Новый Джоффри Вестероса.

Утомленный долгим днем, я с наслаждением расслабился в шатре принца, вернее теперь уже в моем шатре. Сегодня усталость взяла свое гораздо быстрее, чем обычно, но это вина тела принца, вернее теперь уже моего. Впрочем, обо всем по порядку. Не знаю, как мне это удалось. Не знаю, что я сделал не так. Не знаю, где допустил ошибку. Честно, я могу только предполагать. Итак, моя попытка вызвать демона и отомстить королю провалилась, но это не значит, что заклинание не сработало. Наоборот, оно подействовало, правда не так, как я предполагал. Сперва была лишь тьма, которая отступила стоило лишь мне открыть глаза. Предположения о том, что я погиб и попал в ад или чистилище, были отброшены мною сразу же, ну, а потом, когда в мой разум хлынули воспоминания, причем не только мои, но и принца, каким-то образом «оставленные» мне, картина начала по кусочкам складываться. Если коротко, то мой разум, моя душа и все мои воспоминания были вырваны из моего тела и переселилась в тело принца Джоффри Баратеона, наследника Семи Королевств Вестероса. Я никогда не слышал про эту страну, даже не встречал ничего подобного среди мифических, вроде королевства Священника Иоанна, Офира и острова Тапробане*. Ну, вполне возможно, что я вообще не на Земле. Ещё двадцать лет назад Фернандо Магеллан обошел вокруг Земли, то есть совершил кругосветное путешествие и доказав, что мир не плоский, как утверждали священники, а имеет форму шара. Правда, споры о том вращается ли солнце вокруг Земли, или наоборот все ещё продолжались, но, как по мне, это было уже не так важно, ведь из открытия Магеллана следовало, что планеты, которые сияли ночью на небе, были не просто светящимися точками, а мирами. Иными мирами. Мог бы Творец в своей безмерной мудрости создать ещё одну планету, похожую на Землю и заселить её своими образами и подобиями? Мог бы он найти ещё шесть дней? Я думаю, что да. Это было бы очень разумно, ведь нельзя же хранить все яйца в одной корзине? Странные рассуждения, но они помогают мне примириться с моим настоящим. Хорошо. Начнем с самого начала. Заклинание поменяло нас телами с принцем Джоффри, причем мне достались все его воспоминая, судя по которым он был довольно скверным шестнадцатилетним мальчишкой. М-да, настоящий Калигула, который, правда, ещё не получил полную власть. Впрочем, теперь я это он, а он это я. И с каждым часом всё больше и больше. Например, я уже не могу вспомнить своё имя или имя моей семьи, но прекрасно помню всё, что не связано со мной прежним лично. Наверное, тело принца воздействует на мой разум и пытается «переписать» часть моей памяти и наделить всеми знаниями Джоффри. Это удобно, сильно облегчает жизнь, позволяя избежать репутации слабоумного или потерявшего память, но, думаю, что стоит обратить заклинание, как процесс повернется вспять. Обратить заклинание? А как? Я не могу вспомнить даже слова, не говоря уже о том чтобы найти свою ошибку. Кстати, а что случилось с Джоффри, который занял моё тело и находится сейчас в Риме? Думаю, что шок, непонимание того, что с ним произошло и конфликт между моими и его воспоминаниями почти наверняка приведут его в какой-нибудь приют для умалишенных. Вполне возможно, учитывая его характер и нестабильность. Итак, вернуться шансов у меня нет. Да и вернувшись у меня будут крупные неприятности. Стоит ли пытаться вернуться? Стоит ли вообще возвращаться? Кем я там буду? Бродягой, изгнанным из земель предков. Может стоит остаться и однажды стать королем, как и подобает наследнику трона? А почему бы и нет! К тому же, не думаю что тело Джоффри изменит меня на столько, что я стану Эдуардом Ланкастером** Вестероса. Вестерос… Эта страна будто соткана из разных уголков Европы. Север — это Шотландия с её горами, холмами и кланами. Речные земли — старушка Англия. Западные земли и Долина Аррен — Германия и Швейцария. Железные острова — Скандинавия. Простор и Дорн — Франция и Италия. Где-то на востоке, за Узким морем находятся причудливые Вольные города. А что находится на западе? За Закатным морем? Кто знает. Возможно, люди этого мира ещё не имеют понятия о его шарообразности. Примерно в таких размышлениях прошел мой первый день в новом теле. Я ушел в себя, отвечал только если ко мне обращались, изо всех сил вспоминал и осознавал всю историю Семи Королевств от Завоевания Таргариенов до мятежа моего отца — Роберта Баратеона, который и возвел его на трон, геральдику Великих и Малых домов, обычаи и законы, то есть всё, что мне может быть полезно. Для наследника трона, Джоффри знал удивительно мало, поэтому при случае я решил восполнить пробелы в теперь уже моем образовании. Ну, а пока лучше мне отдохнуть, ведь завтра мы прибудем в Винтерфелл. И мне придется играть роль наследного принца. Многих я изображал за десять лет скитаний по Европе: наемника, монаха, нищего, но никогда принца. Думаю, это будет не сложно, ведь теперь не я ношу маску, а маска носит меня.

