Соблазн

Медленно открыв глаза, Дженни сразу же видит деревья, и не понимает, где она, до тех пор, пока не чувствует жуткую боль в спине из-за ночи, проведённой в салоне машины. Полностью отойдя от сна, Дженни морщится, приставая с сидения, и оглядывается, сразу же замечая, что в машине никого, кроме неё, нет. Где Тэхён? — Уже утро, мы можем выезжать, — и как бы специально, услышав её мысли, тут же в салон заходит Тэхён, вынудив Дженни тихо пискнуть от неожиданности. — Чёрт, напугал, — Дженни никогда не любила, когда люди так неожиданно появлялись и уходили, словно призраки. — Где ты был? — а ещё она никогда не любила неловкость и смущение. Да, она сейчас чувствует дискомфорт рядом с ним, вспоминая всё, что было и не было вчера ночью, но она тщательно старается скрыть это, придаёт к себе максимум грубости, что очень даже легко даётся, если учесть, что она, помимо смущения и неловкости, испытывает ещё и злость. К грёбаному Ким Тэхёну, который отшил её вчера, без ведомой причины сказав, что расхотел. И почему он вообще расхотел? Она что-то не то сделала? Может, ему не понравилась её фигура, или как? Или же у него какие-то проблемы с «дружком»? Блять, Дженни, это уже слишком. — Пытался сеть словить, но не получилось. Хотя, это уже не нужно — дороги сейчас чётко видны, не то, что ночью, так что выбраться отсюда не трудно будет, — Тэхён слишком сухо говорит, даже не посмотрев в сторону Дженни, и сам не понимая, зачем. Просто не получается на неё посмотреть, ему стыдно перед ней, ведь вчера он поступил действительно как мерзавец с её точки зрения, а ещё ему немного обидно, что, оказывается, она хочет лишь немного поиграться, утолить свой каприз, пока у него всё серьёзно, пока он реально влюблён. И они молчат. Даже, когда Тэхён, наконец, отъезжает от этого проклятого места, даже, когда они выбираются в дорогу, которую, смутно, но всё же помнят оба, и радуются этому, ведь слава богу, они не заблудились так сильно, как думали. Дженни чувствует себя пиздец некомфортно, что даже тоска в сердце появляется, и она, от нечего делать, достаёт из своей сумочки помаду и начинает красить губы, опустив зеркальце машины. — Даже в таком положении ты красишься, — закатывает Тэхён глаза, не сдержавшись, издевается, ведь ему так непривычно смущаться её, бояться бросить лишний взгляд. Так не должно быть. Он на это не подписывался. — Ага, — но Дженни даже не спорит с ним, что очень необычно — она продолжает своё дело, даже бровью не ведёт на его замечание, и, кажется, игнорирует его, будто бы сильно обижена или же до пиздеца смущена, что Тэхёну не по себе становится, и он до побеления костяшек на пальцах сжимает руль. Блять. Почему он вообще вчера начал всё то безумие? Он жалеет. — И у тебя, оказывается, такая маленькая грудь. В одежде она казалась больше, — говорит он, словно дебил, ну чисто, чтобы обратить на себя хоть капельку внимания, пусть и отнюдь не положительного. И он получает его — рука, что красила губы, замирает в воздухе после его слов, и Дженни проглатывает обиду с болью, из-за большого кома в горле. — Так вот что тебе не понравилось, — тихо шепчет она, вынудив Тэхёна сильно удивиться и не понять, что она имеет в виду. Неужели он переборщил, стараясь обратить на себя внимание? — Вчера ты поэтому расхотел меня? Из-за моей плоскости? — Дженни уже комплексовать начинает, обижается, сильно, что даже голос подрагивает. Как же она ненавидит этого Тэхёна… Почему он постоянно унижает её? Чем она заслужила? — Блять, что? — а Тэхён же, в край удивляется с её хода мыслей, понимает, что да, он и вправду переборщил. Но ведь… он сказал это чисто для того, чтобы она перестала его игнорировать, для того, чтобы между ними была прежняя атмосфера, та самая, где они хоть и ругаются между собой, но этим же и сближаются, но почему Дженни на этот раз приняла его издёвку так близко к сердцу? Может, потому что Дженни в первую очередь девушка, и, само собой, ей будет неприятно слышать критику насчёт фигуры в свой адрес, придурок ты грёбаный? — Нет, конечно же, нет. Наоборот, мне даже понравились твои сис… — Чёрт, просто заткнись, ладно? Ситуация и так уже паршивая, так что, пожалуйста, не делай её ещё паршивее, — Дженни не выдерживает, раздражается, не смея стерпеть это унижение, и отворачивается к окну, всем видом показав, что больше не будет говорить с ним, и вообще, не желает даже посмотреть на него, потому что он садист. Проклятый садист, которому, видимо, в кайф наблюдать за её унижениями, и поэтому издевается. Мало того, что вчера он отшил её, когда они чуть ли не переспали, так он сейчас ещё и говорит, что у неё маленькая грудь. Дебил конченный, который кроме внешности, ничего не имеет — ни манер, ни сердца, ни совести. Что девушки вообще в нём находят? И, самое главное, что она в нём нашла?

