Баллада о былых временах

                    Ярким солнцем, разноцветными флагами и равнодушием народа встретила инфанту столица Абуджи. Сама же Изабелла, измученная долгой дорогой, мечтала лишь об отдыхе в тишине, и хотя скромная встреча её обидела, но инфанта решила, что пока не будет требовать большего уважения. К тому же перед ней стоял младший принц, вполне достойно для исполнения минимального протокола. За плечом хрупкого юноши с тонкими белыми волосами возвышался могучий северный варвар в простой рубахе и плаще. Знающий человек мог бы определить, что вышивка по вороту означала его статус жениха, но инфанта даже не подозревала о таких тонкостях и сочла его телохранителем. Юноша шагнул навстречу Изабелле и церемонно поклонился.       — Добро пожаловать в Абуджи, Ваше Высочество, — поприветствовал он инфанту. — Я принц Джастин, младший брат вашего жениха. Надеюсь, вас не слишком утомила дорога?       — Нет, м-милорд, — пролепетала инфанта.       — И всё же, вам следует отдохнуть с дороги, — Джастин подал невесте брата руку, намереваясь проводить её в выделенные покои, и чуть не поморщился от стойкого запаха пота.       На девушке было надето столько одежды, что немудрено было свариться под всеми многочисленным юбками, сорочками и шарфами.       — Позвольте показать ваши покои, там вас уже ждут служанки и готово всё, дабы вы вкусили заслуженный отдых. Представление ко двору состоится сегодня после полудня. Если вам что-либо понадобится, стоит только сказать.       — Хорошо, примите мою благодарность, Ваше Высочество.       Инфанту разместили в крыле, принадлежащему наследнику, представили многочисленной прислуге. Джастин ещё раз церемонно поклонился и оставил будущую невестку, умело скрыв облегчение, что это не его невеста. Изабелле было двадцать пять лет, и строгое воспитание по старинным канонам и обычаям наложило свой отпечаток. Чопорное поведение, ровная осанка, медленные движения… И никто не знал, что за стеной стоял Генрих и смотрел, как брат принимает инфанту, кусая от гнева и разочарования губы. Боже, с этой жирной коровой ему ложиться в постель? Наследник знал, что его невеста не красива, но не думал, что дело обстоит настолько плохо. Он ворвался в покои королевы, взмахом руки отослал фрейлин и пробежался по комнате, рассеянно проводя пальцами по гобеленам на стене.       — Твоя невеста настолько дурна собой?       — Хуже…— поморщился принц. — Она вызывает у меня отвращение. Матушка, во дворце немало дам подобных ей, но никто не принуждает меня ложиться с ними в постель. С этой же… она походит на жирную свинью!       Магда чуть улыбнулась, слушая возмущенные речи сына. Как всегда, когда дело касалось его особы и, особенно во время душевного волнения, наследник сбивался с королевского «мы» на обычное «я». Сейчас это было слишком заметно, чтобы заподозрить принца в равнодушии — видно очень задела его внешность невесты.       — Что ж, никто не заставляет вас любить свою супругу. Дайте нам наследника, а для утоления страсти у вас есть придворные дамы.       — Ах, матушка! — Генрих отмахнулся. — Я лягу с ней, в конце концов, это мой долг, но сможет ли моя супруга исполнить свой?       — Мы подождём три, может, четыре года, не более. И если за это время инфанта не понесёт... — королева пожала плечами, — женщины так слабы здоровьем…       Генрих понимающе кивнул.       — И приданое, мой возлюбленный сын, приданое! Оно таково, что придётся забыть о внешности инфанты.       — Да, матушка, — наследник вспомнил длинный список и задумчиво проговорил: — Стоит внимательно проверить брачный договор.       Что ж… серебряный рудник, опаловые россыпи, десять тысяч золотом и даже портовый город, стоили того, чтобы потерпеть на ложе два раза в месяц жирную корову. Вот только военный союз… но никто же не заставляет их отправлять армию по первому требованию короля Аргона! Конечно, проявить доблесть на поле брани дело чести каждого дворянина, но лучше сражаться за интересы собственной страны.       Изабелла же, проводив брата жениха, принялась осматриваться, понимая, что отныне именно здесь она будет обитать. Покои, предоставленные инфанте, состояли из множества комнат, объединённых в одно целое анфиладой, и таким образом, можно было увидеть всё, что происходит в самой дальней. Двери сейчас были распахнуты, и Изабелла видела, как далеко раскинулись её покои. Где-то там, в самом конце располагалась спальня: видно было кусочек кровати, витые столбики и балдахин. Принц Джастин же привёл инфанту в приёмную залу, которую служанки назвали Барбантской, по шпалерам тёплых тонов, покрывающим стены между полуколоннами из мрамора кремового оттенка. Эта была обширная комната с высокими потолками и двумя большими окнами. Пышные драпировки узорчатого штофа ниспадали по обе стороны от них, а золотые шнуры с кистями подхватывали ткань, образуя изящные симметричные складки. Таким же штофом была обита мебель в комнате, все эти пуфики, кресла, козетки и скамеечки для ног. Справа от входа виднелся камин, облицованный плиткой с изображением цветов, и экран перед ним был настоящим произведением искусства. По причине жаркой погоды его не топили, но рядом стояли два кресла, намекая, что зимой там будет приятно проводить время. Большое зеркало в резной раме располагалось напротив камина, отражая тех, кто находился в комнате.       