Нюхач

      Темный, едва освещенный несколькими галогеновыми лампами коридор, множество дверей, утопленных в стене темно-бежевого цвета, мягкий темно-бордовый ковер, заглушающий звуки шагов и дребезжание наполненной доверху тележки. — Страшный сон! — скажете вы. — О да! — отвечу я. — Еще какой! Мой личный, никак не желающий заканчиваться кошмар!       Сегодня у меня круглая дата. Исполняется ровно месяц с того самого дня, как я устроился на эту гребаную работу.       На распределении по корпусам, этажам и стороне коттеджей мне достался пятый корпус, а точнее — второй и третий этаж. В принципе, с одной стороны, я был несказанно рад, все-таки лифт — это хоть и зло, но зло терпимое. С полными белья стокилограммовыми мешками по ступенькам много не набегаешь. А с другой стороны, как ни смешна была бы моя участь, лифтом я пользовался довольно редко, потому что моя СПешка ((служебное помещение) хоть и находилась аж на пятом этаже, двери лифта располагались между этажами и, чем стоять и ждать, мне было намного проще быстро сбегать за необходимым туда-обратно.       Вы не думайте, я не привередничаю, уже нет, ни в коем случае! Мне повезло больше, чем тем же несчастным коттеджникам. Для них СПешек вообще в планах не предусмотрено! Так что бедным назначенным в них горничным приходилось постоянно, по сто раз на дню, бегать туда-сюда в прачку, а это за день охренеть какой километраж получается, а по вечерам еще и тащить все свое трихомудие или к нам, на пятый в СП, или в охранку, где им потужились и выделили малюсенький чуланчик. Вот такие дела!       А вообще, проработав столько времени в «Софии», я наконец прочувствовал, что ощущают Альфы, служащие срочку в нашей армии.       У нас, как и у них, был устав, был главнокомандующий — Александр Яковлевич, прапор — Колобок и командир роты — Кощей, так же имелось четкое разделение по выслуге и самая настоящая, взаправдашняя дедовщина. Пока что мое звание примерно приравнивалось к черепу, салаги тоже были, но, к радости последних, имели право сбежать и поэтому менялись с завидным постоянством. Только единицы выдерживали и оставались, пополняя наши прореженные ряды.       Связано это было, скорее всего, с тем, что немногие могли вытерпеть высокие критерии уборки при отсутствии элементарных, необходимых в нашей работе средств и, что уж греха таить, простейших удобств. Перед моими глазами за этот месяц проходили, не задерживаясь, толпы желающих поработать у нас горничных. Только моя комната раз двадцать меняла свой полный состав, и я уже перестал запоминать их лица!       Как ни странно, но и Белочка, и Подкидыш задержались в Софии. Вскоре после распределения они переехали ко мне на ПМЖ. Притом не только в мою обожаемую каморку, но и «потеть» на пятый корпус. За ними закрепили: Белочке четвертый и пятый, а Подкидышу хол, первый и шестой этажи. Жить стало весело!       У нас появился свой, только для бывалых, тотализатор. Его замутил Белочка, хотя кто бы сомневался. Я, вообще-то, вот совсем не удивлялся!       Аванс выдали только дедулям, а я был прекрасно осведомлен о том, что деньги на бухло у Белочки не так давно скоропостижно скончались, так что он искал, где бы их раздобыть и желательно — на халяву! Хотя, как по мне, нефиг было коньяк с пивасиком каждый день глушить, и все у него было бы в ажуре! Ну да чего уж там. Пока работал и не подставлял, вмешиваться не стоило. В конце концов, это не мое дело.       Сутью игры была необходимость угадать, на какой день один из новообращенных не выдержит, заноет и свалит с нашей песочницы-дурдома.       Я тоже иногда играл, деньги-то не лишние. Да и повлиять на решение желторотика, с моими-то способностями двенадцатиперстной язвы, было не такой уж и тяжелой задачей. Маялся я этой дурью еще и потому, что некоторым из салаг здесь действительно было нечего делать.       