***

Тэхён уже в сотый раз жалеет о своих словах, периодически бросая короткие взгляды на сидевшую рядом девушку, и сжимая руками руль. Машина уже к дому Дженни подъезжает, но они, до сих пор, блять, молчат. Она молчит, пока он всячески пытается начать беседу, открыто показывая, что извиниться хочет очень, молчит, наверное, потому что обиделась, потому что он козёл. Да, он козёл — он сам признаёт это, материт себя всеми известными словами, и хочет повернуть время вспять, желательно, до вчерашней ночи, до того, как он поцеловал и начал всё это безумие. Почему он вообще поцеловал её? Что хотел доказать девушке, которая видит в нём только временную похоть? — Отлично отдохнули, блин, — Дженни устало вздыхает и закатывает глаза, совсем без настроения выходя из его машины, когда видит свой дом, по которому она соскучилась как никогда за эту ужасную ночь. Теперь она твёрдо решила не отправляться на пикники с безмозглым Ким Тэхёном, который не только дорогу, но и правильного общения с девушками не знает. — Дженни, дочка! — и тут же из дома вылетает мать в одном халате, которая вернулась ещё вчера, и не могла спать всю ночь, думая о том, где её дочь, и что с ней. И сейчас, случайно проходя мимо окна, и увидев на улице машину Тэхёна, и выходящую из неё Дженни, она попросту не смогла скрыть свою радость, и выбежала сразу же навстречу, вовсе позабыв про нормальную одежду. Ибо она так волновалась, так боялась за Дженни. — Мама, теперь ни-ког-да не зови меня на природу, слышишь? Никогда! — возмущается Дженни, когда Хваён обнимает её, и обиженно надувает свои губы, словно ребёнок, которого оставили в детской площадке и забыли забрать. Тэхён же, до сих пор сидевший в машине и наблюдавший за этим воссоединением матери и дочери, приподнимает уголки губ, пуская смешок, ибо в целом, в забавную они ситуацию попали — Юджин с Хваён ведь только отдохнуть хотели, поразвлечься, но что с этого вышло? Мало того, что Тэхён с Дженни потерялись, так ещё и чуть ли не переспали в машине, а на завтра сильно обиделись друг на друга. Да, Тэхён тоже обижен, хоть и тщательно старается скрыть это. Обижен на её вчерашние слова, на сам факт того, что для неё — он игрушка, которая имеет свой срок.

***

— Привет, — вдруг рядом с Лисой оседает Чонгук, когда она сидит в столовой и читает книгу, немного отрываясь от реальности и даже не замечая происходящего вокруг. И именно поэтому, она чуть ли не вскакивает с места от неожиданности, и в испуге уставляется на взявшегося из ниоткуда Чонгука, который, в свою очередь, ослепительно улыбается, как будто бы ничего не произошло, и только что вовсе не он напугал её своим появлением. — Ч-что такое? — спрашивает Лиса немного смущаясь, ибо она всё ещё помнит последнюю, вчерашнюю их встречу, в которой Чонгук вёл себя очень странно, как будто бы… клеился (?) к ней. — Просто хотел спросить, а сегодня мы будем заниматься? — спрашивает он, и прикусывает нижнюю губу, стуча пальцами по столу — видно, нервничает жутко. Он боится, что после его вчерашнего поступка, Лиса решила держаться от него подальше, чего совсем уж не хочется. — Конечно. В чём проблема? — она никак не ожидала услышать такой очевидный, но в то же время странный вопрос. — Ну я же… вчера вёл себя… не так, как должен был, — Чонгук не знает, как сказать всё прямо, бурчит что-то, но Лиса всё понимает, и поэтому, она ещё