Нюхач

      Рабочий день начался с завтрака и переглядками с такими же, как я, сотрудниками. Ну что сказать? Как ранее сообщил мне Колобок, коллектив в основном состоял из бет. Альфы тоже имелись, в наличии аж трех штук — в виде охраны пансионата. И, что самое удивительное (после общения с Колобком я реально думал, что буду единственным омегой), за дальним столиком сидели два представителя моего вида, одетые в такие же страшные кимоношки, как и я.       Оказывается, у сотрудников почти такая же шведка, как и у гостей, только выбора почти нет. Но зато самообслуживание, я вам скажу, у нас не в пример лучше, я бы даже сказал, на высочайшем уровне!       Сами приносим, сами накладываем, и, соответственно, сами за собой после еды убираем! Чем не сервис? Если бы мы еще и сами себе покупали и готовили еду, то вообще б начальство не заморачивалось нашим сосуществованием внерабочее время. Ну да, что-то я расфилософствовался, не к добру это!       Сделал себе чай, наполнил тарелку молочной жижей под веселым названием «каша дружбы», прихватил вареное яйцо, малюсенький квадратик сливочного масла, сразу же назмазав его на кусочек хлеба. Водрузил все это изобилие и богатство на поднос и невозмутимо подсел к омегам.        Вот вроде бы мы и познакомились друг с другом, а имена их я честно постарался, но не смог запомнить.       Что поделать? У меня на имена всегда был склероз. Да, вот такая у меня избирательная память. Формулы, диаграммы, программы, тексты любой сложности запоминаю с первого взгляда, а ФИО в одно ухо влетают, а из другого, не задерживаясь, вылетают. Из-за этой особенности моего организма я и стал давать остроумные прозвища своим знакомым. Пока никто не жаловался, может, потому что не слышал, а может, потому что я не слушал?       Эти будут Белочка и Подкидыш. Белочка, потому что с самого утра уже приперся со свежим перегаром, где только успел? А Подкидыш… Подкидыш — потому что его стопудово в детстве часто подкидывали, по лицу видно, и также часто забывали вовремя поймать.       После сытного завтрака была летучка, на которой Виктор Иванович (это явное исключение из правил, такого… не запомнить грех) раздал всем задания на целый день. Кто поопытней, убирался у начальства и его гостей. Мы же, новообращенные, выписав на складе моющие и чистящие принадлежности (а я к тому же приобрел видавший виды пылесос и лучшую подругу на ближайшие три месяца — швабру), получили задание убрать хотя бы по три номера какого-то пятого корпуса.  — Где это, интересно?       Е-мое! Это просто… Слов нет! Оказывается, десятиэтажка — это только вершина айсберга. Во внутреннем дворе же находились: семь четырехэтажных коттеджей, выстроенных друг за дружкой под линейку, и две длиннющие, покрытые стеклом трехэтажки, стоящие друг напротив друга. Между ними разливался, папочки мои, огромнейший бассейн, на вскидку около ста метров в длину и пятьдесят в ширину, со смешным грибочком, находящимся посередине. По вертикали от безобразия стояла просто огромнейшая шестиэтажка. Вот она и оказалась — пятый корпус. Приплыли. Остановите землю — я сойду! Вот все это необходимо убира-а-ать?! Не-не-не! Чет многовато будет. Быстренько переговорив с собратьями по несчастью, выдохнул. Оказывается, на одного мученика-горничного положено убирать двадцать закрепляющихся за ним посмертно номеров, но, слава богу, не больше, и то радость. Фух! Прямо от сердца отлегло.       