В основном, я гонял лентяев, сплетников и тех, кто любил покататься на чужом горбу. Последних ненавидел страстной ненавистью и именно с ними давал волю своей накопившейся агрессии, доводя до слез и спешного покидания нашей скромной обители. Спросите меня, а как же дедовщина? Ведь она же подразумевает поддержание авторитета и принуждение «молодых» сотрудников к выполнению определенных хозяйственных работ, зачастую заданных даже не им, а тем кто был принят намного раньше, то есть дедулям, ну, или черепам.       О, дедовщина конечно присутствовала, но никогда не распространялась на работу! Она в основном расцветала в свободное от работы время! Убрать комнату, постирать вещи, заварить чай, накрыть завтрак, обед и ужин. Свалить на ночное дежурство, пополнить запасы сахара, кофе, сгонять в ларек за сигаретами, пивом и так далее.       Ну, теперь, я думаю, вам все понятно?       Мы не заставляли все это покупать за свои деньги, нет, многое можно было просто взять с кухни, а за покупку и пробег лично я не забирал сдачу, так что никто никому в «чужой карман» не лез. Еще я подружился с Кощеем. Сам в шоке, но это произошло само собой.       Может, сказалось то, что я не отлынивал от своих обязанностей и никогда не оставлял грязные номера на следующий день, может, из-за того, что был не против брать на обучение салаг и из них иногда выходил толк. Кто его знает? Что бы это ни было, теперь он стал часто прислушиваться к моему мнению по распределению нагрузки на горничных, а она была далеко не маленькой.       Дело в том, что горничных в штате, как я объяснил ранее, нам катастрофически не хватало. По этой причине те сослуживцы, у кого день был посвободнее, перекидывались на другой участок, чаще всего туда, где был полнейший аврал. Естественно, за дополнительную работу нам не было никакой доплаты и многие, да чего уж там, и я в том числе, были, мягко говоря, расстроены. А когда я расстроен, я сам себя боюсь, так что те, кто «специально не успевал», сильно жалели о своей нерасторопности и обещали в ближайшее время исправиться.       Исправление происходило под моим и Кощеевым чутким руководством до позднего вечера, или до глубокой ночи — это целиком зависело от того, насколько всё было запущено. Чаще всего нерадивая скотинка, (и мне было фиолетово кто это — «дед» или только что принятый «салага»), отдраивала все, что из-за своей лени успела насобирать! Но и это еще не все! Провинившемуся лентяю так же вменялось в обязанность отмыть то, что не успели по его вине те горничные, которых сдернули ему на помощь.       Мы бы, может, и не бегали, честно посчитав, что «Раз не успевают, то пусть сами же за свое дерьмо и отвечают!», но приходилось… Приходилось, как истинным спасателям Чипу и Дейлу, лететь на помощь! Дело в том, что я и Кощей прекрасно понимали: клиенты всегда очень трепетно относятся к своему, такому долгожданному, отдыху и долго ждать своего номера спокойно не будут, они за него деньги заплатили, а в нашем случае — еще и далеко не маленькие. А как вы думаете, что это значит?       Правильно — это значит, что если мы не прибежим и не поможем, то поднимется такой шухер, от которого пострадать могут абсолютно все и без всякого разбору. Хозяин этого заведения не очень любил разбираться и искать виновных. Он чаще всего действовал кардинально, бил по самому больному — лишал премий и урезал зарплаты!       Хозяин — это вообще тот еще матерый зверь! О нем много слухов ходило. Правда или нет, кто его знает? Но я был склонен верить, что хотя бы половина из страшилок имело место быть на самом деле! Александр Яковлевич! Я видел его пару раз: лет под шестьдесят, невысокого роста, чуть полноватый Альфа с резкими, хищными чертами лица. Его боялись все без исключения, а начальственный состав — еще и до дрожи в голосе, и подгибающихся коленок. Поговаривали, что он отсидел в свое время и сейчас ходил в авторитетах Краснодарского края.       