Космические няньки, или Королевская охота

«Уважаемые гости, перед началом сеанса просьба отключить коммуникаторы и прочие устройства связи за исключением внутренних нейроконтроллеров. Роботизированные формы жизни, убавьте до минимума звук голосовых синтезаторов!» Конечно любопытно, что происходит на корабле, но… Я отключил ком и ещё раз пересчитал детей по головам. Все на месте, все сидят жуют обязательную для кинопросмотра вкусно-вредную бурду. Эдвик вертит любопытной мордашкой, разглядывая проекторы трехмерной реальности и весь огромный зал кинотеатра. Я откинулся на спинку и бросил в рот пригоршню воздушных орешков. Пусть Янарет развлекается, может наконец выдернет из Грейса мешочковую полость. Дорианская анатомия почему-то ему много лет покоя не даёт. А мы отдохнем. В зале погас свет, и над нами появилось малиновое небо с золотистыми облаками. Эдвик от неожиданности охнул и вцепился в мой рукав, а у меня в груди вдруг стало так тепло, как будто я наконец обрёл нечто, чего мне не хватало всю жизнь. И я не хочу это чувство потерять… *** Резко отпрянули друг от друга. И тут же атаковали вновь. Молча, синхронно. Но рыжий двигается быстрее. Глухой звук удара по нагруднику Гвендиала. Черный композитный материал затягивается на глазах. Впрочем, с тем же успехом затянулись бы реальные раны на теле Костегрыза. — Гвендиал Ирзе? — нахмурился Матиус, — Тот самый? — В новом теле, но та же сволочь, — подтвердил Дейи, неспеша расстегивая кобуру, — Дидре, держите Арлекина, он мечтает проверить свою скорость регенерации из состояния фарша. — Ага, пусть они друг другу головы поотрубают! — возмутился я, выдираясь из «дружеских» объятий патриарха Дидре. — Тебе-то понятно плевать. — Да, плевать, — Грейс вытащил бластер и прицелился, — и тебе советую. Это не Енакарра. Это Гвенда-Поджигатель — террорист, уничтожавший со своей бандой целые мирные города. Посмотри на рыжего, как бьется! Призна-ал, признал дедулю. Чует родную кровь. — Вайнос, зови ребят, — сказал Матиус. — Не надо, — из дула бластера в сторону Гвендиала вылетел сгусток энергии, похожий на шаровую молную. — Грейс! — Арлекин, не гунди, это оглуш… И что-то пошло не так. Янарет, заметив выстрел, отскочил назад, а Гвендиал просто выставил левую руку в нашу сторону, молния врезалась в переливающуюся стену огня и отрикошетила обратно. Ответный удар был гораздо сильнее, потому что Дейи улетел вместе со стулом, впечатался в стену возле двери и бесформенной грудой замер на полу. — Да, ребят звать точно не нужно, — невозмутимо заметил квадратный профессор, жестом тормозя вбежавшего в каюту Фрегана. Матиус же, не теряя времени, подскочил к бесчувственному дорианину. — Не знал, что я так умею, — удивился Гвендиал, на радостях делая смелый выпад в сторону внука, но тот увернулся, ответным выпадом заблокировал синий клинок и свободным кулаком врезал Гвенде по носу. — А я тоже так могу! — заржал Янарет, злорадно наблюдая за кровавой струей, хлынувшей из длинного носа родственника. — Ёнса, пусти, — зашипел я, выкручиваясь. Я этой падле рыжей сейчас тоже чего-нибудь сломаю. — Его Преосвященство Дейи велел держать, — без издевки ответил Дидре, заламывая мне руку, чтобы я не очень дергался. — Ааааа! Он и тебя на Темную сторону переманил, Дарт Патриархиус! — завыл я. — Я всегда оставался и остаюсь служителем Света! — не понял сарказма Дидре. — Почему вы так остро реагируете, Эмиль? Великий Инквизитор Енакарра бессмертен, а его противник, как я вижу, хорошо экипирован и опытен. — Но вообще он прав, — заметил Матиус, сидя на коленях возле Грейса и водя над его головой каким-то небольшим прибором, — надо с ними что-то делать, они заразы вон, глядите, и письменный стол перевернули… и рожу нашему зашивать придется, не ровен час долговязый ему глаза повыколет, что я Терри скажу? Ох, ненавижу