больше смущается и отводит взгляд в сторону. Да, он, действительно, вёл себя странно, но это, как бы там не было, определённо понравилось ей. Понравились его подкат, его напор, его прикосновение, ведь она… так долго хотела этого. Хотела получить от него внимание, хоть капельку, ибо сама боялась сделать первый шаг. Но вчера Чонгук… вроде сделал его, да? — Не беспокойся, я забыл про ту ночь, — и тут же весь её мир уходит из-под ног, уходят все те мечты со вчерашнего дня, и надежда на то, что она для него была не одноразовой. — Ч-что?.. — дрожащим голосом переспрашивает она, хочет поверить в то, что ей послышалось, надеется на это сильно, ведь с чего бы он вдруг заговорил на эту тему? — Если ты думаешь, что вчера я вёл себя так из-за своих «особых» чувств, или типа того, то ты ошибаешься. Я уже забыл тебя, так что, да, не беспокойся зря, — Чонгук, и вправду, говорит всё это не для того, чтобы обидеть её, а наоборот — он просто боится, что его такой резкий первый шаг может спугнуть Лису, и поэтому, отступает, как можно дальше. Лиса не любит его, и, само собой, ей будет некомфортно, если какой-то там парень, с которым она переспала по-пьяни, и которого, сто пудова, она хочет забыть, вот так вот начал бы клеиться к ней. Он не хочет, чтобы между ними была напряженная обстановка, он хочет постепенно, но верно добиваться любви Лисы, и сейчас для этого всего слишком рано — она не готова. Но блять, она же готова. Он же уже добился этой любви. Придурок. Слепой придурок. — З-зачем ты это мне говоришь? — Лиса чуть ли не плачет — влага подступает к глазами, а в горле появляется ком, и больно, становится так больно где-то там, в области сердца от его слов, которые острыми ножами вонзаются в её тело, создают ощущение, будто бы она тонет, и что-то тянет её вниз, крепко схватив. Глупая. Она, блять, такая глупая — так слепо верила, что стала какой-то особенной для Чонгука, надеялась, что не только у неё появилась симпатия после той ночи, а на деле он, оказывается, уже даже… забыл её? — Это ведь и так уже очевидно. Я не глупая и не накручиваю себя глупыми мыслями, так что да, Чонгук… не беспокойся, — услышать его слова — больно, но ещё больнее делать безэмоциональный вид, говорить так, как будто бы эти слова её ни капли не задели, как будто бы внутри сердце не рвётся на части. Но она должна. Она, блять, должна, чтобы он не догадался о её чувствах. Он не должен узнать. Она же… одноразовая. Её уже использовали — вновь не получится. — Что с тобой? — Чонгук не догадывается, что с ней, хмурит свои брови, и склоняет голову вбок, смотря внимательно в её глаза, в которых вмиг всё погасло, или же ему это кажется. Но он чувствует, он реально ощущает, что с ней что-то не так, что его слова как-то иначе на неё повлияли, чем он ожидал. Он ожидал, что после его слов, она успокоится, что камни с её плеч упадут, и она обрадуется, но вот сейчас всё как-то… наоборот? Почему? — Ничего. Я рада. Просто…черт, мне пора. Я вспомнила, что меня подруги ждут, — и с этим бормотанием, она встаёт с места, и вся какая-то нервная, начинает собирать свои книги в сумку. Чонгук ещё больше хмурится, убеждаясь в том, что с ней точно что-то не так, и, прикусив нижнюю губу, смотрит ей вслед, когда она в буквальном смысле убегает от него, пулей выходя из столовой. Неужели он ляпнул что-то лишнее? Но он ведь… хотел как лучше. Чёрт.