Еще «поговаривали», что лет десять назад Александр Яковлевич, внезапно заболел. Ну, как внезапно…       Человек он уже был немолодой, и пережитое в прошлом, естественно, не могло не оставить глубокого отпечатка на его пошатнувшемся еще на нарах здоровье. Вся верхушка с надеждой ждала, когда же, а главное, кому Яковлевич передаст бразды своей вселенской власти: то ли партнёрам, то ли единственному сыночке. Партнёры хоть и были его ровесниками, но пока держались бодрячком и на покой, к сожалению, не спешили, а вот сыночка казался им более выигрышной во всех отношениях кандидатурой.       Скорее всего, это было связано с тем, что видели его здесь очень редко, да и появлялся он в отцовских владениях коротними набегами. Но самое важное — Роман Александрович особо никогда не вмешивался в руководство и дела пансионата, что начальственной верхушке было только на руку. По крайней мере, так всем казалось. И только немногие, такие, например, как неприметные и чуть ли не считающиеся предметом мебели личности знали, как хозяин готовил и натаскивал своего сына на роль руководителя.       Я, понятное дело, к начальству никаким боком не входил, но вот Подкидыш, которому вменялся холл и уборка директорского кабинета, узнавал о многом из самых первых рук.       Например, о том, что у наследника имеются два высших образования, одно из которых получено в Америке, а также о том, что нувориш несколько лет проработал у зарубежных партнёров (к которым его без всякой протекции пристроил Александр Яковлевич). Так что начинал этот Роман свою рабочую деятельность чуть ли не с самых низов. Кого-то его судьба мне напоминает, интересно кого бы?!       Или о том, что и по возвращении на родину Ромашке пришлось не почивать на лаврах, транжиря отцовские сбережения, а наоборот, закатать рукава и немало потеть в одном не приносящем прибыли гостиничном филиале, доказывая недоверчивому злыдню-родителю свою профпригодность.       Естественно, все это не афишировалось. Мы молчали и сохраняли интригу, весело похихикивая в кулак, так как Александр Яковлевич явно не очень хотел, пока что, привлекать к своему сыну чересчур уж пристальное внимание некоторых криминальных элементов. За сплетни, если бы таковые, не дай бог, появились, нас точно по головке бы не погладил, а, скорее всего, тупо ее нам отвинтил.       Подкидыш, по вечерам, часто пересказывал нам все то, что нечаянно подслушивал в кабинете, протирая пыль, и мы были в курсе грядущих скорых перемен, но… Все эти знания мне искренне казались абсолютно не нужными, так, поскольку-постольку скрашивали нудные посиделки за чашечкой пива вечерами. Ведь если взять по сути, работать мне оставалось в пансионате от силы два месяца и изменения в правящих верхушках за такое короткое время, да еще и в сезон, коснуться нас и нашего устоя никак не могли.       Излюбленными местами сбора и кучкования горничных, то-бишь нас, стала курилка, находящаяся возле КПП, а также прачка, расположенная в подвале десятиэтажки. Вот и сейчас, бросив окурок и кивнув коллегам, я спокойно отправился на свое рабочее место.       Привычно останавливаюсь возле одной из так надоевших мне за это время дверей. Резко подтягиваю плохо управляемую тележку к стене, освобождая тем самым проход для возможных праздношатающихся туда-сюда, от нечего делать, гостей. Одно из колес на моей карете уже наверно с неделю как безбожно косило, (заявка у техника, но когда он соизволит появиться и все-таки её отремонтировать, никто не знает) так что приходится качать бицепсы, прилагая максимум усилий для того, чтобы она не виляла, как пьяная вишня, врезаясь в стены, а ехала более-менее нормально. — Обслуживание номеров! — проорал я как можно громче, предварительно постучав два раза в деревянную дверь. Все по инструкции, ну, может, кроме прозвучавшей в моем голосе легкой агрессии. Честно говоря, я уже ненавидел эту фразу до зубного скрежета. Мне приходилось произносить её по двадцать раз на дню, так что каждый раз проговаривая ее, мне все больше хотелось удавиться, но, папу её едить, приходилось четко ее выговаривать, чуть ли не по слогам, для особо глухих. Есть в нашей жизни такие вещи, которые мы должны принимать как неизбежное зло, и это был как раз тот самый случай! Мои