остроухих! Маргезул меня прости… — Операция «Терминальный корпус», часть вторая, — подсказал Фреган, из-за спины и обоих боков которого высовывались любопытные физиономии самых удивительных инопланетян. — Да не напирайте, мерзавцы! Но «мерзавцы» не слушали, напирали на спину начальнику и даже ухитрились разделиться на два лагеря болельщиков. Гвендиал, пользуясь ростом и длиной рук воодушевленно загонял Янарета в сторону спальни. Звонкие удары мечей друг о друга чередовались с глухими — по доспехам. Комбинезон Янарета выглядел легким и мягким, но отлично выдерживал уколы и порезы, а вот ничем не защищенная голова с торчащими острыми ушами давала Гвендиалу простор для «творчества». Только скорость и ловкость спасала рыжего от обезглавливания. Я не знаю, доводилось ли Айдэ прежде рубить головы, но что остановит опытного мастера пыток? Экипаж начал делать ставки. — Ха! Точно! — Матиус шустрым ёжиком откатился от Дейи, подбежал к кровавым кляксам на полу, ткнул в них своим прибором и, увидев на панели результат довольно улыбнулся. — В жизни такого не видел, но семьдесят восемь процентов! Интеграция не только разума, но и генетического материала в тело иного вида! А вы тоже саллиец? — обратился он ко мне. — Нет, я человек, — ответил я. — Я не хотел обидеть, простите, — сказал доктор, доставая из кармана плоскую, не больше сигаретной пачки, коробочку, — конечно не саллиец, это сразу было видно, но я должен был убедиться. — А зачем? — полюбопытствовал я. — А затем, что я все-таки врач, а не живодер, — Матиус достал три ампулы, быстро надломил носики и запустил в сторону дерущихся. — Ирзе-младший, помни, я спасал твою никчемную жизнь! Ампулы были небольшие, но белесый дым поваливший из них стал быстро заполнять пространство комнаты. В носу и глазах у меня защипало от противного едкого запаха. — Все назад! — крикнул Фреган, оттесняя сотрудников от двери. Звон мечей смолк, наступила тишина, которую незамедлительно сменил энергичный топот. Первым к выходу пронесся Янарет с окровавленной и чрезвычайно сосредоточенной физиономией, за ним сизоносый Гвендиал, очень стараясь не отставать. Я же в руках Дидре скрутился в комок, стараясь соответствовать адскому болючему узлу, в который превратились мои кишки. — Видимо вы все-таки меня немного обманули, — мягко сказал доктор, глядя на мои корчи, — какой-то процент саллийской ДНК у вас есть, или ваш вид тоже восприимчив… — Доктор, — перебил я поднимая руку и показывая повернутый вверх большой палец, — во средство от кашля у вас! Честно говорю! Первым понял шутку, как ни странно, Вайнос. Прямая черта, обозначавшая рот на его квадратном лице изогнулась в обоих уголках, а у маленьких глаз собрались лучи морщинок, следом хрюкнул и оскалился акульими зубищами Фреган. — Ёнса, пусти уже, а то ты из меня себе на штаны кое-что выдавишь. И всем будет неловко, — прохрипел я, слабо выдрыгиваясь из его рук. — А что произошло? — спросил озадаченный патриарх, отпуская меня. — Ну у меня в целом ничего, — я сполз со стула и теперь почти ровно стоял, держась за живот, — а вот у Айдэ… говорил я ему, нечего Эишара учить пищевым синтезатором пользоваться. Он же жрал и за себя, и за меня, и за всех голодающих детей туманности Андромеды. И я не разу не замечал его за посещением уборной. Уж не знаю, где он такое количество еды в себе архивировал… — О боги, — закатил глаза Матиус, — этих саллийцев на одной мархаагской фабрике клепали — слабоумие и отвага прошиваются в мозг по умолчанию. Пойдемте в медотсек, я вам противоядие уколю. А потом этими невоздержанными на жратву и членовредительство родственничками займемся. Антолло, консула прихватите, что-то он хорошо уплыл, как бы не в чертог предков намылился… Дидре без подсказки подхватил меня за талию и аккуратно повел к выходу. Вайнос подобрал с пола