Направившись веселой гурьбой к монстру, скромно названному цифрой пять, я с интересом оглядывался по сторонам. Посмотреть действительно было на что. «Во дворе» чувствовалась работа опытного ландшафтного дизайнера. Аккуратные ели, разлапистые сосны, красивые конусообразные туи, живописно сложенные огромные камни-булыжники, из которых то там, то здесь змеились различные виды можжевельника и «дикий», а на самом деле — декоративный виноград, красиво оплетающий углы и крыши уютных деревянных беседок. Все это хоть и было творением рук опытного специалиста, но в общем создавало впечатление естественно «разросшейся» природы. Множество сортов бордюрных роз разных расцветок и форм цвели вдоль пешеходной дорожки, выложенной мощеной желтой плиткой в виде маленьких кирпичиков. Даже как-то вспомнился рассказ «Волшебник изумрудного города» с его тропинками. Вот одна из таких дорожек и вела ко входу в шестиэтажку.       Довольно небольшой холл, выложенный беломраморной облицовочной плиткой, встретил нас запахом свежей краски и следами недавно закончившегося косметического ремонта. Ну теперь понятно, почему убирать нужно сверху вниз, а не наоборот.        Оглядевшись по сторонам и не увидев лифта, (а он, как бы, должен был быть в наличии), мы решили подниматься по лестнице. Какое же было (ну у меня так точно) удивление, когда на лестничном пролете между первым и вторым этажом нашелся потерянный подъемник. Вот кто такой умный его здесь установил? Вызвав лифт и подождав, пока он к нам спустится, наша толпа, потеснившись, ввалилась в него и выжидающе замерла. Кто-то из нетерпеливых крикнул: — Чего стоим? Кого ждем? Так как я находился относительно ближе всех к панели управления, то мне и выпала сомнительная честь нажать заветную кнопку. М-да, а какую, собственно, давить, чтобы попасть на шестой этаж? На панели горело всего лишь три пронумерованных, и те: один, два, три и… и все! И вот как быть? Объяснив проблему собратьям по оружию, спросил: — На что нажимать-то? Может, кто-то из вас уже пользовался этим чудом инженерной мысли? Мда, а в ответ мне — тишина!       Метод тыка — это наше, истинно русское изобретение! Мы без него просто пропадем как нация. Нам же ужасно скучно тупо писать или читать инструкции. Нам же так совершенно неинтересно и кажется, что чересчур уж долго! Нам проще всего впихнуть невпихуемое и посмотреть, что же из этого получится! Мы ж русские, все поголовно экспериментаторы! Теория это что? Правильно — это фигня! Нам-то сразу практику подавай, а там, на месте, мы никогда не пропадем, как-нибудь да разберемся! К чему я это?       Да к тому, что некоторые особо умные экземпляры, поменявшись со мной местами, стали нажимать на все кнопочки без разбору. Да так старались, что лифт сначала дернулся, а потом остановился между энными этажами и больше не подавал признаков жизни. Только свет, слава те господи, не погас.        Вот не понимает глупая техника метаний высокоинтеллектуальных идиотов, которые подумали, подумали и решили, что это не пульт, а калькулятор, а значит — нужно одновременно нажать один, два и три, чтоб в сумме получилась заветная цифра шесть! Корочь, начальству пришлось срочно вызывать лифтера и заново перепрограммировать лифт.       Пока сидели и ждали ремонтников, нашли главного виновника нашего заточения и, конечно же, им оказался Подкидыш. Вот не зря я с первого взгляда ему эту кликуху дал, как в воду глядел! Бить не били, так, только по ушам за глупость надавали, но это еще полбеды… Будто бы застрять в лифте с кучей пахучего народа для меня сегодня было недостаточно (правду говорят: «пришла беда, открывай ворота»), позвонил Свят и я, сдуру, не глядя, поднял трубку. Зря я, ой зря!        Он мне, в принципе, со вчерашнего вечера стал наяривать, после того как я выскочил с балкона и, ни с кем не попрощавшись, умотал так, что аж пятки засверкали. Мне же тогда было совсем не до объяснений, нужно было срочно смываться и уже в спокойной обстановке обмозговать дальнейшее житие. Так что я, не сильно заморачиваясь, включил игнор и тупо поставил телефон в режим полета.       