Баллада о былых временах

                    — Эй, дес-Леви, посмотри, какая красотка! Разве она не хороша? — молодой щёголь, говоривший эти слова, показывал на балкон, где восседала самая знаменитая куртизанка Сфакса, более известная как госпожа Роз.       — Она хороша, конечно, но не сравнится с моей милой, прошу прощения, если оскорбил вас, прелестница! — отвечал другой кавалер, снимая новомодную шляпу с пряжкой в виде круга, украшенного каменьями.       Госпожа Роз кокетливо улыбнулась, прикрываясь веером, однако ножка, обтянутая красным чулком была почти полностью на виду, восхищая взгляды своими изгибами.       — А вы что скажете, милорд? Разве я не прав?       — Прав, — усмехнулся Генрих, наклоняясь к цветочнице с корзинкой полной свежих роз, — а ну-ка, дай мне эту корзину!       Он забрал цветы и кинул в руки, одуревшей о неожиданности и счастья девчонки, кошель с монетами. Поднялся на стременах и высыпал на колени куртизанке все розы.       — Для прекрасной Роз эти прекрасные розы, и они куда хуже вашей красоты! — провозгласил он.       — Браво! Это великолепно, Ваше Высочество! Вы так остроумны! — хором загомонили кавалеры.       — И всё же, дес-Леви, когда же вы познакомите нас с вашей прелестной супругой? Или нам придётся наслаждаться только вашими рассказами о томном взгляде, нежной коже и очаровательной внешности? Может, вы опасаетесь выводить её в свет, — прервал этот хор наследник.       — О, Ваше Высочество! Я бы рад представить вам мою супругу, но она захворала, — с сокрушённым видом пробормотал дес-Леви, только недавно вступивший в брак и не без оснований опасавшийся знакомить новобрачную со своим господином.       — Неужели? И чем больна леди Леви? Или вы, проказник, не выпускаете свою жену из постели, и она не может сдвинуть ноги?       Дес-Леви покраснел, не зная, что ответить, но тут Генрих отвлёкся на странную закутанную в плащ фигуру, промелькнувшую в переулке. Такое нередко можно было встретить на улицах Сфакса, не говоря уже о Весёлом квартале, но что-то привлекло в этом человеке наследника.       — Ваше Высочество?       Принц, не отвечая, подозвал неприметного человека на невзрачной лошади, обычно сопровождавшего все вылазки наследника в город.       — Узнай кто это, Жирон. И проследи за ним.       — Слушаюсь, Ваше Высочество…       Весёлая компания проследовала дальше, а незаметный человек, бросив поводья слуге, скрылся в переулке. Но проследить за незнакомцем верному слуге не удалось: едва он ступил в тёмный переулок, как к нему скользнул оборванец с цепкими холодными глазами. В грудь упёрся кончик стилета — один шаг и чужак окажется наколотым на него, словно бабочка на иглу.       — Тебе стоит забыть, куда ты идёшь.       — А?       — Ты выбрал не ту дорогу, приятель. Ступай себе с миром и выпей за здоровье своего господина.       В ладонь Жирона упал тугой мешочек с монетами, а сильная рука развернула слугу к выходу.       — Ступай, ступай… не стоит тебе гулять в этих местах, приятель…       Как оказался на улице, Жирон бы и не вспомнил — очнулся только на площади Влюблённых, омыл пылающее лицо в чаше фонтана и перевёл дух: жив! Он понял, за кем едва не проследил и теперь размышлял, что же сказать господину о личности таинственного незнакомца. Прохожие могли наблюдать, как слуга что-то бормотал, качая головой. Потом махнул рукой и направился в таверну, промочить горло.       А оборванец, проводив взглядом Жирона, вернулся к своему господину.       — Передай Роз, чтобы в другой раз она соблазнила принца, довольно ей уже строить из себя недотрогу.       — Да, мой господин, — поклонился оборванец.       — Король умирает, пора уже иметь собственного шпиона при дворе наследника, пока не стало слишком поздно… Если уже не опоздали.                     ***              Пышные соцветия гортензии склонялись от влаги — гроза сменилась затяжным дождём и на дорожках виднелись лужи, а ветви деревьев клонились к земле, роняя капли. Но к обеду тучи ушли, и умытое солнце ласково гладило напоённые водой растения. В бутонах роз, словно кто-то спрятал драгоценные камни, и можно было бесконечно любоваться их сверканием. Нарядные дамы и кавалеры прогуливались по парку, с осторожностью огибая мокрые кусты. Воздух был напоён свежестью и ароматами цветов, и даже король потребовал вынести себя из дворца. Возле ажурной беседки в окружении красавиц и красавцев стоял наследник, принимая знаки внимания и хищно оглядываясь вокруг — выбирал для себя усладу на ночь. Взгляд время от времени останавливался на юной девушке, какой-то дальней родственнице королевы, а потому воспитывающейся при дворе.       Леди Лауре только недавно исполнилось четырнадцать, и строгая троюродная тётка иногда позволяла выйти на прогулку вместе со своей свитой. Генрих обласкал взглядом стройную фигурку девочки, задержался на маленьких грудках, которые та уже кокетливо выставляла напоказ, и подумал, что со временем ребёнок превратится в прелестную девушку. Что ж, он подождёт, вкусное блюдо следует вкушать не спеша, чтобы насладиться всеми оттенками вкуса. А пока мать что-то слишком заботливо относится к своей воспитаннице, даже чересчур. И глаза у девчонки фамильные — пронзительно синие, сразу можно сказать, что она вышла из семьи Усайя. Он тоже унаследовал такие, а вот отец смотрел на мир светлыми и какими-то водянистыми глазами. Интересно, а в кого у младшего братца такие страшные, темно-красные? Кажется, какая-то из прабабок тоже пугала народ. А вот и он, неожиданно появившийся на аллее: редкий случай — принц-затворник на прогулке. Генрих усмехнулся, глядя, как расступаются придворные при виде младшего сына короля. И как тот медленно шествует, словно нет за спиной никаких шепотков.       — Принц Джастин, мы рады видеть вас на прогулке. Давно вы не радовали нас своим обществом, что, впрочем, неудивительно.       — Сегодня хороший день, свежо и приятно, Ваше Высочество, не всё же мне проводить время в душной комнате.       — Разумеется, дорогой брат, мы рады видеть даже вас.       Джастин спокойно посмотрел на наследника и пожал плечами, словно тот и не унизил его дважды, а сам всё искал взглядом юную Анабель. Он уже привык к тому, что люди шарахаются при встрече, что их пугает неестественный взгляд его мерцающих глаз. Да и непомерная гордыня наследника давно перестала его обижать. Что с того, что старший брат постоянно высмеивает внешность младшего? После смерти отца и последующей коронации, Джастин уедет в свои владения — провинция Атлер богата и обширна.       — Что ж, мы не будем долее задерживать, у вас наверняка есть дела, дорогой брат.       Джастин поклонился и направился дальше по дорожке, усмехаясь тому, что наследник уже говорит о себе, как о короле «мы». Иногда ему казалось, что Единый был навеселе, когда выделял талантов брату — всего слишком много: слишком синие глаза, слишком лёгкий нрав, слишком вспыльчив, слишком красив и слишком любит развлечения и утехи в постели. Принц уходил в свои покои, так и не увидев здесь милого личика Анабель.       Генрих же, забыв о неожиданном появлении младшего брата, направился к беседке, где расположилась королева со своими придворными дамами. Она внимательно слушала взволнованный рассказ воспитанницы: девочка недавно вернулась и теперь делилась своими впечатлениями. Поездка была по печальному случаю — у кузины королевы умер единственный сын.       — Ах, Ваше Величество! — восклицала Лаура, сжимая кулачки под маленькой грудью. — Тётушка Анна плачет день и ночь, моё бедное сердце просто разбивалось, когда я смотрела на эти страдания!       Девочка находилась в том возрасте, когда рыцарские романы считались за истинную правду, и невольно копировала их стиль.       — Это очень печально, — проговорила королева, и придворные дамы поддержали её сочувственными возгласами. — А что лорд дес-Харат?       — Он тоже грустит, смотрит в окно и часто даже не слышит, что к нему обращаются. Всё это очень грустно, ведь тётушка Анна больше не может иметь детей!       — Думаю, стоит ожидать в скором времени появления лорда дес-Харата при дворе, —заметила Магда.       — Но почему? — наивно спросила девочка.       — С прошением на пострижение леди Анны в монахини и разрешением на новый брак, — ответил за мать Генрих.       — Вы правы, сын мой. Он ещё может зачать не одного ребёнка, мужчины долго сохраняют такие способности, в то время как женщины быстро увядают, — согласилась королева.       — Ах! Что вы такое говорите? Разве вам не жаль бедную тётушку Анну? — взволнованно спросила Лаура.       — Это жизнь, дорогое дитя, — мягко проговорила Магда и строго глянула на сына, заметив его похотливый взгляд на юную воспитанницу. — Иди в свои покои, Лаура, тебе стоит успокоиться.       — Да, Ваше Величество, вы очень добры, — девочка склонилась в реверансе и, повернувшись к принцу, церемонно проговорила: — Ваше Высочество, было приятно вновь увидеть вас.       Королева проводила взглядом Лауру и, жестом отослав фрейлин, повернулась к сыну.       — Она, конечно, очень мила, но Генрих, прошу вас, подождите немного. Дес-Харат долго не будет скорбеть, мы вскоре увидим его при дворе с прошением.       — И удовлетворим?       — Не сразу, — понимающе улыбнулась Магда. — Мы подождём возраста согласия нашей воспитанницы.       — Два года? И он согласится?       — Сын мой, прошение на развод и постриг леди Анны будете подписывать вы, и только от вас зависит, когда вы это сделаете.       —А потом мы предложим ему невесту, — понимающе улыбнулся Генрих.       —Да, кто может более подходить в супруги такому знатному лорду? Он получит юную Лауру…       — И?       — Лорд дес-Харат груб и необуздан, он не станет щадить свою супругу, а через некоторое время вы призовёте их ко двору. И станете утешителем леди Лауры. Потерпите, сын мой, у вас будет преданная любовница…       «А у меня ещё одна шпионка. Леди Аспен не молодеет, кто знает, сколько она ещё продержится возле моего легкомысленного сына?»       — Долго ждать, Ваше Величество, — брюзгливо заметил принц.       — Ничего, при дворе достаточно шлюх, — отрезала королева.       — Кстати, матушка, вы заметили, что Джастин сегодня соизволил выйти в парк?       — Разумеется. И мне показалось, что он кого-то искал.       — О! Вам тоже? Да, он слишком внимательно осматривал красоты нашего парка. Конечно, они стоят того, ведь к ним приложили руку вы, матушка, но не так пристально же!       — Как вы считаете, сын мой, кто приглянулся нашему чудовищу?       — Не знаю, но хочу узнать, — хищно прищурился принц.       — Быть может, стоит оставить предмет страсти Джастину?       — Конечно, но после того, как я вкушу её прелести.       — Не торопитесь, Генрих. Быть может, девица ещё девственна.       — Ничего страшного, матушка, этот недостаток быстро исправляется! — рассмеялся принц. — Главное, подыскать заранее мужа, готового закрыть глаза на бурную жизнь невесты.       Королева в притворном гневе хлопнула платочком по руке сына, а тот сделал вид, что испуган и обижен. Но после уговоров сменил гнев на милость и начал сыпать остротами, веселя приблизившихся придворных дам.       Солнце клонилось к закату, и часы на старинной надвратной башне пробили семь. Потянуло прохладой, вполне оправданной после ночного дождя, и королева направилась к дворцу.       — Вы поужинаете со мной, Генрих?       — Почту за честь, матушка, — принц предложил королеве руку, на которую та оперлась.       — Итак, Генрих, мы отправим послов в Аргон с предложением брачного союза. Вы понимаете, что главное в браке, это рождение наследника?       — Думаю, матушка, что с этим проблем у меня не будет, — самодовольно ответил принц.       — В том, что ты не пропустишь ни одного красивого личика, я не сомневаюсь, но инфанта воспитана по-другому, ей в новинку будут вольные нравы нашего двора.       — Ваше Величество, вы так говорите, будто наши придворные сплошь шлюхи, — решил оскорбиться Генрих.       — Некоторые – да, — безжалостно ответила королева, — но речь сейчас не о том, в Аргоне в ходу скромность и целомудрие, сомневаюсь, чтобы инфанта в свои двадцать пять лет хоть раз видела обнажённого мужчину. Она, скорее монахиня, чем принцесса, вам будет нелегко.       — Любую женщину можно очаровать.       — А если нет?       — От моей супруги будет требоваться только одно — родить как можно больше детей, — пожал плечами принц. — А для любви я всегда найду себе любовника.       — Почему не любовницу?       — Пока моя супруга не принесёт наследника, я не допущу рождения бастардов. Впрочем, я и так осторожен.       — Правильное решение, сын мой! — одобрила Магда.       — А мой братец пусть сражается с северным варваром! — рассмеялся принц.       Королева кивнула, соглашаясь с сыном.       «Лавруз предостерегал от связи моего сына с Севером. Которого из них? Кому угрожает союз с северянами? Если Генриху, отвела ли я опасность от него, или, напротив, сама приведу беду? Инфанта, конечно, не дочь ярла, эта девица мне не соперница, пусть живёт, как привыкла, главное, чтобы родила наследника. А Джастин? Пусть он рождён от мужа, но он тоже мой сын. Я так же носила его под сердцем и не желаю его смерти. Теодор отдаёт ему Атлер, пускай туда и уезжает, вместе со своим мужем. А тут… тут останемся мы с Энрике и наш сын».       Генрих шагал, поглядывая на задумавшуюся мать, и не торопился прервать её размышления. Ему действительно было безразлично, кого судьба предназначила в супруги: красивых женщин и мужчин на его век хватит. Родит сына? Великолепно. Нет? Что ж… матушка неплохо знает яды. Мы, конечно, будем скорбеть о безвременно усопшей, но такова жизнь. Жаль только, что он ещё не король, сколько развлечений лишён из-за этого! Охота! Бал! Прогулки на лодках! Театральные представления! Говорят, что в моду входят балеты, но отец против всего этого. Как же надоело слушать вечное брюзжание старого больного старика…       Из-за пышного куста вышли две девушки, остановились, увидев королеву с принцем, склонились в поклоне. И Генрих, скользнув взглядом по их личикам, заметил ответный кокетливо-заинтересованный. Смуглая брюнетка в смелом платье присела в реверансе так низко, что вид, открывшийся принцу, не оставил простора для воображения.       «А девица-то не против посетить сегодня мою спальню!» — Генрих подкрутил ус и многозначительно глянул на неё. Принц и королева уже приблизились к ступеням дворца, и теперь можно было удалиться, что наследник и сделал.       — Ваше Величество, прекрасный вечер нынче! Надеюсь, что ужин будет так же приятен, как и эта прогулка. Позвольте удалиться, дабы я мог приготовиться к нему.       — Мы позволяем вам, сын мой, — нежно улыбнулась королева и поднялась по ступеням во дворец.       Генрих проводил её взглядом и вернулся назад, где нашёл свою смуглянку уже в одиночестве.       — Леди, я вижу, что вы потеряли свою подругу?       — Вас это смущает, Ваше Высочество?       — Вовсе нет, но становится уже прохладно, — Генрих взял ручку девушки и поднёс её к губам.       — Вы правы, Ваше Высочество, но куда мне идти? Я совсем растерялась! А моя подруга вернётся не скоро: у неё поручение к дяде, он служит при дворе.       — В таком случае, я предлагаю подождать вашу подругу в моих покоях.       Девушка согласно склонила голову, прекрасно зная, что принц приглашает её не для любования старинными гобеленами или портретами предков. Она следовала за Генрихом, и тонкие пальчики подрагивали в его руке, то ли от страха, то ли от предвкушения. Пышное убранство Восточного крыла, произвело на неё ошеломляющее впечатление, и это дало понять принцу, что перед ним провинциальная барышня, приехавшая в столицу в качестве чьей-то компаньонки. Что там за дядя у подруги, уже не важно, но эта девица не случайно попалась на пути принца и постарается, если не стать постоянной любовницей, так хотя бы задержаться в его постели на несколько ночей.       — Ах! Кто это? — девушка шарахнулась в сторону.       — Это? — Генрих небрежно глянул в ту сторону. — Всего лишь принц Джастин.       — О, Единый, он так ужасен! — девица воспользовалась моментом и прильнула на мгновение к Генриху, а потом отпрянула в притворном смущении.       Наследника позабавила эта игра, и он охотно поддержал её, увлекая пугливую девушку за собой. А Джастин остался стоять, провожая их взглядом. Слова притворщицы неожиданно сильно его оскорбили, и юноша поневоле задумался о том, как будет относиться к нему будущий супруг?