Баллада о былых временах

                    — Ах, Ваше Величество, — щебетали фрейлины, рассаживаясь вокруг на низкие пуфики, в то время как служанки, под присмотром Сэры начали облачать королеву.       Тонкая полотняная сорочка, сестра той, что печально сгинула прошлой ночью, уже была на королеве. Сэра надела на госпожу корсет, стала шнуровать его, в то время как другие девушки готовили нижнюю юбку на каркасе, называемую «секрет». На кровати уже лежали ещё две юбки, самая верхняя, скромная, как её называли, была расшита по краю серебряной нитью. Изящные веточки заканчивались цветочными бутонами, украшенными золотыми шариками и бисером. Вторая, та, что зовётся шаловливой, была сшита из нежного шёлка перламутрового оттенка.       — Тина, подай шемизетку! — служанка метнулась за изящной деталью и начала одевать, стараясь не помять накрахмаленный воротник, отделанный по краю зубчатым кружевом. Манжеты с таким же кружевом уже лежали готовые рядом с юбками. — Корсаж! Теперь стомак!       И треугольная накладка на корсаж, щедро расшитая серебром и драгоценными камнями заняла своё место. Служанки стали прикалывать её булавочками, следя, чтобы шемизетка не морщилась в складки, а острый мыс стомака лег точно посредине поверх нижней юбки. Следом на королеву надели коротенький жакет от верхнего платья и тщательно расправили рукава. В то время как две девушки застёгивали манжеты, третья прикалывала его к стомаку, выбрав уже булавки с капельками серебра на тупом конце. Вторая юбка, зашелестев, опустилась на своё место, и, наконец, третья. И вновь в дело пошли незаметные булавочки, пока все детали платья не стали составлять единое целое.       Теперь в дело вступили фрейлины. Они с поклоном подали пояс — шатлен**, к которому на крючках были подвешены разные приятные мелочи: наждак для заточки игл в виде изящной клубнички, футляр для них, ножницы в чехле, флакончик с нюхательной солью, кошель для милостыни, маленькое зеркальце в драгоценной оправе и мешочек с напёрстком.       Затем королева опустилась перед зеркалом, и проворные руки придворного куафёра принялись творить сложную причёску. Нити жемчуга перевивали косы, затейливо уложенные вокруг головы, оставляя место для малой короны — это был день Малого Королевского приёма, а после него Магда собиралась поговорить с супругом о невесте для наследника.       Пальцы украсили перстни, на шею опустилось тяжёлое ожерелье, и на этом утренний туалет королевы был закончен.       — Ваше Величество, — склонились фрейлины.       Магда окинула себя взглядом — хороша! Ей уже тридцать шесть, а она всё ещё может затмить даже юных красавиц. Конечно, сохранять нежность кожи, ясность взгляда, свежесть дыхания с каждым годом становится всё труднее и труднее, но Лавруз не только знаток ядов и благовоний, из его лабораторий выходит мягкий крем, восстанавливающий упругость кожи и убирающий морщинки. Говорят, ещё есть особые магические приёмы, возвращающие молодость и красоту. Но пока обращаться к запретным знаниям рано. Ах, как же жаль, что Лавруз не всезнающ! Королева слышала, что за большие деньги можно найти старинные книги, полные мрачных тайн. Но кто сможет их прочесть, если даже свитки, привезённые издалека, пылятся в дворцовом книгохранилище?       Сияющий дворец скорее был городом в городе, чем одним, пусть и огромным, зданием. Строили его несколько королей подряд, добавляя башни, галереи и целые строения. И если центральная часть подчинялась строгому плану первоначального замысла, то последующие добавления превратили всё в лабиринт со своими запутанными переходами. Каждый, кто дал себе труд изучить королевскую резиденцию, мог выбрать как долгий и торжественный, так и короткий путь. Малый приём, когда в зале собирались только избранные, хоть и давал некоторые послабления этикета, всё же имел свод правил, которые не следовало нарушать. На него полагалось появляться в малом коронационном наряде, в сопровождении небольшой повседневной свиты. Впереди ровных рядов фрейлин, одетых одинаково в придворное платье, шествовала королева, направляясь в Гранатовый зал. Туда же, с другой стороны несли на кресле короля —восемь крепких слуг подняли на свои плечи тучное тело господина. В свите, среди разряженных придворных, постоянно находился личный врач Теодора, который держал