Сейчас же я какого-то фига поднял трубку, и в переполненном лифте раздались искривленные динамиком вопли и ругань бешеного Святика, костерившего меня и мое вчерашнее поведение на чем свет стоит. К моему глубочайшему раздражению, это непотребство слушали мои новые сослуживцы!       Подождав, пока собеседник выдохнется и еле успокоив невротика, я постарался, не вдаваясь в подробности и иносказательными намеками (шоб из присутствующих нихто не догадался, о чем идет речь), донести обеспокоенному другу сложившуюся ситуацию, напоминая ему о моих жизненных позициях.       Конечно, Свят и так был в курсе моего нежелания заиметь на постоянной основе истинную пару и, соответственно, превращаться в бесправную, безвольную, тупо подчиняющуюся своему «хозяину» домохозяйку, но, видимо, семейная жизнь внесла все-таки свои коррективы в его понимание меня и мироощущения в целом!       Теперь же, слушая его разглагольствования о возможном «воссоединении» и «примирении» с моим альфой, я был искренне рад, что не успел рассказать другу, кем, и главное, где я на этот раз устроился на работу! Свят бы просто сдал мои координаты моему нахалу! При этом, как пить дать, искренне считая, что поступает правильно и во имя моего, папу его за ногу, блага! А так, город большой — пойди, поищи!       После обеда нас наконец-то высвободили и повели к грозному начальству. Начальство, в виде Колобка и Кощея, встретило нас громкими криками и трехэтажным матом. Мои уши краснели и заворачивались в трубочки при каждом произносимом ими слове. Это же какие обороты? Так и не изогнешься, наверное… травмоопасно как-то, хотя… некоторые из высказываний мне даже понравились и я старательно их запоминал, так сказать, на глубокое будущее. Выдохшись, начальство послало нас (нет, не туда, впрочем, и туда тоже) обратно для выполнения поставленной, но так и не реализованной нами задачи.       Наш уже сплоченный невзгодами коллектив дружно согласился на мое предложение подняться до нужного нам этажа пешочком!       Ведь это намного быстрее и не столь опасно, как тормознутый на всю голову лифт. Мало ли, вдруг своенравная китайская техника второго такого издевательства над собой не выдержит? Лучше уж от греха подальше, а именно — по надежным ступенечкам к светлому будущему! С непривычки у половины товарищей разболелись ноги-руки и был объявлен пятиминутный привал на первой подвернувшейся, на заветной высоте, мягкой поверхности.       Ну да, у нас губа не дура и отдохнуть мы решили в четырехкомнатных апартаментах. Пока особо уставшие развалились в живописных позах на кожаном диване, я решил обследовать близлежащие помещения. Ого-гошечки ого-го!       Это просто охренеть какие размеры, не то что наш чуланчик. Все выдержано в теплых бежевых тонах и обставлено стилизованной под антиквар дубовой мебелью. Шикарные картины в позолоченых рамах с красивыми морскими пейзажами, мягкие, пушистые ковры с высоким ворсом, шелковые шоколадные гардины и легкие, украшенные золотым узором белые газовые занавески! Чтоб я так жил!       Толкнув прикрытую дверь, я попал в ванную комнату. Это действительно была комната! Белейший кафель, огромное джакузи, в ряд у стеночки установлены биде, унитаз и писсуар, на противоположной: умывальник, вмонтированный в тумбу с множеством всяких полочек и выдвижных шкафчиков, а также притулившийся в углу шкаф-купе с зеркальными дверцами. Распахнув его, я увидел сложенные стопкой белейшие махровые полотенца и висящие на плечиках короткие, пушистые халаты. Вот это сервис!       Контраст между той дырой, в которую нас поселили, и этим шикардосом просто поражал. Вот тут точно работал девиз: «Любой каприз за ваши деньги, а если денег нет, то и капризов быть не может!»       