не имеющего на себе ни единого предмета гардероба, зато со свежим многозначительным «фонарем» под левым глазом. Дейи развернулся на своем кресле на сто восемьдесят градусов. — Вот, — назидательно сказал он, — у патриарха и то соображалка лучше работает. Я не ответил, залипая на рельефные мышцы Ёнсы и татуировку в виде здания главного собора на его груди. В голове захрипело давно забытое «Кольщик, наколи мне куполааааа!». Он действительно ФАНАТИК! А это что за пятна у него на шее? — Дидре, а кто вам засосов понаставил? — Да идите вы в Бездну, сукины дети! — и тут мы с Дейи пооткрывали рты, потому что ну совершенно не ожидали площадной брани из уст прекрасно воспитанного, безупречно вежливого патриарха. Затем Ёнса глазами выискал Айдэ, подтащил шамана, как на поводке к себе и вытянул руку раскрытой ладонью вверх. На ней тут же вспыхнуло совершенно белое пламя. — Ваше Преосвященство! — обратился он к летающему проказнику. — Заклинаю вас именем Спасителя, полезайте обратно в свое чертово тело, или я спалю к чертям этот безмозглый плод любви ракушки с морской звездой! Но ему и без этого удалось привлечь внимание Воспарившего, ибо шар остановил свой полет и благосклонно взирал на возню нас, смертных, внизу. Эишару между тем надоело пялиться в пол, и он тоже вывернул голову, чтобы видеть, что интересного происходит вокруг. — Айдэ! — заорал я, ибо не смог сдержать ужаса, приглядевшись к лицу шамана. Когда я уходил из каюты, Эишар выглядел… Ну, как обычно, на свои тридцать пять плюс-минус… Но теперь я видел стремительно стареющего человека, чье лицо на глазах видоизменялось, а от висков по антрацитовому полотну волос ползла бело-серая седина. — Айдэ, он стареет! — от моего крика вздрогнул Дидре и отшвырнул волосы Эишара, словно ядовитую змею. Белое пламя исчезло с его ладони. Кариец же, освободившись, забился задом в угол и со смесью любопытства и страха взирал на нашу честную компанию. Черты лица его заострились, спина сгорбилась, а седина придала сходство с волчьей мастью. Старый матерый волк. Красиво, но блин, нифига не смешно! — Сейчас сдохнет, — задумчиво прокомментировал Грейс. — Айдэ! Желтое пламя пролетело мимо меня, обдав на миг, приятным теплом. Силуэт Енакарры менял очертания, выпрямлялся, становился выше, принимая прежнюю горделивую осанку. Лиловый бланш, седина и морщины бесследно исчезали. — И чего истерим? — голос зазвенел дорогим моему сердцу металлом. — На секундочку нельзя отлучиться, как на тебя начинают орать, гонять шваброй, как мусор какой-то… Металл укреплялся, Айдэ с огромным удовольствием распалял себя, заставляя всех вокруг чувствовать себя виноватыми… Меня так точно. Они с Эишаром были мастерами шантажа и манипуляций, впрочем, один из противников в этом им не уступал. — У вас, энергетических, своеобразное понятие о минутках, — елейным голосом проговорил речевой синтезатор Грейса. — Длятся несколько наших часов. И, кстати, вовсе не обязательно подвергать опасности весь корабль, дефилируя в оболочке в несколько тысяч кельвинов. — Я ее контролирую, — надменно заявил Айдэ. — Особенно позавчера, когда прожег насквозь переборку машинного зала, — не унимался Дейи. — Да тебя действительно безопаснее тащить в грузовом контейнере на буксире, пока ты нас не угробил своими экзерсисами. Ты же собирался весь перелет пьянствовать и трахаться! Вот и займись своими непосредственными обязанностями, а в наших инженерных системах тебе делать нечего, ты в них все равно не разбираешься. — Разбираюсь, — буркнул Айдэ, — только время нужно. У вас система исчисления другая. — Конечно другая, — Грейс поднял одну из рук. — Пальцев-то четыре и рук четыре. Шестнадцатиричная… Не ваш десятичный примитив. — Если знаешь формулы, то и у вас примитив, — огрызнулся Енакарра, но тут задумался и начал себя разглядывать. — Слушайте, а чего я такой голый? — Эишара спроси, — я прижал пальцы к вискам. — Когда я уходил на твои поиски, он вроде не собирался заниматься эксгибиционизмом. — А действительно… — Айдэ замер и уставился куда-то в потолок. И лицо его стало расплываться в препохабнейшей улыбке — Плохой шаман, — пробормотал он, хихикая, — ооочень