Дейи, который то ли притворялся, то ли действительно отрубился — из-за фасеток не поймешь, и пошел следом. Без сознания Грейс походил на муляж гигантского шершня с бессильно свисающими тонкими лапками. Замыкал процессию доктор, неся в руках три пустые ампулы. — Начальник Фреган, — обратился я, проходя мимо него, — а вы отправили своих людей за Ирзе? Как мы их потом найдем, у вас большой корабль? А то продолжат где-нибудь шкуру друг с друга спускать. — Что там искать? По запаху найдем, — заржал Фреган, — Им бы штаны успеть спустить, не то что шкуры! Ха-ха-ха! — Факт, — кивнул Матиус, равняясь со мной, — с такой дозой я их надолго занял. Но это все равно лучше, чем Ирзе башку пришивать. Териусу и так по жизни нервов хватает. Надеюсь, он с детьми хотя бы повеселится от души! *** Чтобы я ещё раз в жизни согласился на подобную авантюру! Уже не говоря о том, чтобы когда-либо завести своих детей. По крайней мере больше одного. Да, впрочем, мне и Эдвика хватит, только бы понять, куда этот поганец запропастился… а ещё Ким, Уттеган, скромник Винетто и нахалка Эзу вместе с ее гогончиком. Я перехватил покрепче руки Вирциаты и Харти, которых только что изловил в сувенирной лавке и стал высматривать в толпе остальных. Нет, я помню, что после фильма разрешил им побродить по торговым рядам, но не предполагал, что мелкие паршивцы разбегутся, как жуки-вредители из-под ботинка. Я носился между ларьками, как древний эрит с оторванным хвостом и примерно такими же звуками. — Дееееетииии! — зычно заорал я, не обращая внимания на оборачивающихся прохожих. — Деееееетииииииии!!!!!! Ээээдвик!!! Винетто!!! Эзуууу!!!!! Киииим!!! Я в красках представил, как Вайнос без напряга отрывает мне конечность за конечностью, а рядом стоит Матиус с ниткой и иголкой, злорадно ухмыляясь и обещая пришить все так крепко, чтобы и остальные родители потерявшихся детей могли получить удовольствие. По спине проползла капля пота. — Дееееетииии!!! — голос сорвался, я дал петуха и закашлялся. Мне участливо похлопали ладошкой по спине. — Поперхнулись? — С-спасибо, Эдвик, — выдавил я, оборачиваясь. Все беглецы стояли передо мной и хлопали невинными глазками. Уттеган и Ким тянули через трубочки ядовитого цвета коктейли, украшенные пышными шапочками сливок и посыпками. Эзу кормила гогончика сушёными тараканами, Винетто крутил в руках только что купленную актирскую головоломку, а Эдвик… Эдвик улыбался со скромным очарованием молодого монарха. Такое выражение лиц рисуют на королевских портретах. Меня тоже рисовали. — Молодые люди, — свирепо начал я, но подумал, как нелепо при этом выгляжу, будучи и сам в теле юноши не сильно старше них. Янарет — глазун недоделанный, любитель молодых и упругих! Его на пушечный выстрел нельзя к аппарату репликации тела подпускать! Следил видите ли он, чтобы меня собрали правильно после покушения, организованного Дейи! Ага, на двадцать с лишним лет моложе! Ему якобы больно смотреть на мои шрамы по всему телу. Как же! Ему не смотреть больно. Ему больно, что не он их автор. Собственник, ревнивое рыжее животное! А ревновать к покойнику Ино — это вообще за гранью добра, зла и здравого смысла. Надо будет ему скандал по прилёту домой закатить, профилактический. Чтобы в следующий раз думал органом находящимся между ушами, а не между ног! Кстати, как они там, надо звякнуть, разведать обстановку. Но чуть попозже, я слишком выдохся после беготни за малолетними бандитами. — Предлагаю отправиться в зону отдыха. Вы как хотите, но мне срочно нужна чашка крепкого горького гло! Я морально не готов к марафонам по станции. Пересчитав на всякий случай ещё раз всех по головам, я повел их на фудкорт, сунул несколько крупных купюр обалдевшему администратору детского уголка и, невзирая на возмущенный ропот, загнал подростков в бассейн с шариками, огороженный