***

Сегодня пробуждение далось мне гораздо легче, чем можно было предполагать. Усталости не было, и все движения давались мне удивительно легко. Это навело меня на мысль, что не только тело воздействует на разум, но и разуму под силу воздействовать на тело. Если так, то есть шанс вернуть себе всё изученное мной ранее. Едва ли это будет легко, но с другой стороны нужно повторить уже пройденное. Это заметно подняло мне настроение, и даже завтрак с моей семьей не смог его испортить. Как завтрак с родителями, младшей сестрой и братом могут испортить настроение? Начнем, пожалуй, с моего отца — Роберт из дома Баратеонов, первый этого имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник государства. Не знаю, каким он был в битве на Трезубце принца Рейгара Таргариена, но теперь это толстяк шести футов ростом с обьемистым брюхом, густыми черными волосами и такой же бородой. Правда, его синие глаза ещё не заплыли жиром, однако судя по черным кругам под ними, этот день близок. Постоянно сильно потеет и двигается довольно неуклюже. А его образ жизни? Охота и шлюхи, пиры и шлюхи, турниры и шлюхи, вино и шлюхи. А когда он устает, то идет туда, где может отдохнуть, то есть к шлюхам. Да, настоящая свинья в человеческом обличии, которая по прихоти судьбы заняла трон, но при этом пренебрегает прямыми обязанностями короля! Когда он умрет, всё королевство вздохнет с облегчением! Каждый раз смотря на него я вижу возрожденного Эйгона IV «Недостойного» Таргариена, про которого говорили, что вместо девиза «Кровь и Пламя» ему больше идет «Вымойте её и принесите ко мне в постель», правда мне он ещё сильно напоминает Генриха VIII***. Отношения между нами, мягко говоря, паршивые. Факт, Джоффри, то есть теперь уже я, вел себя отвратительно и заслужил многое, но в уже свою защиту не могу вспомнить ни единого раза, чтобы он повел себя, как отец. Так что, причин для взаимной неприязни хватает. Моя мать — королева Серсея Ланнистер, другая. Абсолютно другая. Всё ещё красивая и несмотря на рождение троих детей, всем которым от неё достались зелёные глаза и золотой цвет волос, сохранившая стройность фигуры и грациозность движений. Да, настоящая львица, не только по внешности, но и по характеру. Свирепа, властна, жестока и невероятно опасна, но вместе с тем любит всех своих детей, то есть нас, и потакает им во всем. Её брак с королем — бесконечная пытка. Причем, взаимная, так что никакого такого простого семейного тепла. Кстати, может Джоффри и стал таким из-за них? Никакой нормальной семьи, а все воспитание со стороны отца сводится к тому, что мужчина должен напиваться, драться и трахаться, а мать — что нужно делать то, что хочешь, а не то, что должен. Интересно, как это отразилось на моей сестре и моем брате? Похоже, что никак. Например, Мирцелла — очаровательное создание пятнадцати лет, красивая, будто кукла. Любит выращивать цветы, кроткая и добрая. Одним словом, прирожденная принцесса. Очень привязана к семье, особенно к нашему младшему брату — Томмену. Какой он? Младше меня на три года, пухлый и не очень крепкий, добрый и впечатлительный, отзывчивый и дружелюбный, но не лишен храбрости. Они всегда были дружны между собой, а их страх передо мной ещё больше сближает их. Нет, правда, стоит кому-то из них поймать мой взгляд, как они тут же отводят глаза. Впрочем, не могу сказать, что это всё не заслужено. Находиться с моей семьей в карете, вернее не просто карете, а огромном двухэтажном доме на колесах из умащенного маслом дерева и позолоченного металла, который тащат по дороге сорок тяжеловозов, было невыносимо, поэтому я предпочел ехать верхом снаружи, «наслаждаясь» пронизывающим ветром, который несмотря на подбитый мехом плащ, черные шерстяные штаны и толстый дублет из красного бархата, пробирал до костей. От скуки я пустил коня галопом, обгоняя королевскую колонну, а потом и вовсе съехал с Королевского тракта, взобравшись на пологий придорожный холм. Довольно однообразный пейзаж — одни холмы, скалы и деревья, но где-то севернее уже, как мне показалось, можно было разглядеть стены Винтерфелла. Конское ржание и перестук копыт заставили меня отвлечься. Я не видел всадника, но узнал коня — Неведомого — огромного черного жеребца, чей характер полностью соответствовал масти. — Решил стать моей нянькой? — Мечтай! — за моей спиной раздался резкий голос Пса. Сандор Клиган по прозвищу «Пёс» — мой личный телохранитель и один из сильнейших бойцов Семи Королевств. Это высокий, сильный и быстрый человек, сражающийся со свирепостью, которую далеко не каждый может выдержать, с лицом, чья левая половина сильно повреждена огнем, а потому прикрываемая волосами. Целая сторона лица кажется изможденной: острая скула, серый глаз под тяжелым лбом, большой и изогнутый нос. — Нет, если и мечтать, то о чём-то досягаемом. Например, чаше вина и каплуне, — мечтательно протянул я. — Или двух чашах вина и двух каплунах, которые будут поданы двум усталым путникам, оставившим позади медлительного короля. Сандор понимающе ухмыльнулся, от чего плоть на челюсти, где открывается кусочек кости, натянулась. Жуткий вид! Впрочем, я могу отвернуться или закрыть глаза, а Псу так легко не отделаться от своего уродства. Улыбнувшись ему в ответ, я послал своего верхового вниз по склону.