***

— Ты рассталась с Тэхёном? — Дженни уже в сотый раз жалеет, что пришла на этот так называемый бал в доме партнёров семей, а сидящая рядом мать, добавляет масла в огонь, то и дело допрашивая её. Хваён просто переживает, ибо Дженни с Тэхёном отдалились друг от друга с того похода на природу, а сейчас и вовсе, Тэхён недалеко танцует с какой-то левой девушкой, а не с Дженни. — Что за уродка такая. Она ему ни капли не подходит, — Юджин, видимо, тоже недовольна этой пассией рядом с сыном, судя по тому, как она то и дело обзывает эту ничего не подозревающую девушку, как бы присоединяясь к Хваён. — Чёрт, хватит уже, — а Дженни же, реально устала от этих двоих женщин, её мозг скоро взорвётся нахрен, ибо, ну почему они не понимают, что у неё с Тэхёном ничего не было и не будет? Почему они продолжают видеть в них пару, не смотря ни на что? Он не любит Дженни. Дженни не любит его. И ей сейчас, и вправду, глубоко плевать на эту совсем чужую девушку рядом с Тэхёном. Плевать, что у этой девушки слишком большая грудь, прямо в вкусе Тэхёна. Плевать, что он прижимает эту девушку к себе всё плотнее и плотнее, как бы танцую, и флиртует с ней, вызывая у той слишком фальшивый смех, который даже в сквозь музыку слышится и режет слух. П-л-е-в-а-т-ь. Вроде. — Почему такая красивая девушка стоит в сторонке и даже не танцует? — вдруг от мыслей её отрывает голос, и, подняв взгляд, Дженни видит какого-то парня с улыбкой до ушей, который ещё с её прихода сюда не спускал с неё глаз и удивлялся тому, что она ни на шаг не отходит от этих двух взрослых женщин, словно пай-дочка. — Она сама знает, что ей делать, — Хваён не хочет видеть рядом с дочерью никого, кроме Тэхёна, и поэтому, вмешивается, раздражённо смотря на этого паренька, который нагло подошёл и начал клеиться к Дженни. А сама же Дженни, закатывает глаза выходкам своей матери, и устало вздыхает, бросив короткий взгляд на Тэхёна с той грудастой девушкой. И вдруг появляется идея, появляется мысль о том, что не стоит грустить по какому-то там козлу, который отшил её, оскорбив её фигуру. Что такого в Тэхёне? Почему она так прицепилась к нему? Блять, надо это прекратить. Надо переключить своё внимание на что-то другое, на… этого парня. Красивый, молодой и улыбчивый парень. Ну, а вдруг у неё получится? А Ким Тэхён… пусть катится к чёрту, мудак грёбанный. — Да, мам. Я сама знаю, что делать. И сейчас я хочу танцевать с ним. — У тебя жестокая мать, — комментирует этот пока всё ещё не знакомый брюнет, когда Дженни уводит его куда-то в сторону, к танцующим парам под классическую мелодию. И они буквально спинами ощущают злые и раздражённые взгляды Юджина с Хваён, которые от слова совсем недовольны этим вечером: мало того, что Тэхён веселится с другой бабой, так ещё и у Дженни появился новый поклонник. — А ещё у меня слишком длинное и бесящее платье, — жалуется Дженни, когда слабо спотыкается о своё платье, и надувает свои губы под смешок незнакомца. — Если ты не любишь длинные платья, то тогда что ты забыла на балу? — с легкой улыбкой спрашивает он, останавливаясь посреди зала, и обнимая Дженни за оголённую талию, начиная медленно танцевать. Дженни, в свою очередь, автоматически кладёт руки к плечам этого улыбчивого незнакомца, и засматривается в его лицо. Милый. В её вкусе. — Не смейся, но меня сюда буквально насильно привели, — Дженни помнит, как сегодня мать чуть ли не молила её сюда придти, даже шантажировала тем, что заберёт её телефон на неделю, и, в конце концов, ей всё-таки пришлось согласиться. На самом деле, она понимает Хваён и её чрезмерную строгость и внимание в последнее время. Дело в Намджуне. А точнее, в отце. Наверное, Хваён так отчаянно хочет развеселить Дженни, отвлечь её, чтобы она особо не заостряла своё внимание на недавнее домогательство Намджуна. Наверное, Хваён просто боится, что всё это может напомнить Дженни о её детстве. Детстве, что было испорчено благодаря так называемому отцу. — Ну, я не удивлён, — бросает брюнет взгляд на Хваён, которая всё ещё зло наблюдает за ним, и ежится, ибо мамаша этой красивой девушки и вправду какая-то агрессивная. — Кстати, меня Шивон зовут. Пак Шивон… — А меня Ким Тэхён, — вдруг доносится до боли знакомый голос сзади, и Дженни оборачивается, всеми силами надеясь, что ей всё это послышалось. Но нет. Её взгляд тут же натыкается на родные, тёмные глаза, в которых открыто читается раздражение. Ким, мать его, Тэхён. — И ты сейчас обнимаешь за талию мою девушку, — Дженни