сеткой до самого потолка. — Резвитесь, — широким жестом обвел я игровой уголок, — а мне срочно надо выпить гло. Я буду рядом. — Капитааан, — заныл Харти, — тут же совсем маленькие дети! — Уверен, мои хорошие воспитанные дети не будут обижать малышей, — умильно улыбнулся я, потрепал по голове надувшегося Харти и вышел из загончика. И как по команде изо всех углов на моих угрюмых подростков накинулась малышня. Я отряхнул ладоши и спокойно отправился за гло. *** — Отпускает? — Матиус отнял от моего плеча инъектор, — Не трите, пожалуйста, сейчас перестанет чесаться. — Спасибо, доктор, — я дёрнул несколько раз плечом, стараясь унять зуд от укола, который и вправду стал проходить, а вместе с ним и безумные спазмы в пустом, к счастью, кишечнике. Я представил, каково сейчас господам Ирзе и содрогнулся. Наверное левитируют над унитазами на реактивной тяге. Я как-то сдуру арбуз молоком холодным запил, думал в подлете башкой потолок пробью, и это у меня еще не было сверхспособностей. Но так им и надо, нечего было драки затевать. Пусть теперь играют в занимательную игру «просеранс». Уши и носы целее будут. — У вас весьма интересная генетическая карта, — заметил Матиус, — что с вами и Гвендиалом случилось? Какие-то эксперименты? — Айдэ, доктор, его зовут Айдэ, — поморщился я. — Гвендиал — отголосок памяти, пробудившийся случайно. И нет, экспериментов не было. Там все было хорошо изучено и налажено. Мне просто влили кровь. — Так не бывает, — мягко возразил Матиус, — если просто влить кровь, то вы скорее всего отторгнете чужеродные белки и погибнете сами. Иммунный конфликт, не слышали? — Это я себе представляю, — кивнул я, — только Айдэ, как рассказал мне Грейс, сменил свою физическую оболочку на энергетическую, а на момент нашей встречи, он уже четыреста лет жил и процветал в теле одолженном у шамана одного дикого племени. — Ну, говаривали, это была изобретательная бестия, — пожал плечами доктор. — Любопытно будет узнать подробности. — Яд хочешь доработать? — усмехнулся начальник безопасности. — Не думаю, что в этом есть необходимость, ты сам видел, как они резво поскакали. Что наш, что их гибридный. — Ой, Матиус, — встревожился я, — а это не очень опасный яд? Раньше у Айдэ был к ним иммунитет, причем к любым, и если уж этот на него подействовал, боюсь… — Не беспокойтесь, он больше воспитательного свойства, а подействовал, потому что таргетирован под саллийский геном. Остроухих тоже обычно сложно отравить стандартными токсинами. — Ага, — поддакнул Фреган, — доктор недавно сделал открытие: если дать саллийцу возможность выплеснуть все накопившееся в нем дерьмо, он на некоторое время становится тихим и покладистым. — Покладистым, — хмыкнул под нос доктор. — Конечно, лежит и еле дышит, — завершил мысль Фреган. — Другое дело, что саллийцы в основном состоят из дерьма, поэтому и эффект такой ошеломительный. — Энжи, иди погуляй, — раздражённо проворчал Матиус, — мне нужно заниматься пациентами. — Я вообще-то тебя охраняю, — обиделся синекожий. — От кого? — выпучил глаза коухшан. — Гвендиал тонет в сортире, Дейи в нейрошоке, непонятно очухается или нет… — А что, эти двое не считаются? — кивнул Фреган на нас с Дидре. — Мы не знаем кто они и на что способны. — Я тебя умоляю! — воскликнул Матиус, — Я двадцать лет вкалывал в тюрьме экстремально строгого режима, я по-твоему не отличу убийц от мелких хулиганов? Впрочем, эти даже на хулиганов не тянут. Один по физиономии видно, законник, а этот бедолага влип чисто случайно. Ты сам посмотри, какие у него добрые и грустные глаза. Я едва не прыснул. Это я-то добрый? Но сдержался, не желая нервировать сурового стража порядка. — Я в человеческих глазах не разбираюсь, — ехидно ответил Энжи, — но много повидал басарров в пушистой белой шкурке. — Так учись, пока я жив, — наставительно произнес