плохой шаман… Хе-хе! Вот это фантазия у него! И он пристально посмотрел на Дидре. Патриарх залился краской до кончиков ушей. — Надеюсь, это останется между нами троими, — сдавленно сказал он и бросился прочь с мостика. — Мне не придется просить медиков его осмотреть? — скептически спросил Дейи. — Не придется, — ответил невозмутимо Айдэ. — Кроме того, Эишар избавил его от одной дурной привычки… — Какой же это? — заинтересовался я. — Засыпать с открытым ртом. Грейс чем-то подавился и громко захрустел. — Айдэ! Как не стыдно! — возмутился я. — Что «Айдэ»? Ты же сам спросил. Я ничего и не рассказал. Это вы с Пьеро пошляки с больным воображением. — Ты должен извиниться перед Дидре! — заявил я. — А я то за что? — фальшиво изумился Енакарра. — За то, что оставляешь тело без присмотра, и оно колобродит — это раз, — начал я, — и передо мной тоже за то, что заставляешь переживать все ли у тебя дома, а заодно перед командой звездолета за то что… Да прикрой уже свои причиндалы! Ты о чем вообще думаешь, рожа твоя протокольная? — я схватил его волосы и поспешно перекинул ему на грудь, прикрывая все, что находилось ниже пояса и прилюдной демонстрации не подлежало. — О тебе думаю. Ты так возбуждающе злишься, — сообщил Айдэ. — Тебе второй глаз подбить? — уточнил я. — Уверяю, после меня синяк так легко не сойдет. — Арлекин, идите уже с ним в свою каюту и можете хоть поубивать друг друга, — замороченно сказал Грейс. — У меня от вас голова болит, а мы еще даже не легли на курс корабля Ирзе. Я не представляю, как вытерплю ваш передвижной бордель. Почему-то при упоминании Ирзе, дурашливость сошла с физиономии Костегрыза, он прищурился, затем взял меня под локоть и повлек к выходу с мостика.       Мы вошли в лифт, я нажал кнопку палубы, где располагалась наша каюта. Двери закрылись, кабина еле ощутимо начала движение. — Айдэ, нам надо серьезно поговорить, — начал я, но тут же оказался прижат к стене. Лицо Айдэ приблизилось вплотную к моему. Глаза сияли по-прежнему ярко, но взгляд вновь был чужим и опасным. — Не сейчас, радость моя, — прошептал он, накрывая мои губы своими. ***       Катер тряхнуло так сильно, что если бы не удерживающие меня ремни, я бы кубарем улетел с кресла. Освещение тревожно замигало, а затем сменилось на красноватое. — Что это было? — встревожился я. — Мина, — невозмутимо ответил Териус, ведя наше суденышко через астероиды. — Это камень такой да? — Нет, это такая штука, которая делает большой «бу-бух», когда мимо летит какой-нибудь корабль. — А зачем она здесь? — с перепугу я принялся забрасывать Терри вопросами. — Ну не я ж ее ставил, — пожал он плечами. — Откуда мне знать? Может пираты, может, здесь минное поле было. — Пираты? — Ну, другие пираты… Ты не переживай, щиты выдержали. Но нам лучше вернуться. У нее могут оказаться подружки, а каждый взрыв снимает с нас процентов пятнадцать-двадцать брони, поэтому лучше не рис… Снова тряхнуло и на этот раз гораздо сильнее. Браслеты на запястьях тоже мигнули алым. — Ай! — скривился Терри, и из носа его потекла кровь. Я тут же вытащил носовой платок и осторожно промокнул у Норда под носом. — Спасибо, Эдвик, не пугайся, — поспешил меня успокоить пират. — У вас кровь пошла… — Это еще одна побочка прямого управления кораблем, скачки мощности и все такое… Не обращай внимания. — Легко говорить. Вы обещали, что просто полетаем. — Мы и летаем, разве не так? — Так, но… — Вот и не нервничай, — голос Териуса стал строже, и, как ни странно, заставил меня успокоиться. — Бывает. Это космос. Тут каждую секунду может что-то произойти. — Я думал, нет ничего спокойнее и незыблемее, чем небо, — признался я. — Все зависит от того, с какой стороны ты находишься. Небо отвратительно тесная и беспокойная штука.       