***

К сожалению, подходящее заведение попалось нам только в Зимнем городке — небольшом поселении под стенами Винтерфелла, которое называлось «Дымящееся полено». Оставив коней у коновязи, мы прошли внутрь. Я стал искать свободное место, но Пёс опередил меня, решив проблему в своём стиле — выгнав посетителей из-за ближайшего стола. Все протесты он остановил, скорчив жуткую гримасу и демонстративно схватившись за рукоятку меча. Кровопролитие удалось предотвратить моей улыбке и полновесному серебряному оленю, сделавшего хозяина невероятно любезным. Вскоре девица по имени Кира принесла еду и напитки, так что мы приступили к трапезе. Вино не было сильно разбавленным, а птицы были достаточно аппетитны, чтобы на какое-то время занять наши челюсти, но по мере насыщения наши языки стали чувствовать себя гораздо свободнее. Болтал в основном Пёс, скулил о том, как ему надоел Север и вся эта поездка. — Как думаешь, зачем? — не выдержал я. — Что «зачем»? — Зачем отцу понадобилось ехать в Винтерфелл? Что такого он не мог доверить пергаменту и ворону? — Откуда мне знать? Может решил охладить свою королевскую задницу, — засмеялся он над собственной шуткой, но внезапно оборвал сам себя, уставившись на что-то за окном: — Это не твой дядя? Я проследил за его взглядом. Действительно, дядя Джейме в белом плаще Королевского Гвардейца вошёл в двухэтажный дом, стоявший точно напротив «Дымящегося полена», с маленьким красным фонариком над входом. Что он забыл в борделе? — Наверняка ищет Беса, — небрежно бросил Пёс и вцепился в ногу птицы. У моей матери, Серсеи Ланнистер, было два брата. Старшего из них, её близнеца, звали Джейме. Он входил в число Королевских Гвардейцев ещё когда на Железном Троне Семи Королевств сидел Эйрис Безумный, которого мой дядюшка собственноручно прикончил, получив прозвище «Цареубийца». Но по какой-то причине мой дядюшка любит и опекает своего младшего брата — Тириона. Они похожи внешне, как я и Томмен характерами. Мой второй дядюшка карлик и достает в лучшем случае дяде Джейме до пояса. Короткие и кривые ноги, голова неправильной формы с расплывчатыми чертами лица, практически белые волосы и разномастные глаза — таков его внешний вид, за который его и прозвали «Бесом». — Хочешь составить им компанию, — вырвал меня из размышлений Сандор. — Хочешь сперва испугать шлюх своим личиком, а потом и своим размером, — ответил я ему с усмешкой. Пёс громко засмеялся над моей шуткой, игнорируя всеобщее внимание. — Нет, просто следи за входом. — Зачем? — Они оба должны быть в королевской свите, когда мой отец приедет в Винтерфелл, так что внимательно наблюдая за ними, мы ничего не пропустим, — объяснил я и крикнул, обращаясь к хозяину трактира: — Ещё вина!