Матиус, колдуя с приборами над бесчувственным Дейи, — иногда басарры действительно бывают белыми… — Ну вы с Вайносом при всем желании не дадите мне помереть безграмотным дураком, — раздраженно проворчал Энжи и вышел в коридор, — я рядом. — Охламон, — фыркнул неодобрительно, доктор. — Энжи? — полюбопытствовал я, вытягивая шею, чтобы со своей койки лучше разглядеть что делает Матиус. — Энжи — отдельный вид охламона. Охламон непочтительный. Сколько ни вбивай в него субординацию… А я про вашего. Нокаут у Дейи конкретный. Как он это сделал? И что подумает дорианский экипаж? Что подумает? Что мы их консула пытали самым антигуманными методами, — бормотал себе под нос доктор. — Никакой реакции на препараты. Это ужас, ужас. Даже на Мигреле мы не… — Совсем плохо да? — несмотря на все «хорошее», что мне по жизни сделал Дейи, я совсем не желал его гибели, пусть и не физической. Может тот самый стокгольмский синдром… А фиг его знает, привыкаешь к негодяю, считаешь его «своим». Эдаким неприятным родственником. — Это Эль-особь, — Матиус с безнадежным выражением лица влил ещё порцию лекарств инъектором в зазор между хитиновым пластинами на одной из рук Дейи, — так называемые «управляющие». Один из шести основных дорианских полов. Невероятно сильны в ментальном контроле, как над своим видом, так и над некоторыми другими, но за это платят высокой сложностью нервной системы и высокой же уязвимостью при физических повреждениях. — И при этом с лёгкостью меняет тела, — заметил я. — А ещё вечно нервный и всем недовольный? — улыбнулся доктор. — Ещё как! — Вот вам одно из последствий. Обычно они гораздо более уравновешенны и логичны. А этот, несмотря на титул и положение, почти пария в своем обществе. Слишком много эмоций, слишком долго жил среди гуманоидных форм жизни… Хотя он не одинок. — А всё-таки, этот «эль» пол, он мужской или женский? — я решил воспользоваться возможностью всё-таки уточнить у сведущего в биологических вопросах медика. Не то, чтобы мне это не давало покоя, но любопытство жаждало удовлетворения. Как и ожидалось, доктор воспринял мой вопрос абсолютно спокойно: — К размножению он, конечно, способен, подойдите сюда, если интересно. Я подошёл к кушетке. Матиус расстегнул комбинезон Грейса и обнажил участок торса. — Видите эти черные пластины на груди и боках? — Ага. Матиус осторожно приподнял одну из них: — Смотрите. Я наклонился, в узком просвете виднелось слабое свечение. Нечто аморфное красиво переливалось радужным перламутром. Красиво, но что… — Это? — Органы размножения. — Хех, я начинаю понимать, почему он предпочитал гуманоидные тела. Чем тут собственно кхм… размножаться? — Они вытягиваются, — я резко обернулся. Ёнса сидел с малиновым лицом и всем удрученным его выражением жалел, что открыл рот. — Верно, — кивнул доктор, не заметив неловкости, — наполняются гемолимфой, вытягиваются и проникают в тела самок. — Так их ещё и больше одного? — усмехнулся я, пристально глядя на Дидре. — От четырех до двенадцати, — пояснил словоохотливый коухшан, и на пунцовой физиономии Ёнсы отчётливо появилась жажда убийства. — Вместительные, однако, самки, — хихикнул я, — а с самцами они не практикуют? — Это было бы крайним извращением, — сказал Матиус, — надо быть сильно больным на голову дорианином. — Я тоже так думаю, — я подмигнул патриарху и повернулся к доктору. — Так как его привести в чувство? — На данный момент я бы оставил, как есть. Регенерация видовая у них независимо от пола приличная. Синапсы рано или поздно синхронизируются, и он очнется, хоть и с сильно больной головой. — Ладно, пусть тогда лежит. А не пора нам проведать наших мастеров меча и склоки? Они там вдвоем, как бы чего не вышло. — Все, что должно было выйти, из них и так вышло, — доктор посмотрел на часы на стене. — Максимум, они могут метать друг в