Впереди сквозь каменные обломки стало видно наши корабли. — Мы почти дома, — сказал Норд, но тут раздался резкий неприятный писк. — А это что? — спросил я, стараясь не поддаваться панике, ведь Норд был так спокоен и уверен в себе. — Подружки наших мин, — сказал он. — Похоже, мы запустили цепную реакцию. Он протянул руку и на панели вспыхнул целый рой красных точек приближающихся к синему треугольничку — нашему катеру. — Кстати, можешь паниковать, — разрешил Териус. — Это задница. Но мой страх отчего-то ушел окончательно. Я засмеялся. Норд открыл глаза и посмотрел на меня. — Правильно, Эд, молодец! Дай сигарету. Я вытащил у него из брюк портсигар и зажигалку. Зубами Норд ухватил кончик сигареты, я нажал кнопку, и появившаяся искра подожгла бумагу. Териус перекатил сигарету из одного угла рта на другой и выпустил струю белесого не слишком приятно пахнущего дыма. — А теперь смотри, малыш и учись, как спасать свою шкуру в такой ситуации. Катер снова развернуло, корабли исчезли с экрана, а я увидел, как к нам приближается целое облако тускло блестящих сфер со зловеще светящимися желтыми огнями в центре каждой из них. Их было намного больше, чем ресурсов нашей брони. Но рядом с Териусом я уже ничего не боялся…       Широкие зеленые лучи появились по обе стороны катера, и каждый раз, когда дотягивались до мин, те исчезали, вспыхивая безобидными белесыми огоньками. — Блин, Ирзе! — с досадой воскликнул Норд и надулся. — Все веселье басарру под хвост! — Ибо нефиг веселиться без меня, — нагло сообщил голос Ирзе в передатчике. — А теперь живо домой, детишки! И наш катер сам по себе стало тянуть в сторону больших кораблей, которые подошли совсем близко к краю поля. — Накатались, — Норд стащил с запястий браслеты и сердито кинул их под панель. — Ну, они нас спасли, — сказал я. — Что тоже, в общем-то, неплохо. Териус не ответил, а только сунул в зубы очередную сигарету и закурил, глядя на экран перед собой. *** — Явились — не запылились! — встретил нас голос Матиуса, едва открылся шлюз, и лесенка начала разворачиваться, чтобы выпустить нас с катера. — Фууу! А накурено, хоть топор вешай. Норд, ты что, под кайфом опять? Да еще и при ребенке! Но ответить Териус не успел, потому что был схвачен невесть откуда взявшимся Ирзе. Ловким приемом саллиец обездвижил худенького Норда и стал шарить у него по карманам, а затем перевернул вверх тормашками и начал энергично трясти. Териус вопил и бранился. Капитан Фреган рвался к нему на выручку, но никак не мог преодолеть барьер в виде добродушно ухмыляющегося Вайноса. — Так, мелкий, признавайся, этот нехороший дядька курил такую серенькую штучку? — сурово вопросил Янарет у меня. — А тебе не предлагал? — меня резко развернули, и коухшан стал мне светить в глаза фонариком. — Не предлагал, — мотал я головой, стараясь спрятаться от противного света. — Не курил он серых штучек, только белые. Из-под голенища сапога Норда на пол упала жестяная коробочка, коухшан хищно подхватил ее и немедленно открыл. — Боооги! — сморщился он, брезгливо оглядывая содержимое. — Что там, Греза? — вопросил Янарет, который перевернул Териуса обратно, но теперь силой разжимал ему челюсти и, кажется, принюхивался. — Да какая Греза! — Матиус с отвращением вытряс на пол сигареты. — Этот козел все не может расстаться с привычками тюремного охранника! Где он только такое дерьмо берет? Их же запретили, как опасные для здоровья! От Грезы хоть какое-то удовольствие, говорят, а это чистейшее убийство! Куда, интересно, смотрит наша ретивая служба безопасности? — накинулся он уже на Энжи и Вайноса. — Если не справляетесь, пусть тогда Ирзе его от дури лечит! — Угу, — Ирзе кивнул, а затем закинул брыкающегося Норда на плечо и звонко припечатал ладонью по заду. Значит, будем перевоспитывать, да, солнышко? «Солнышко» за его спиной приглушенно зарычало. — Ути, мой хороший! — следующий шлепок был куда крепче, Норд охнул, теперь зарычал Энжи. Мягкие руки доктора обняли меня. — Пойду, легкие ребенку почищу от этой гадости. Этот же остолоп «Мне-сорок-один» о вреде пассивного курения не в курсе, конечно! А про покатушки по минным полям я вообще молчу! У выхода из отсека нас встречали Эзу и Вирциата. Девушки тревожно оглядели меня и сердитого Матиуса, но я с улыбкой подмигнул им, незаметно давая понять, что нам надо будет позже поговорить. Несмотря на пережитое приключение, я чувствовал, как в душе моей затеплился призрачный огонек надежды. Как и любого монарха, меня обучали военному делу, стратегии и тактике, и, похоже, настало время знания применить.