***

Три сотни человек королевской свиты, состоящей из знаменосцев и рыцарей, наемников и вольных всадников, слуг и конюхов, хлынули в ворота Винтерфелла. Лорд Эддард вместе со всей своей семьёй вышел во двор замка, чтобы поприветствовать своего короля и старого друга Роберта Баратеона. Отец поприветствовал Старка, заключив его в объятья, обнял леди Кейтлин, будто свою сестру, пока моя мать, брат и сестра пешком проходили под аркой ворот — королевская карета оказалась слишком велика для них. Ну, а после того, как лорд Винтерфелла встал на колено, чтобы поцеловать кольцо королевы, и конюх придержал коня, помогая мне спешиться, я, Мирцелла и Томмен были представлены отпрыскам четы Старков. Что удивительно, только младшая дочь, Арья, унаследовала каштановые волосы, серые глаза и вытянутое лицо своего отца, а её старший брат и сестра, то есть Робб и Санса, как и оба младших брата — Брандон и Рикон — унаследовали черты лица, голубые глаза и рыжие волосы матери. Когда официальное приветствие и все формальности были совершены, отец сказал лорду Старку: — Отведи меня в свою крипту, Эддард, я должен отдать дань памяти. Эддард сразу понял о ком он говорил и приказал, чтобы принесли фонарь. Правда, моя королева-мать немедленно начала протестовать. Мы ехали с самого рассвета, все устали и замерзли и, конечно, в первую очередь должны привести себя в порядок, а мертвые могут и подождать. Но лишь только она начала ворчать, отец поглядел на нее, а дядя Джейме сжал её руку, так что ей пришлось замолчать. Виновница всей этой сцены — Лианна Старк — мертва уже почти семнадцать лет. Она была младшей сестрой лорда Эддарда и была обещана моему отцу, который был тогда лишь владыкой Штормового Предела, а на троне сидел Безумный Король. Его сын и наследник, принц Рейгар, похитил Лианну, что привело к мятежу против короны. И каков его итог? Свержение династии, которая объединила Семь Королевств, раскол страны и тысячи погибших. Ради чего? Любви? Нет, этой свинье она не ведома! Похоть — вот, что им двигало. Впрочем, это всё осталось в прошлом. А мне в настоящем лучше отдохнуть перед пиром.