Часа через три, взмокшие от усердия и злые как черти, мы наконец-то выползли из выдраенного до блеска номера и потопали, едва передвигая уставшими конечностями, на ужин.       Я, как выяснилось в курилке, после вечернего приема пищи (Да, я курю! Не брошу, а если все же, не дай бог, брошу, то из-за такой радости точно сопьюсь. Оно мне надо?) попал на самую грязную и неприятную часть работы горничным — отмывку!       Закупоренные на зиму номера нужно было отдраивать до скрипа и заставлять блестеть, как начищенный пятак! По графику мы страшно не успевали, так как до открытия сезона оставалось всего каких-то несчастных две недели, и приходилось выкладываться по полной.       Первая неделя была трудной, и не только потому, что я сильно уставал на работе (никогда не думал, что постельное белье может быть таким тяжелым), но и потому, что; если с разумом я договорился и отстоял свое право на «нет» своему Альфе, приведя в пользу моего решения неоспоримые доводы, то тело и подсознание ушли в глухую оппозицию и мучили меня не только днем, когда я, чуть унюхав притягательный запах свежесваренного кофе, инстинктивно шарахался по углам, но и ночью с особой изощрённостью. Сны, проклятые и такие желанные сны с участием зеленоглазого хама не давали мне покоя!       Часто просыпаясь по ночам, я лежал без сна и вспоминал вечер нашего с ним знакомства. Перебирал в памяти свои впечатления и все размышлял о том, что могло быть общего у такого альфы с индейцем, да еще и омегой. То, как омега странно отреагировал на появление моего истинного, навевало на интересную мысль: «Он его узнал и по какой-то неизвестной мне причине — ужасно испугался!».       Да и сам индеец, как и его выступление, не затерлись со временем в моей уставшей головушке. Я, если на чистоту, так и не оставил идею узнать, что же на самом деле произошло в тот вечер на сцене. Правда, мое взыгравшее любопытство расхолаживало понимание того, что я рискую потерять свою горячо любимую свободу и независимость, по-глупому засветившись в ставшем опасным для меня любимом месте.       Говорят, что молния в одно и тоже место два раза не бьет, но на собственной шкуре проверять правдивость этого высказывания я не собирался. Да и Свят последнее время как-то уж слишком подозрительно затих (это я про то, что он уж слишком быстро перестал настаивать на моей повторной встрече с Альфой, а это на него совсем не похоже. Ему если что-то втемяшится, то надолго) и стал не в меру обидчив (а это я уже о том, что сам не особо горю желанием увидеться с Святом, ссылаясь на занятость и усталость, а он на это дуется).       Что-то творилось в клубных кулуарах, но посвящать меня в происходящее никто пока не торопился. Тот же Михась, с которым нас многое связывало, обходил по касательной интересующие меня темы, где-то умалчивая, а где и просто притворяясь неосведомленным в настойчиво задаваемых мною вопросах. (Хотя я точно знал, что мимо его внимания даже мышь, и та не замеченной не проскочит), что уж говорить о Лерике, и еже с ними.       Да уж, меня мог бы, конечно, просветить тот же Свят, но он почему-то темнил, настаивая на том, что это не телефонный разговор, и лучше бы встретиться и поговорить спокойно и тет-а-тет, желательно — в нашем клубе. Я же чувствовал, что личная встреча с этим прохвостом мне может выйти не только боком, но и веселым пожизненным приключением на одно мягкое седалищное место. Поэтому — пока сыпал второсортными отмазками и увещевал свое неуемное любопытство немного потерпеть.       