друга отходы жизнедеятельности и то, если силы останутся, об остальном позаботятся ребята Энжи. — Дидре, ты идешь? — спросил я патриарха. — Я лучше побуду здесь и помолюсь о здравии консула, — отводя глаза, проговорил Ёнса. Я нахмурился. Гадина фасеточная и ему голову ухитрился задурить. Как бы не получилось так же, как со мной. Было больно, во всех смыслах. — Да Ёнса, помолись о ниспослании консулу душевного здоровья и адекватных сексуальных предпочтений, — пожелал я, — впрочем, и не только ему. Тут, как выясняется, много нуждающихся. *** Корабельный гальюн, мало отличающийся от иных подобных мест общественного пользования встретил нас выразительными ароматами несварения, почему-то тлеющего ладана и недорогого цветочного освежителя, смятый цветастый баллончик от которого валялся возле раковины. Люди Энжи полукругом стояли перед двумя соседними кабинками, держа на прицеле хлипкие серые дверки, за которыми бурлили нешуточные страсти. Диарея лишила противников возможности продолжать рукопашную схватку, но отнюдь не умерила их воинственного пыла. Одинокий рулон туалетной бумаги элегантно взмывал над одной из кабинок и, совершив в воздухе сложное гимнастическое упражнение, нырял в соседнюю, отчего при попадании в цель, раздавался звуковой сигнал, состоящий преимущественно из отборной брани, после чего акробатический этюд повторялся в обратную сторону. — Ну, как дела у дуэлянтов? — поинтересовался Матиус, с интересом следя за полетом рулона, — Кто побеждает? Рулон прервал парение, одна из дверок приоткрылась, оттуда высунулась пятерня со скрюченными пальцами, а из недр кабинки зашипело голосом Янарета: — Ааааа! Маааатиус! Иди сюда, солнце мое лиловое! Иди ко мне, почетный живодер Содружества! Жрец Маргезула, исчадие Эйерхейма, проктолог-энтузиаст! Подойди ближе, чтобы я мог тебя удавить милосердно и без мук! — Рано пришли, — поцокал доктор, — он еще способен огрызаться. Тварь неблагодарная. Ему жизнь спасли, а он... В кабинке завыли, а в компанию к руке появилась длинная нога, отчаянно потянувшаяся в нашу сторону. — Ты там не ёрзай, рыжий, толчок своротишь, — хохотнул Фреган, наслаждавшийся спектаклем. Я физически ощущал злорадство, исходящее от него. И ревность. Злую жгучую ревность и желание уничтожить соперника. Очень занятно, какие тут, оказывается, страсти кипят. Ну а как себя чувствует личность-оккупант? Я подошел ко второй кабинке и постучал. — Есть кто дома? Замок щелкнул, дверь распахнулась. Умел же Айдэ, а это точно был он, выглядеть царственно даже сидя на унитазе. — Если ты про мое психическое состояние, то ответ утвердительный, — продребезжал он своим фирменным «приятным» тембром. Нос его почти восстановился и от отека остались только легкое покраснение. — Приношу вам свою благодарность, доктор, я впервые за долгое время чувствую, что очистился от скверны, захватившей мой разум. — Матиус, это высшая премия за достижения в области военной фармакологии! — с уважением проговорил Фреган, похлопав доктора по плечу, — один перевоспитался, но ты и к нашему дозу подберешь, я верю в тебя. — Он не перевоспитался, — вякнул Ирзе-младший, захлопывая дверь, — он просто чокнутый! Всегда таким был. И вообще их там трое! Куколка, ты в курсе, что у Инквизитора растроение личности? — В курсе, — холодно ответил я. — Коухшан, а ты Терри мазохистом называешь, куколка вообще с моим пра-пра-пра спит! Уж не знаю, существует ли во Вселенной вещь более гадкая, чем эта? — Существует, — нагло ответил Энжи, — и похоже эта вещь еще не до конца излила наболевшее в унитаз. — А на твоем месте, игрушечный начальник безопасности, я бы позаботился об этой самой безопасности и пристрелил бы вместилище Гвендиала, пока он не встал с горшка и не посворачивал ваши тупые, пустые головы. Вы хоть соображаете, КОГО притащил Дейи? Вы думаете, Гвендиал