готова убить этого мерзавца прямо сейчас, застрелить на месте, потому что, какого чёрта он говорит эти абсурдные слова? С какой целью? Блять, он точно хочет ещё как-то насолить ей, испортить жизнь, как будто бы всего того в лесу было мало. — Эм… — Шивон хочет оспорить этого из ниоткуда появившегося наглеца, который влез в их беседу и прервал танец, но язык как-то не поворачивается, а в голове крутится имя «Ким Тэхён», отчего появляется настоящий страх. Ким Тэхён… тот самый Ким Тэхён? Наследник компании, в которой работает его отец? Сын Ким Сонгю? Шивон что, только что клеил тёлку Ким Тэхёна? Блять. — Я просто танцевал с ней. Простите, господин Ким, — у Дженни челюсть встречается с полом от этих слов и заикания Шивона, а Тэхён же, самодовольно улыбается, и весело смотрит вслед этому парню, который пулей исчезает из виду, оставив Дженни, выкинув её из планов, ведь работа отца важнее — незачем рисковать ради какой-то там незнакомой и чужой тёлки. — Чего?.. Блять, трус грёбанный! Я не его девушка! — возмущению Дженни нет предела, она злится, сжимает руки в кулачки и кричит вслед Шивону, на что тот даже не оборачивается, в отличие от многих других людей в зале, которым интересно, что за некультурная девушка разоралась. И это её состояние забавляет Тэхёна. Сильно, что даже смешок с губ срывается и привлекает внимание злой Дженни. — А ты чего смеёшься? Псих ненормальный, зачем ты это сделал?! — она просто не понимает, какая польза от этого будет Тэхёну, почему он испортил её только сейчас начавшийся вечер, который обещал быть весёлым. Он это точно специально, чтобы поиздеваться над ней — ему ведь это в кайф. — Успокойся, милая, — всё ещё продолжает он раздражающе ухмыляться, и, неожиданно, хватает её за талию, прямо как Шивон недавно, только крепче и больнее, отчего Дженни даже вскрикивает. — И кстати, я, кажется, должен тебе танец, — говорит он невозмутимо, и нагло прижимает её тело к себе ещё плотнее. — Что ты… Что ты несёшь?! Не буду я с тобой танцевать! — Дженни уже от возмущения задыхается, хочет вырваться из его схватки, но он непоколебим. — А я и не спрашивал твоего разрешения, — его руки медленно спускаются к её ягодицам, и слабо сжимают, и от этого, Дженни шумно вздыхает, и кладёт руки к его плечам, потому что неудобно. — Тут люди, чёртов извращенец, — уже тише говорит она, нервно бегая глазами по залу, и натыкаясь взглядом на Юджин с Хваён, которые уже с улыбкой наблюдают за ними, наверное, думая, что они просто танцуют уже наконец друг с другом, а не прижимаются, ибо Тэхён домогается профессионально — со стороны и вправду может показаться, что они всего лишь танцуют. — А что? Это же всего лишь танец, — и Дженни на секунду даже сомневается в том, что он домогается, думает, что она просто не так всё понимает, но вот эта дьявольская ухмылка Тэхёна, и то, как его руки незаметно начинают гладить её ягодицы, доказывают совсем об обратном. И она понимает эту безумную ситуацию, понимает, что это добром не кончится, и что она вновь попадёт в его сети, и поэтому, начинает ещё больше вырываться, но Тэхён сильнее и не позволяет ей уйти, крепко прижимая к себе. — Почему ты вырываешься? Я думал, что ты тоже очень хочешь потанцевать со мной, судя по тому, как ты смотрела на ту девушку… — шепчет он ей на ухо, и дыхание у Дженни прерывается, а кожа покрывается мурашками. Он что… заметил? Блять. — Мне даже показалось, что ты ревновала, — Тэхён любит поиздеваться над ней, заставлять пыхтеть от злости — это привлекает в ней. Привлекают её глаза, святящиеся от ярости, её красные от злости вперемешку со смущением щёки, и сжатые в полоску от недомогания губы. Губы, которых он уже три раза опробовал, но ему всё мало. Мало этого вишнёвого вкуса, этих пошлых причмокиваний, и тихого стона, что она издаёт, когда он кусает слишком сильно. Хочется вновь. Ему так пиздецки хочется поцеловать её. — Я? Ревновала? Смешная шутка, — Дженни смеётся, искренне не понимая логику парня, ибо ну не может такого быть, чтобы сама Ким Дженни ревновала кого-то. Для ревности же надо любить. А Дженни не любит, поклялась в детстве, что и не полюбит никого. Все мужчины одинаковы — козлы, которых привлекают только тело, мерзавцы, которые по-настроению ранят девушек. Почему Дженни должна их любить? — Я просто завидовала… — Чему? — пускает смешок Тэхён, и немного поднимает руки с её ягодиц обратно на талию, ибо окружающие уже странно коситься в их сторону начинают, наверное, всё прекрасно