под рукой полный набор для помощи королю. Под своды зала супруги вступили почти одновременно, и завершили путь в центре, где стояли три кресла. Возле двух, напротив друг друга стояли принцы, ожидавшие появления родителей. Старший, красавец, очень похожий на мать в мужском обличии притягивал взоры своим мужественным видом. Злые языки, правда, шептались, что Генрих больше походит на своего дядю, герцога дес-Усайю, но все соглашались, что юноша взял из рода матери всё самое лучшее. Младший принц, напротив, отталкивал своим внешним видом, и придворные старались отводить взгляды, чтобы не видеть мерцающих глаз Джастина. И если бы в роду короля не было бы дальней пра-пра-прабабки, на которую походил юный принц, его могли бы обвинить в связях с Тьмой. Или в том, что дитя подменили в чреве матери. Но странным образом, внешность Джастина вполне гармонировала с залом, где преобладали тёплые тона.       Этот зал получил своё название из-за искусно выполненных мозаик, где изображались гранатовые деревья. Всюду в оформлении можно было заметить изображения плодов, багряных прозрачных зёрен и оранжево-красных цветов, прячущихся среди тёмной зелени. Стены украшали панели из резного дуба, а мебель была обтянута светлой тканью с вышитыми цветами и плодами и оббита золочеными гвоздиками.       — Ваше величество, король, — первым приветствовал родителей и брата Джастин, как самый младший, дождался ответа и замер. Наследник повторил церемонию приветствия, разве что в голосе было меньше почтения и больше залихватской удали. Затем пришла очередь королевы:        — Ваше Величество, — она присела в неглубоком поклоне. — Ваше высочество, наследный принц, Ваше Высочество принц Джастин.       Теодор Шестой никому слов приветствия говорить не стал, кивнул небрежно и долго и тяжело переводил дыхание, пока не смог начать разговор.       — Моя дражайшая супруга, мои сыновья… — король снова отдышался, — как видите, я болен. Врачи не могут даже облегчить мои страдания, а о выздоровлении речи вообще не идёт.       Семья и придворные внимали своему сюзерену, терпеливо ожидая, пока тот закончит начатую речь.       — Пришло время поговорить о ваших браках, дети мои. Прежде всего, я хочу сообщить, что собираюсь отправить свадебных послов к ярлу вендов Улафу Кровавому, чтобы предложить союз с его дочерью, Ингигердой. Девице недавно исполнилось семнадцать, женщины в её семье славятся крепким здоровьем и плодовитостью, а ярл Улаф сможет поддержать нас войском, если степняки всё же нападут на Абуджи. Что скажете на это?       «Опасность с Севера? Зачем мне здесь гордая и своенравная девица? Чтобы мы с ней делили власть над принцем? Не позволю. Кто там у нас в невестах ещё?»       — Я против такого решения, государь, — спокойно проговорила королева. — Нам от северян нужен военный союз, в то время как венды неохотно посылают своих воинов сражаться в армиях других стран. Да, они могут помочь родственникам своего ярла, но… Кто поведёт его в бой? Слабая женщина, пусть и дочь ярла?       Король нахмурился — он как-то предполагал, что вместе с войском прибудут и командиры, но в словах Магды была своя правда.       — Тогда, что вы предлагаете? Северяне не согласны на другой союз, кроме брачного.       — Мужской брак. У ярла кроме дочери имеются четверо сыновей. Пусть один из них станет супругом Джастину, — чуть заметно пожала плечами королева. — Северяне нуждаются в нашем зерне, в овощах. Уже десять лет, как к нам доходят слухи о Большом Льде, наступающим на землю.       — Хм… если они согласятся, вы же понимаете, дражайшая супруга, что здесь приемлем только неравный брак, пойдёт ли северянин к Джастину младшим мужем?       — Мы можем предложить, государь, а там уж как решит ярл. В последние годы жители Венды голодают, они на многое пойдут, чтобы получить еду для себя.       — Хорошо… — после долгих раздумий проговорил король и не заметил облегчённого вздоха королевы. — Кого же вы предлагаете в супруги наследнику?       — Здесь выбор богат, Ваше Величество. Например, княжне Анне Моравской уже семнадцать…       — Моравия? Что нам от союза с нею?       — Тогда принцесса Патриция Алсен-Катайская.       — Мелкое королевство, которое на карте-то не найдёшь, — скривился Теодор.       — Может, инфанта Изабелла?       — Ей же двадцать пять лет!       — И когда это мешало брачным отношениям, государь? Вы старше меня, однако, это не помешало вам зачать двоих сыновей! — чуть гневно проговорила Магда и бросила быстрый взгляд на брата, что находился в свите короля. Герцог нахмурился, показывая, что сердит, и женщина сжалась, предчувствуя новую сцену ревности ближайшей ночью.       — Что ж, — подвёл итог король, — остановимся на ней. Союз с Аргоном тоже немаловажен. Ваши Высочества, готовьтесь, скоро вы вступите в семейную жизнь.       Принцы поднялись и поклонились, принимая волю отца и сюзерена. Король вяло шевельнул рукой, и слуги приняли на плечи тяжесть тучного тела. Теодора унесли, а Её Величество не отпустила сыновей и ещё долго говорила о необходимости этих союзов. Наследник слушал рассеянно — ему было безразлично, какая женщина станет рожать его детей. А вот Джастин выглядел расстроенным, хоть и тщательно скрывал своё недовольство. Что вызвало такую реакцию: мужской ли брак или сама возможность этого — не ясно, но было видно, что младший принц едва сдерживается, чтобы не вспылить. Юноша бросал по сторонам сердитые взгляды, словно все вокруг были против него.       Между тем Малый приём, хоть и в отсутствии короля, шёл своим чередом. После обсуждения будущих свадеб, перед королевой предстали юные дочери знатных господ, готовые вступить во взрослую жизнь. Сейчас именно Её Величество решало, кто из этих девушек будет приглашён на первый Осенний Бал. На самом деле, всем отправят посланников и пожеланием увидеть девицу на празднике, но вот такое представление было освящено вековыми традициями, и его никто не отменял.       Вместе с королевой на девушек смотрели и принцы. Старший с похотливым огоньком в глазах, заранее присматривая новую жертву обаяния своего титула и напористости, а младший всё ещё хмуря брови и явно думая о своём. Девицы подходили одна за другой, когда Джастин вдруг застыл, словно узрел дивное видение. Перед королевой в церемонном поклоне приседала самая прекрасная девушка, по крайней мере, так показалось принцу.       — Анабель Контини, — прозвучал мелодичный голосок, и Джастин понял, что пропал.       — О! Ваш батюшка был канцлером, леди Анабель? — вежливо спросила Магда.       — Да, Ваше Величество.       — Он жив, надеюсь?       — Нет, мой отец скончался этой весной.       — Какая жалость — равнодушно проговорила королева. — Кто же привёз вас ко двору?       — Мой брат, Патрик дес-Контини.       — Наверное, он очень любит вас, леди Анабель.       — Да, Ваше Величество, мы очень близки!       «Да-да, как мы с Энрике!» — подумала ехидно Магда, но эти мысли не отразились на её безупречном лице.       — Что ж, добро пожаловать, — проговорила королева, как и всем остальным девицам.       Это формальное знакомство означало только то, что представленные девушки теперь имеют право посещать парк при Сияющем дворце, где вполне смогут встретиться с венценосными особами или принцами. Именно так и пополнял свою коллекцию любовниц Генрих. А с любовниками было ещё проще: из-за состояния короля, юноши представляются наследнику престола. И уж там принц не пропускал ни одного смазливого личика, благо бастардов от таких связей не рождается. Впрочем, он не допускал появления детей и у своих фавориток.       И никто не заметил, как младший принц внимательно следил за юной Анабель Контини, что замерла возле колонны под присмотром своего брата.Но он недолго простоял там, в сумраке и покое — неслышно приблизился слуга и передал, что король и отец желают увидеть сына.       Исчезновение Джастина никто не заметил. Между тем юноша быстро шагал по долгим переходам дворца, гадая, зачем он мог понадобиться сиятельному отцу.       — Входите, сын мой… — король с трудом перевёл дыхание.       — Вы звали меня, батюшка?       — Да. Я хотел поговорить с тобой о свадьбе. Сын мой… я умираю.       — Батюшка…       — Молчи, мальчик мой. Да, мне осталось недолго. И не секрет, что мать твоя, королева Магда, более любит своего старшего сына, а на твою долю не остаётся ничего. Ты же мой мальчик, я помню, как ты родился, как издал первый крик, как напугалась глупая повитуха, и мне пришлось приказать казнить её, чтобы она не распускала слухи о твоей принадлежности Тьме. Я боюсь, сын мой.       — Чего, батюшка?       — Что после моей смерти, ты останешься один. Во дворце тебя некому будет защитить, поэтому я выберу тебе в мужья самого искусного воина, потребую с него клятву оберегать тебя. И прошу, мальчик мой, уезжай из Сфакса. Сразу, как только Генриха коронуют — уезжай!       — В мою провинцию?       — Да. Я недаром отдал тебе Атлер. Это богатые земли и их легко защищать, уезжай туда.       — Хорошо, батюшка…       — Клянись!       — Я клянусь, что уеду сразу после коронации брата.       Теодор закашлялся, долго пытался отдышаться, потом обнял младшего сына и долго неловко гладил скрюченными пальцами.                            ***              — Говори, — ярл поднял глаза на брата.       — Нечего говорить… — Бьёрну было на год меньше, но лишения наложили на его внешность больший отпечаток, чем на Улафа. — Посевы, что побило градом, не восстановить. Целыми остались поля в Кривом Логе, за Тинкой и у Поющего ручья. Остальное… эх… скотине ещё пойдёт…       — Нужно сказать женщинам, чтобы собрали грибов ещё больше.       — Какие грибы, Улаф? Боги не дали ни капли дождя, земля высохла.       — Вчера был.       — С градом. Ты забыл уже, сколько нужно, чтобы пошли грибы? Может, осень удастся.       — На всё воля Богов, — проговорил Хельве, третий из братьев.       — На Богов надейся, а на берегу не сиди, — недовольно ответил ему Бьёрн. — Улаф, в ту зиму у нас умерло много, а ведь урожай богаче был. А ныне? Снова хоронить детей?       — Теодор Шестой сватает Ари.       — У него же нет дочерей?       — Младшим мужем за принца Джастина, — ответил Бёрну Улаф, не сводя глаз с недовольного Хельве.       — Что предлагает? Военный союз? Или торговый?       — Торговый, король хочет заключить договор: мы ему рыбий зуб, тюлений жир, меха, а он нам — зерно, овощи… Бьёрн, мы сможем продавать товары в Абуджи с пошлиной в три раза меньше, чем сейчас, а закупать по королевским ценам, напрямую, без купцов.       — Купцам только волю дай, вон о прошлом годе зерно аж по семь марок за мерку продавали! — возмущённо воскликнул Бьёрн.       — Вот-вот! А королевская цена — три!       — Младшим? — уточнил Хельве. — Боги могут прогневаться.       — Вот ты их и спроси, — отрезал Бьёрн. — И хорошо спрашивай, я готов ответить согласием.       Пиршественный зал общинного дома наполнял чад горевших факелов, но гадания на судьбу следовало проводить только под крышей, хранимой предками. Каменный саркофаг с телом прежнего ярла был тому порукой. Его унесут, когда Бьёрн умрёт и на его место придёт старший сын. И тогда покойный ярл станет оберегать свой род, а его отец упокоится, наконец, в водах, как и полагается детям бога Айта, покровителя вендов.       Все собрались, чтобы спросить Богов о сватовстве короля. Люди входили, становились вдоль стен и смотрели, как готовится к гаданию Хельве. Они доверяли старому Когану, умершему прошлой зимой — тот, хоть и встретил смерть глубоким стариком, по праву считался сильным жрецом. Каким будет Хельве? Пока он лишь исполнял обычные обряды, те, что не требуют большой силы. Но сейчас от него зависит будущее вендов. Ари, четвёртый и последний сын Улафа, стоял возле жертвенника, ожидая решения Богов. И знал, что подчинится их приговору: он ещё не забыл прозрачные от голода глаза детей и погребальные плоты, что уносили в море умерших.       Коротко крикнула курица, когда Хельве одним ударом отсёк ей голову, забилась на жертвеннике, разбрызгивая капли крови. И жрец склонился к ним, читая рисунок.       — Будет жизнь, если сын ярла станет истинным супругом чужака. Если войдёт в дом мужа без страха, с уважением. И придёт к вендам мир и благополучие, если они сделают правильный выбор.       Ари выдохнул — он до последнего ждал другого приговора Богов. На плечи ему опустился красный свадебный плащ, придавил невесомой тяжестью. Отныне он жених, а после младший муж принца чужой страны. Больше не будет веселья с друзьями и встреч с Катариной, милой смешливой дочерью кузнеца. Теперь его жизнь будет подчиняться слову старшего мужа.       Такова воля Богов!              _______________       *Костюм собирается из разных эпох, без привязки к конкретной, а потому претензии «так не можно!» не принимаются.       **Шатлен XVII века представлял собой пояс в виде цепочки, к которому крепились на некотором расстоянии друг от друга другие цепочки для важных мелочей.