Ирзе — детская саллийская страшилка? Вы знаете, сколько на его счету убитых во имя великой ИДЕИ? — Ну он за идею, а ты за бабло и просто так — в чем разница? — хмыкнул Фреган. — У Вайноса потом спросишь, если в живых останешься, чем опасны идейные, — ядовито посоветовал рыжий. — Церковь, которую я до недавнего времени возглавлял, подвергала пыткам и отправляла на костер всех несогласных с ее догматами, невзирая на пол, возраст и положение. Люди, ведомые идеей или верой — безжалостная, бесчувственная сила, сметающая все на своем пути, — охотно поделился Айдэ, ничуть не переживая за комичность позы и пафосность речей. — Вот-вот! Этот маньяк знает, о чем говорит! — поддакнул Янарет. — Я то хоть удовольствие получал, хребты ломая, а этот скот просто мочил все живое, придумав самую идиотскую причину на свете. — Не такая уж она и идиотская была, — усмехнулся Айдэ, — и наверное жаль, что тот, прежний я, не довел дело до конца. И я не убивал все живое. — Ты пытался истребить целую расу! — крикнул потомок. — Целую расу холодных монстров не способных любить, — уточнил Айдэ. — Очень весомая причина! — А я думаю, со мной согласятся все здесь присутствующие, — улыбнулся Костегрыз. На удивление Янарет на это промолчал. — Ты смотри, — фыркнул Матиус, — впервые ему нечего сказать. — Может сознание потерял? — предположил Фреган. — Или рудиментарная совесть из-под слоя экскрементов заговорила, впрочем, я иллюзий не питаю. Ирзе-младший, если ты найдешь в себе еще и способность к адекватному поведению, я уколю тебе противоядие, и ты сможешь переместить свой зад на более удобную поверхность. Уверен, он будет этому только рад. — Смерти твоей он будет рад, палач лиловый, — проворчал саллиец, высовывая из кабинки руку, — но вероятно тогда я тоже умру от какой-нибудь подлянки напоследок, да такой, что понос за счастье покажется. — Так, он успокоился, — констатировал Матиус и сделал укол, — А вы, господин Инквизитор, как себя чувствуете? Нет желания устроить геноцид всех невлюбленных? Пытать еретиков и жечь ведьм? — Нет, мне потом Эмиль весь мозг съест, у него это всегда великолепно получалось. — Ты хочешь сказать, что я у тебя вместо совести? — сладеньким тоном уточнил я. — Я что хотел, то и сказал, — надменно сообщил Айдэ, протягивая доктору руку. Янарет заржал. — Дед, ты огонь! — Это тоже соответствует истине, — заявил Айдэ, покидая кабинку. Он щелкнул пальцами и ко всеобщему удивлению явил на них небольшой огненный язык. — Научишь? — Янарет тоже выбрался из своего временного узилища и с интересом осмотрел огонек. — Ну тебе для этого понадобится что-нибудь горючее, — ответил Айдэ. — Горючее? — наморщил лоб рыжий. — Это можно, у Терри в спальне есть пара бутылок актирского виски, потом полыхает даже из ноздрей. Пошли, заценишь. — С удовольствием! — с достоинством принял приглашение Костегрыз, и бывшие смертельные враги чуть ли не под ручку направились нажираться в чужую каюту. — Они спелись! О боги! — присвистнул Энжи, — Мне конечно чисто теоретически интересно, на каком стакане в саллийцах просыпается желание править галактикой, но проверять на практике… — Ну мой умеет трезветь по команде, если что, — заметил я, выходя следом за помирившейся на почве поноса и алкоголя парочкой, — а вот ваш действительно экстремал. Пить с прорезанной щекой. Вы, доктор, ему что ли швы наложите… Это ж больно все наверное. — Пофиг, — поморщился Матиус, — зато к концу попойки можно будет шить без наркоза. Не переживайте. Это всяко лучше, чем собирать паззл из их тел. Хотя бы одной проблемой меньше. Я могу сосредоточиться на консуле. — Уже не надо, — раздался механический голос синтезатора. В коридоре нас ждали Ёнса и Грейс, державшийся за него обеими левыми руками, — я в порядке. Кстати, вам не кажется, что Териусу с Эдвиком пора бы уже объявиться?