замечая. Что-что, а портить семейную репутацию и увидеть завтра на первых страниц газет надпись «Наследник компании «Kim Group» — настоящий извращенец!» не очень хочется. — Грудь у той девушки такая большая. Как я вообще живу со своей, да, Тэхён? — ехидничает Дженни, и улыбается раздражённо, склоняя голову вбок и наблюдая за тем, как после её слов Тэхён закатывает глаза. — Блять, я же пошутил тогда, — устало вздыхает он, поняв, что она всё ещё обижена на те необдуманные слова. — Мне, наоборот, очень даже нравятся твои формы, — Дженни покрывается румянцем и отводит взгляд в сторону, фыркая, и думая, что они слишком ненормальны. Ненормальна сама эта беседа. Почему они вообще обсуждают её грудь, словно конченные? И, вдруг, Тэхён поворачивает её, как бы в такт мелодии, и обнимает со спины, пока она ещё даже поморгать не успевает. И хочет бы она повозмущаться тому, что он обращает с ней, как с куклой, и управляет её телом, как хочет, благодаря своей физической силе, как тихий шёпот обжигает ухо и вынуждает замереть на месте: — Ты была такая сексуальная, тогда, в машине, когда сидела на мне полуголая, — Дженни затаивает дыхание, расширяя глаза, когда слышит этот пошлый шёпот, который пробирается до мурашек, и горячее дыхание Тэхёна прямо возле уха. Хочется провалиться в сквозь землю от смущения — такое с ней впервые, но Тэхён не позволяет, крепче прижав её тело к себе. — Когда пыталась сдержать свои стоны, но не получалась, потому что ты сходила с ума от моих губ, — Тэхён облизывает свои резко пересохшие губы, и прикрыв глаза, вдыхает в себе аромат родных духов. В мыслях тут же появляется её вчерашний образ, её румянец на щеках, её губы, и полуголое тело. Эти выпирающие ключицы, шея, от которой он не мог оторваться, словно вампир, и эта чёртова грудь… Блять. Слишком грязные мысли. Настолько грязные, что ему становится очень жарко, особенно, в паху. — Отпусти… — хрипло просит Дженни, делает слабую попытку вырваться, хотя тело не слушается её — она даже палец пошевелить не может, потому что Ким Тэхён грёбаный соблазнитель. — Знаешь, а в тот вечер мы бы могли повеселиться с полна. Я, блять, так хотел трахнуть тебя, чтобы ты неделю не могла ходить, но… чёрт, почему ты всё испортила? — он игнорирует её и почти рычит, недовольно хмуря свои брови, и Дженни вообще не понимает, о чём он, ведь это он сам всё испортил, сказав, что расхотел. — И… что я испортила? — Мою гордость. Ты испортила мою гордость и унизила. Одноразовый секс? Зависимость уйдёт? Реально? — теперь Дженни всё понимает, понимает, почему тогда он остановился, но не понимает, что такого было в её словах. Почему её слова так унизили его? Разве он сам не хочет всего лишь одноразовый секс? — Блять, я что, лох какой-нибудь, которого можно использовать и бросить? Или же настолько плох в постели, что после одного раза не захочешь? — продолжает он, отчего Дженни шумно вздыхает, и, наконец, всё понимает с полна. Эго, гордость, самолюбие. Конечно же, куда без них? — Я трахну тебя, Ким Дженни. Трахну да так, что ты после будешь просить ещё и ещё… До того, пока не поймёшь, что зависимость нихера не ушла, а наоборот, переросла в любовь, — Дженни дар речи теряет от его последнего шёпота, даже ноги становятся ватными, и появляется страх. Настоящий страх проиграть, влюбиться. Блять, нет. Она никогда в жизни не влюбится. Тем более… в него. У неё, чёрт возьми, всего лишь временная зависимость. Это как в детстве хотеть какую-нибудь куклу, и плакать до тех пор, пока не купят, а потом сломать. Забыть, немного поигравшись, и переключиться на другое. Она докажет это. И ему, и себе. — Ты такой самоуверенный, говоришь, что я влюблюсь… — оборачивается она к Тэхёну и смотрит в его глаза с неким азартом — она думает, что он всего лишь начал новую игру, и даже не подозревает, что только что он сказал о своём желании. Желании влюбить её в себя, желании, чтобы его чувства были наконец взаимными. — Трахни меня прямо сейчас. И завтра ты поймёшь, что тебя всего лишь использовали, как лоха. И зависимость уйдёт — я даже не посмотрю в твою сторону, — её предложение слишком рискованное, и он может потерять её нынешнюю симпатию и желание к себе, обрести безразличие и всего лишь ненависть, как раньше, но… он не может отступить. Никогда. Она влюбится в него. Он не Ким Тэхён, если этого не случится. — Ладно. Поднимись наверх, — ухмыляется он и кивает в сторону лестницы, соглашаясь. Он трахнет её. Прямо в особняке партнёров семьи.