Девушка проследовала дальше, осматривая одну комнату за другой, пока не вошла в полукруглую, отделанную в нежных тонах. Стены были обиты шёлком бериллового оттенка, того же цвета шторы затейливо обрамляли окна и двери. Возле окна Изабелла увидела туалетный столик со множеством ящичков и полочек, сделанный из редких сортов деревьев и инкрустированный перламутром. На нём полагалось разместить все те милые пустячки, что так любимы женщинами и служат для их украшения. Сейчас там стояла шкатулка с парфюмерным набором, и лежал раскрытый веер, словно намекая, что инфанту здесь ждали. По обе стороны от окон стояли два секретера, на закрытых дверках тонкая инкрустация изображала похождения галантных кавалеров. У дверей справа размещалось огромное зеркало в резной фигурной раме, а слева камин, отделанный мрамором.       В полукруглом эркере в глубине комнаты большая, красиво изогнутая ванна опиралась на ножки в виде позолоченных львиных лап. А зеркала окружали её со всех сторон, делая вид бесконечным. Раздвинутая ширма, обтянутая вышитым шёлком, закрывала от нескромных глаз её большую часть, словно хранила целомудрие той, что опустится сейчас в ароматную воду. Но Изабелла только глянула в ту сторону — в Аргоне считалось неприличным обнажаться среди белого дня, а ванну принимали не чаще одного раза в месяц, не снимая длинной рубашки. Преданная служанка уже готовила влажную салфетку, пропитывая её розовой водой, пока две остальные расшнуровывали тугой корсет. Чистая рубашка уже ждала свою хозяйку, а на кушетке были разложены чулки и нижние юбки. Платье для инфанты успели достать и распялить на вешалке, чтобы оно хоть немного разгладилось после долгой дороги в сундуке.       Служанки спустили с плеч нижнюю рубашку, протирая кожу инфанты влажными салфетками, пока ещё две держали наготове чистую. И никакой, даже самый быстрый взгляд, не успел бы заметить ни кусочка открытой кожи, прежде чем её прикроет прохладный лён сорочки. Инфанта запрокинула головку, рассматривая потолок, изящными полукружьями сходившийся к центру, откуда свисала люстра на длинной цепи. Лепнина была настолько тонка, что казалась кружевом, наброшенным на потолок. Служанки принялись освежать спину принцессы, и она повернулась к стене. Перед взором Изабеллы оказалось зеркало, в котором отражалась расплывшаяся фигура с крупными отвисшими грудями. Большие соски, окружённые светло-коричневой ареолой, проступали сквозь тонкую ткань сорочки и непристойно колыхались, когда девушка двигалась.       Изабелле недавно исполнилось двадцать пять лет, и этот рубеж, вкупе с девичеством, страшил наивную девушку. Чем старше она становилась, тем более опасалась своего будущего: что ждёт впереди дочь аргонского короля? Найдётся ли жених, которого строгий отец сочтёт достойным инфанты? Или Изабелле придётся уйти в монастырь и закончить свою жизнь в тишине и молитвах? Глядя на себя в зеркало, девушка понимала, что едва ли не единственным её достоинством является происхождение. Как и многие аргонки, Изабелла была смуглой брюнеткой и в юности очень огорчалась цвету своего лица. Но с годами прежняя упитанность сменилась слегка рыхлой полнотой, и кожа посветлела, сменив оливковый оттенок на слегка желтоватую белизну. Днём это выглядело болезненно, но вечером, при свечах, инфанта выглядела бы ослепительно, если бы по привычке не покрывала лицо толстым слоем пудры. Из-за любви к сладким пирожным и конфетам, Изабелла располнела, щёки обвисли, появился пухленький второй подбородок, переходящий в пышную грудь. Впрочем, эти выдающиеся достоинства инфанта всячески скрывала, затягиваясь немилосердно. Полнота лица скрывала благородные очертания, а большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, были, пожалуй, самым красивым во внешности Изабеллы.       Нос у неё был великоват, рот же, словно в насмешку, маленький и терялся между пухлыми щеками, брови ровные и густые, почти сросшиеся у переносицы:в общем и целом — далеко не красавица. Разве что волосы были роскошны — густые, длинные, очень тёмные, почти цвета воронова крыла, но причёска Изабелле не шла. Куафёрша как раз закончила укладывать их: разделив на косой пробор, она зачесала почти всю массу на одну сторону, скрепив прядь за ухом крупной заколкой в виде цветка из алого шёлка. Остальные же волосы она спустила за спину, оставив впереди один локон. Горничные уже надели на инфанту верхнюю часть платья и готовились закрепить юбку.       — Ваше Высочество, соблаговолите встать здесь, — донья Кастодия кивнула на место у окна.       