***

Наступил вечер, и под сводами просторного чертога Винтерфелла плавала дымка, пахло жареным мясом и свежевыпеченным хлебом. Серые каменные стены были увешаны знаменами: белыми, золотыми, алыми — Лютоволк Старков, олень Баратеонов и лев Ланнистеров. Певец выпевал слова баллады, но слышен он был лишь здесь, у помоста, а в дальних концах зала его голос тонул за ревом огня, стуком оловянных тарелок и чаш, громким говором сотен подвыпивших глоток. Шел четвертый час приветственного пира в честь короля, который начался с того, что моя мать прошествовала к высокому месту в сопровождении лорда Старка, следом шёл мой отец и леди Кейтилин. За ними шли их дети. Первыми — шестилетний Рикон Старк, младший из всего потомства лорда Эддарда, и его старший брат Брандон. После них, сопровождая мою сестру, двигался Робб Старк семнадцати лет. Его сестры сопровождали меня и Томмена, Следом шагали наши дядюшки, а замыкали процессию Теон Грейджой — последний сын Бейлона Грейджоя и наследник Железных Островов, а также младший брат лорда Эддарда — Бенджен Старк из Ночного Дозора. Рассадив своих детей и детей короля возле самого помоста лорд Старк торжественно провозгласил начало пира. А следом за ним и мой отец поднял чашу за объединение двух великих домов Вестероса через брак старшей дочери Старка и своего наследника. То есть, меня! Новость эта хоть и была неожиданной, не сумела выбить меня из колеи. Правда, пришлось призвать все свое самообладание. А вообще для меня не было секретом, что мнение детей не так уж важно для матримониальных планов родителей. Конечно, в сказках и балладах благородные дамы, а то и вовсе принцессы, то и дело сбегают с конюхами, слугами или бродягами, но я не могу вспомнить ни одного реального случая… Как потомки будут судить о нашем времени? Не знаю. Но это и не важно. Санса — красивая и учтивая девушка пятнадцати лет — приняла эту новость с восторгом. Впрочем, тут не малую роль сыграла моя внешность, то есть красивые черты лица и хорошее сложение, зеленые глаза и золотые волосы — живое воплощение прекрасного принца. Кроме того, весь вечер я старался быть максимально галантным, так что хорошее впечатление мне все же удалось произвести. Но только на Сансу. Я старался держаться с достоинством и учтивостью, соблюдая умеренность в еде и вине, не забывая отдавать должное поварам Винтерфелла, украдкой наблюдая за окружающими. Мой отец принимал каждое новое блюдо за вражеское войско и набрасывался на него со всей возможной свирепостью, к явному неудовольствию моей матери. Лорд и леди Старк, казалось, были безразличны к манерам своего венценосного гостя и не спеша предавались трапезе. За столом, который мы с Мирцеллой делили с Роббом и Арьей чувствовался холодок, который быстро развеялся, когда младшая сестра Сансы запустила в неё печеным яблоком и испачкала её платье. Я тактично отвел глаза, но не смог, как ни пытался, спрятать улыбку. Наследник Старка, по знаку своей матери, увел свою сестру, а следом покинула пир и Санса. Не знаю, вернется ли она, сменив платье на чистое или предпочтет остаться в своих покоях, но я решил воспользоваться моментом и глотнуть свежего воздуха. Пёс, мимо которого я проходил, уже хотел составить мне компанию, однако его оставила рука на плече. Пусть наслаждается вином и служанкой, которую настойчиво пытается усадить себе на колени. Сюрпризы начались ещё у дверей, когда я столкнулся с Бесом. — Племянник, неужели ты преследуешь меня? — пьяно улыбнулся мой дядя. Компания, которую я и Сандор составили моим дядюшкам при покидании ими борделя, сильно удивила его и дядю Джейме. Не знаю, что им пришло в голову, но пока мы не присоединились к королю, они всю дорогу бросали на нас странные взгляды. — Конечно, дядя, разве мне под силу обойтись без твоей красоты, — ответил я ему в том же тоне и не дожидаясь продолжения, беседы вышел наружу. Винтерфелл казался брошенным. Одинокий часовой застыл высоко на внутренней стене, плотно кутаясь в плащ, закрывавший его от ветра. Скучный и несчастный, он горбился там в одиночестве. Надо мной была лишь тьма и звезды. В самом дворе было тихо и пусто, если не считать юноши чуть старше меня и белого щенка волка возле него. Незнакомец обладал характерной старковской внешностью, так что сомневаться в его родстве с лордом Эддардом не приходилось. Кто он? Почему не был представлен? Я решил не медлить с этими вопросами. — Кто ты? — Джон Сноу, — ответил юноша после промедления. — А, бастард… Ну, бывает. А я принц Джоффри Баратеон. Впрочем, тебе это и так наверняка известно. — Мой отец — лорд Эддард… — с некоторым вызовом произнес он, но внезапно оборвал сам себя. — Постойте, ваша светлость, что значит «бывает»? — Бывает, что лошадь пугается рычащей собаки и сбрасывает всадника, а тот умирает. Чья вина? Лошади? Да, но и в не малой степени собаки, вернее её агрессивности, — пожал я плечами. — Бывает и женщины рождают детей, которые потом нарекаются бастардами. Но для зачатия нужен ещё и мужчина. Мужчина, который не обделен похотью. Так что, твое происхождение в немалой степени заслуга твоего же отца. А точнее — его похотливости. Джон молчал, не зная, что ответить. — Это волк? — спросил я. — Лютоволк, ваша светлость, — поправил он меня. — Я назвал его Призраком. — Этот зверь — знак дома твоего отца. И белый, как снег. Как и твоё имя****. Могу я его погладить? Джон молча кивнул, я опустился на корточки и протянул руку. Щенок сперва обнюхал мои пальцы, а потом и лизнул их. Ободренный этим, я погладил его и почесал за ухом. — Как так случилось, что мы не были представлены друг другу? — Леди Старк посчитала, что ваша семья будет оскорблена обществом бастарда, — ответил Джон. — Возможно, — согласился я, поднимаясь с колен, — как и возможно её нежелание тратить внимание моей семьи на тебя. Если это так, то тебе должно быть лестно. — С чего бы? — Негласно она признает тебя равным своим законнорождённым детям. Да, ревность — одна из форм лести. Что ты в смятении? Неужели такие мысли не приходили тебе в голову? — Нет, здесь на Севере вещи более… — он замялся, подбирая слова, — простые, ваша светлость. — Тогда давай вернемся внутрь, и ты покажешь мне свое место, чем кормят в дальнем конце великого чертога Винтерфелла, какое подают вино, какими событиями живет замок, а я подброшу тебе несколько идей. Только, — я положил ему руку на плечо, не без удовольствия отметив своё превосходство в росте, — обойдемся без титулов. Хотя бы на пиру.