***

Дженни не понимает свои поступки, не понимает, почему вообще согласилась на это безумие, ведь Тэхён вполне может вновь обмануть её, вновь унизить и отшить. Она, чёрт возьми, понимает, но не отталкивает Тэхёна, когда тот в спешке заталкивает её в попавшую под руку комнату, как оказывается, в чью-то спальню, и припадает к её губам, прижав к стене. Не отталкивает, потому что ей всё это надоело. Надоело это учащенное сердцебиение рядом с ним, возбуждение только от его шёпота в ухо, и постоянные мысли о нём. Она хочет, чтобы всё это прекратилось, хочет, наконец, получить, чтобы интерес пропал, и поэтому, готова на всё — даже забыть о своей гордости. — Блять, да где она? — недовольно шипит он через поцелуй, руками блуждая по её спине в поисках застёжки платья, и, когда наконец находит, то тянет молнию вниз. На самом деле, Тэхён тоже не понимает свои поступки, не понимает, зачем так рисковать. Он же, в конце концов, может потерять её окончательно, перестать интересовать её после этой ночи, но всё равно он продолжает её целовать, ласкать её тело, такое родное и манящее. Просто хочется хоть что-то сделать, хотя бы на шаг приблизиться к ней и попытаться добиться её сердца, и, блять, да. Он же парень. У него не железные нервы — незачем врать, он хочет трахнуть её, не думая ни о чём. Ни о гордости, ни о возможности быть использованным, как лох. С трудом снятое, длинное платье летит куда-то в сторону, и Тэхён подхватывает полуголую девушку, ведя её в сторону чужой кровати. — Ты ведь понимаешь, что эта комната может оказаться комнатой партнёров наших родителей? — как бы невзначай интересуется Дженни, когда Тэхён опускает её на мягкую кровать и сам наваливается сверху, оседлая её. — Мм… да, — ухмыляется он, показав, что лишние детали происходящего его совсем не волнуют, и вновь припадает к её губам, поставив руки по обе стороны от неё. Дженни буквально задыхается от переполняющих эмоций, тонет в его губах, и отвечает на поцелуй страстно, параллельно начиная расстёгивать пуговицы на чёрной рубашке Тэхёна. У Тэхёна красивое тело — конечно же, Дженни видела его торс и раньше, ведь они не редко дурачились вместе в бассейне, даже будучи подростками Тэхён любил брызгаться на неё водой и делать шуточные (а может и не шуточные) попытки её утопить, как в детстве, но сейчас он как-то по-другому прекрасен. Так сексуален, что Дженни не держится и прикасается рукой к его торсу, начиная медленно поглаживать оголённую кожу. Тэхён полной грудью вздыхает, чувствуя эти ласки, и отрывается от сладких губ, потемневшими глазами смотря на Дженни. Взгляд медленно скользит по её шее, и останавливается в области груди, и губы трогает усмешка, когда он вспоминает своё вчерашнее оскорбление. Дженни ахает, когда Тэхён расстёгивает её лифчик, благо, застёжка которого находится спереди, и, кинув его куда-то в сторону, припадает губами к соскам. — Ахуенная, — шепчет он, играясь языком с одной грудью, а другую массируя рукой, и, возможно, Дженни кажется, но так он как бы… извиняется (?) за свою дебильную шутку по поводу её размеров. Но как бы там не было, происходящее ей, определённо, нравится, и она томно вздыхает, прикусив нижнюю губу и поддаваясь его ласкам. Он оставляет дорожку поцелуев, медленно спускаясь вниз и Дженни наблюдает за каждым его движением, за тем, как он приопускает её трусики, и о блять, так стыдно. Краска прилипает к щекам, и она резко делает попытку свести ноги, да поплотнее, потому что так смущает сам факт того, что Тэхён находится буквально между её ног. Но Тэхён не позволяет — он хватает её ноги, и, наоборот, ещё больше сводит в стороны, с силой удерживая, и исподлобья смотрит на покрасневшую Дженни, приподняв уголки губ, точно дьявол. — Я хочу насладиться тобой с полна, — это правда. Тэхён хочет попробовать её целиком и полностью, чтобы ни один миллиметр не ушёл из внимания, раз уж есть вероятность того, что это одноразовый секс. И именно поэтому, он целует внутреннюю сторону её бедра, понемногу поднимаясь выше, и на пробу проводит языком по клитору, вызвав тихий стон Дженни. Дженни сходит с ума, ей