Разговор, который уже закончился.

Я снова вам пишу, мой милый Николай Васильевич. Мне нравится появляться тогда, когда вздумается, входить в вашу жизнь так же, как в первый раз — мне всё ж таки удалось вспомнить то очаровательное выражение ваших глаз, кое не передать описанию сухих чернильных строк. Спустя целых шесть лет… Ко мне вернулся прежний настрой жизни, азарт в расследованиях, в знакомствах и в новых вещах. Мои насмешки и слова вновь начали доводить людей до нервной дрожи — или до смущения. Это, право, выглядит до безобразного нелепо в большинстве случаев. Вы смущались совершенно по-иному, даже в минуты интимной близости. Вы были всегда очаровательны, мне нравилось наблюдать за вами в неверном свете свечей и наслаждаться тем, как дрожат ваши руки, как вы сжимаете губы и как блестят ваши глаза… Я пишу вам не за тем чтобы смутить, нет, по прошествии стольких лет для вас это, должно быть, не более чем глупое, едва ли достойное эмоций воспоминание из юности, а чтобы рассказать все то, что я никогда не смогу забыть. Первый наш с вами поцелуй, первый взгляд глаза в глаза, первые объятия и вашу чистую, незамутненную расчётом преданность. Которую я, увы, посмел разрушить. Но как бы то ни было, каким бы ужасным человеком я ни был в ваших глазах и по сей день… Не веря в бога и дьявола, я исповедую одну религию — любовь к вам, милейший Николай Васильевич.