Вторая неделя пролетела незаметно. Постоянно на ногах, постоянно беготня по ступенькам и гонка на тележке по коридорам и этажам. Драишь, драишь, драишь… Все это поначалу выматывало до гудящих ног и нервного тика рук. Слава папочке, что в пятом корпусе были только одни апартаменты, было бы их больше, и я бы стопудово уволился, а так можно еще пожить!       На каждом этаже размещалось десять номеров: по четыре стандарта и по шесть сюитов. Ну, что такое «стандарт», я думаю, все знают, а вот сюит (и никак иначе, а то Кощей оштрафует!) это номер с стандартной кроватью и дополнительными местами, диваном в комнате и мягким уголком на лоджии.       Вообще-то, эти номера можно было бы и в полулюксы, не напрягаясь, перевести. Одна лоджия — как вторая комната, со всеми необходимыми причиндалами: холодильником, микроволновкой, электрочайником, кухонным гарнитуром с полным набором на четыре персоны, пластиковым столом и уже выше упомянутым мягким уголком.       Какая это, к чертям, лоджия? Ну и что, что полностью застекленная? Это полноценная вторая комната! Тем более, что на отмывание ее, любимой, уходит даже больше времени, чем на ванную, а там, уж поверьте, есть где развернуться и надолго потеряться! И хоть санузел и проще, без всяких там джакузи, но и на «просто душевую» времени уходит дохренища, проверенно! А чего стоит только плитку от засохших старых потеков отодрать? А пластиковый потолок?! Ну вот скажите мне, пожалуйста, как мухи, сидя на нем, могут его так засрать?!       Ха! Зато я разжился шторкой и кое-какой мебелью! Трехногий малюсенький стол (техник-Альфа-Сергей привез его из дома и отдал мне во временное пользование вместе с электрочайником!), пришлось поставить прямо посередине комнаты, потому что приткнуть его еще куда-нибудь не было никакой возможности, и два колченогих стула, всунутые туда же, (один — спертый при отмывке с балкона пятого корпуса, а второй честно спизжен со служебного помещения). В свой чулан я уже привычно вползал выжатым как лимон и с одной только мыслью: «Добейте уже меня хоть кто-нибудь, пусть я наконец-то отмучаюсь! Будьте милосердны». Милосердным быть никто не желал, наоборот, на меня уставилось пять пар недовольных глаз. Эм, а чего это они? Все ж вместе пользовать будем! Я ж, вроде бы, хотел как лучше, нигде не накосячил, да и в тапки никому из присутствующих пока не нагадил, так в чем проблема?       Поковырявшись в усталом мозгу, я заново вспомнил арифметику и застыл, просветленный. Оказывается, завтра — мой заслуженный выходной, а это значит… Зависть. Эх люди, люди… как же плохо вы меня еще знаете! Не стоит так откровенно выказывать мне свой негатив! Но ничего… я это исправлю… Я не злопамятный! Что вы. Я просто злой и у меня память хорошая!       Усталость слетела мгновенно, и я, руководствуясь правилом «Улыбайтесь — это всех раздражает!», стал планировать вслух, как проведу мой долгожданный выходной. — Утро начну с обеда! А что? Просыпаться рано мне завтра никуда не надо, вот и встану, как когда-то говаривал мой папа: «Когда солнце в задницу засветит!». Дальше на море пойду, купаться. Погода стоит уже с неделю жаркая, и вода, я уверен, просто божественна, а потом, после того, как наплескаюсь в освежающей прохладе, завалюсь на лежак, растянусь во весь рост, удобно подвернув под голову полотенце, и позагораю! Ой, надо будет пивасика с собой прихватить, и креветок грамм сто, не, лучше двести. Люблю я их, они как семечки улетают, а еще они сочные, солененькие… Вечером в город смотаюсь. Гулять! Оттянусь по полной, тем более, что завтра открытие купального сезона и стопудово будет организовано дофига всяких развлекательных для отдыхаек мероприятий! Да! И на праздничный концерт на площади можно будет одним глазком посмотреть, а потом на дискотеку рвану…       Если бы взглядом можно было бы убить, я бы уже неэстетично осыпался бренным пеплом на обшарпанный пол.