стыдно, очень, а ещё безумно приятно, что дыхание учащается, и тело покрывается мурашки. Становится так жарко внизу живота, особенно, когда Тэхён входит в неё языком и делает что-то немыслимое, что-то, что выходит за все грани, и, не сдержавшись, Дженни зарывается пальцами в его тёмные волосы и выгибается навстречу его языку. — Тэ… — скулит она, когда Тэхён добавляет ещё и пальцы, резкими движениями лаская её клитор, и Дженни чувствует, что вот-вот она кончит, что комочек удовольствия внутри лопнет, но вот Тэхён останавливается в самый последний момент, будто бы специально мучая. Он отстраняется под её разочарованный вздох, и, проведя своим чёртовым языком по нижней губе, вновь ухмыляется, приподнимаясь, чтобы было удобно снять эти уже слишком тесные брюки. Дженни смотрит на него шумно дыша от недавнего, наблюдает за его движениями, и сгорает от нетерпения, но Тэхён не заставляет её долго ждать, ибо и сам уже не в силах сдержаться — он приопускает расстегнутые брюки вместе с боксерами, и, возвращаясь на своё место, без прелюдий и предупреждений входит в неё, вызывая у той тихий вскрик от неожиданности. Дженни ахает, чувствуя в себе его немалые размеры, до крови кусает свои губы и затуманенным взглядом смотрит на возвышающегося над собой Тэхёна. И этот её взгляд настолько манит, настолько добавляет масла в огонь… И Тэхён почти рычит, делая первый толчок. В ней узко, ахуенно узко, и, не зная её давно, Тэхён бы даже подумал, что она не тронута и чиста. Толчок за толчком Тэхён вызывает у неё громкие стоны, наслаждается ими, даже не боясь возможности быть услышанными, и опозориться перед сотни людьми — ему плевать, он думает только о девушке, что лежит сейчас под ним, только о её румянце на щеках, о её прикрытых от удовольствия глазах, и о её растрёпанных волосах. Дикий кайф. Он получает животный кайф в данный момент — у него ни разу не было такого ахуенного секса за весь свой не малый опыт. Хотя даже дело не в сексе, а в самой девушке. Дженни… она всегда была особенной для него. И именно поэтому, смотря, как член исчезает в ней, вынимая из её груди очередной стон, чувствуя жжение на спине от царапин, оставленными ею, Тэхёну кажется, что он под действием наркотиков — в голове туман, лишь наслаждение. Дженни тоже кажется, что этот секс отличается от остальных, что лежать под Ким Тэхёном это ахуенно, чем под другими парнями. С другими ей было некомфортно, она чувствовала себя не в своей тарелке, а ещё мерзко, ведь она ненавидела мужчин, а спала с ними только ради того, чтобы поиграться, ранить их чувства, чтобы злость на отца внутри стихла. Но сейчас ей как-то уютно с Тэхён, как будто бы всё так и должно быть, он должен быть рядом. Именно он должен жарко целовать её шею, заполнять её целиком и полностью, вбивая её хрупкое тело в эту совершенно чужую кровать. Именно он, а не кто-нибудь другой. И блять, это чувство ей совсем не нравится. Она надеется, мечтает, чтобы всё это исчезло, испарились эти странные чувства внутри вызванные Тэхёном, и поэтому, руками сжимает его волосы и покачивает бедрами ему навстречу, чтобы насладиться с полна, чтобы к завтрашнему утру весь интерес пропал. — Чёрт… — шипит Тэхён, чувствуя, что долго не протянет, что член внутри неё уже подрагивает, а шлепки взмокших тел становятся всё слышнее и слышнее, как и стоны Дженни, и та почти кричит, дрожа всем телом от оргазма. Тэхён же, делает последний толчок, и тоже кончает, низко застонав, вовремя успевая выйти и бурно изливаясь ей на бедра. Без сил он наваливается на Дженни, пытаясь перевести дыхание, и губами находит её губы, вовлекая в страстный поцелуй. Её всё ещё мало — он не хочет её потерять, хочет продлить это мгновение как можно дольше, но всё же, находит в себе силы оторваться и поднять взгляд к её глазам. — Одноразовый? — осторожно спрашивает он сбивающемся дыханием, до боли сжав её талию руками. — Ага, — приподнимает Дженни уголки губ, тоже хочет поверить в свои слова, но внутри становится так паршиво от осознания того, что эта ночь теперь никогда не повторится, что всё было в первый и последний раз. — Одноразовый. — Сучка.