ожидания в который раз уже оправдались: эту дверь мне снова никто не открыл. Здорово, я вообще не люблю убирать номера в присутствии их владельцев, а у этих тем более. Не очень опрятные личности. В номер войти невозможно, настолько он был захламлен. Впрочем, иногда меня вполне устраивало то, что некоторые отдыхайки часто отсиживались у себя, такие «домоседы» нередко отказывались от уборки и просили в основном всего лишь вынести мусор, доложить туалетную бумагу и/или поменять полотенца. Эти же явно не тот случай. Иногда мне казалось, что проще убрать генералку, чем сделать у них простую текучку! Решив особо не пялиться по сторонам и не травмировать расшатанную психику, я принялся за уборку. В комнате, мягко говоря, был творческий беспорядок. Ну, или настоящий бардак — кому как больше нравится. Свиньи — что с них взять? Эти существа ничего не знают о порядке и чистоте. Нет, не то чтобы я ненавидел их или недолюбливал, просто достали они меня уже, наверное. Я принялся за уборку с лоджии, попутно закидывая с пола на диван детские вещи и валяющиеся то тут, то там разноцветные карандаши. На ковер без содрогания смотреть было просто невозможно. Весь в крошках, фантиках, мелких детальках не выдержавшей насилия и раскрошенной на осколки яркой то ли машинки, то ли трансформера, сейчас уже и не угадаешь. На лоджии дела были не лучше, хотя кто б сомневался, я и не надеялся на благополучный исход. В умывальнике высилась гора грязной посуды, на кухонном столе (на завтрак у семейки Адамсов был арбуз), вперемешку с надкусанными и, местами обгрызанными зелеными дольками, валялась красная сочная мякоть брошенной недоеденной ягодки. Черные семечки высились неаккуратными горами, устилая и так весь изгвазданный, липкий стол, а сок красными потеками залеплял не только всю столешницу, но и сидения пластиковых стульев. Как будто этого срача мне было недостаточно, я заметил отпечатки детских грязных ладошек на недавно отмытых до блеска витражных окнах. Хрюнляндия отменяется, не стоит принижать поросят! У хрюшек намного чище!       Тяжко вздохнув, я принялся за свои прямые обязанности. Притащил чистящие и полирующие поверхность R-ко химикаты и ринулся вперед, грудью на баррикады! Мыть, драить, чистить. Включил пылесос, взялся всерьез за ковер в комнате. Размеренный гул незаменимого помощника расслаблял, позволяя отвлечься от неуместных мыслей об членовредительстве конкретно проживающих здесь личностей. Пропылесосив, взял тряпку и скрылся в ванной, еще немного, и я наконец-то смогу сбежать из этого кошмарного номера, к следующему, и следующему, и следующему, и так до бесконечности, а у меня сегодня еще и выезд-заезд к двум часам подготовить нужно! Он хоть и не засранный до такой степени, как этот, но все же на подготовку его к новым жильцам потребуется время, а освободить его еще не освободили.       Ох и не люблю я впопыхах убираться! Мотаешься так, будто жареный петух в попу клюнул! Лучше бы он админов клевал почаще, а не меня! Эти размалеванные куклы-малолетки, у которых в голове одна извилина, и та только для того, чтобы уши не отпали, так достали меня своими косяками, что слов нет, одни слюни! То на полдня в чистый, подготовленный к брони номер заселят и не предупредят, то суточников впустят, где ранний заезд, а бывало, что и великими переселениями от нефиг делать начнут заниматься. Как будто у меня и без этих «движений тектонических пород» работы мало!       Верхом же идиотизма, которым страдает админский состав — когда в шахматке стоит выезд-заезд, вот прям как сейчас, и я как в жопу раненый несусь на всех парах его вовремя отмыть, а оказывается, просто те же клиенты номер решили продлить! Вот сейчас им точно — кабздец! Прячьтесь, уроды!!! А кто не спрятался, я не виноват! У меня состояние аффекта! Что ж, друзья, скажу, не скрою! Просто русский так устроен, И пока его не клюнет в… общем жареный петух! Дремлет в нем великий воин, до поры как грязь спокоен, Потому что в общем добрый, в русских людях русский дух!