Инфанта послушно встала, где было велено строгой дамой. Вот уже и не юная девушка, уже почти супруга и будущая королева, а под строгим взглядом престарелой доньи робеет, будто только недавно вышла из детского возраста. Девушка глубоко вздохнула, ожидая, когда закончится всё строго выверенное действо по её облачению. Белая атласная юбка уже была на ней, и Ханна завязывала шнурки, в то время как две другие горничные стояли наготове с платьем из тяжёлого шёлка гранатового цвета. Донья Кастодия придирчиво проследила, чтобы грудь и плечи были закрыты белой же косынкой, не оставляя на виду ни кусочка открытой кожи, расположила симметрично складки и отошла в сторону, позволяя служанкам обрушить на инфанту каскад тяжёлого шёлка. Чёрные банты с пряжками, расшитыми крохотными жемчужинами поддерживали полы юбки, позволяя видеть нижнюю. На ноги инфанте надели туфельки на каблучке, девушка досадливо поморщилась — она так и не научилась, как следует носить эту модную обувь.       — Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мы приготовили для вас трость, — донья Кастодия указала на неё, покрытую резьбой и вставками из слоновой кости. На конце было закреплено рубиновое навершие и пучок ярких лент.       — Я не видела, чтобы здесь пользовались ею, — капризно проговорила инфанта.       — Нам это безразлично, — отрезала донья Кастодия, — при дворе Его Величества всё ходят с тростью.       — Мы уже не в Аргоне, — попыталась отказаться Изабелла, но почтенная дама тут же выбранила девушку, будто служанку, и та замолкла.       Вбитое годами почтение к донье Кастодии, назначенной наставницей юной инфанты ещё, когда последней было три года, заставило смиренно принять выговор. Но где-то в глубине души Изабелла чувствовала волну гнева, что готова была выплеснуться на головы придворных.       — Подайте дорожную шкатулку для драгоценностей! А где пояс?       И Ханна, будто спохватившись, опоясала госпожу, дополнительно стянув талию. Донья Кастодия же вынула из сундучка часы на золотой цепочке, круглое зеркальце в усыпанной драгоценными камнями оправе и прикрепила их к поясу, добавив бархатный мешочек с разными мелочами. Закончила туалет инфанты жемчужным ожерельем, серьгами и браслетом, окинула придирчивым взором и проговорила       — Теперь вы готовы предстать перед вашей будущей свекровью.       Желтовато-белый блин лица с выдающимся носом и крохотной точкой рта, рыхлая кожа, покрытая толстым слоем пудры, нелепое, вышедшее из моды лет десять назад, платье, наглухо закрытое тело, нелепая причёска, вызывающе алый цветок в волосах — такой явилась перед двором Абуджи будущая королева.       Инфанта шла между длинными рядами придворных, а в спину летели шепотки:       — Боже! Какое кошмарное платье!       — Такое носила моя матушка, помнится, она до конца своих дней ненавидела эти воротники!       — А эта причёска? Вы видели эту причёску?       — Господи Всеблагий! Цветок! Держу пари, у неё и чулки красные!       — Ну, и уродкой будет наша королева!       — Вам-то что? Вы не покидаете ложа принца с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать!       — Зависть, это грех, леди Шарна…       — Не всем дано гордиться любовной связью с наследником.       — Зато никто не может сказать, что она фаворитка принца Джастина.       — А зачем ему дамы на ложе? Он делит постель с маркизом Франклином!       — С маркизом?       — Да, милочка, а вы не знали? Только, тс-с-с… Вы же понимаете, что это тайна? Его жених тоже уже прибыл.       — О! Этот северный варвар! Вы видели, какие огромные у него мускулы? Мне кажется, что он может завалить голыми руками огромного медведя!       — Да, наш уродливый принц будет трепетать в его руках, как пойманная птичка.       — Почему? Принц будет старшим мужем!       — Вы всерьёз в это верите? Тогда я завидую вашей наивности, милочка…       — И всё же, надо намекнуть Её Величеству, что невесту стоит одеть по последней моде.       — Да-да! И убрать из волос этот ужасный цветок!       — Кто-нибудь рискнёт сказать инфанте, что такие у нас носят только куртизанки?       — О! Глядя на невесту, никто не заподозрит, что она занимается этим ремеслом!       — И всё же, как она ужасно выглядит! Надеюсь, Её Величество, просветит невестку в нынешней моде.       — Будь уверена, королева сама знает, что делать…       Изабелла шла сквозь гудящий рой голосов и радовалась, что на её лице такой толстый слой пудры, и никто не видит гневного и одновременно смущённого румянца на щеках. Но всё заканчивается, пришёл к концу и бесконечно длинный путь по залу. Инфанта церемонно склонилась перед королём и королевой Абуджи, подняла глаза и пропала. Первая встреча с женихом наполнили душу инфанты радостью и надеждой — такой красивый мужчина: пышные кудри, небрежно рассыпанные по плечам, холёное лицо, статная фигура — достоинства, присущие настоящему принцу. Втайне девушка боялась, что её будущий супруг окажется надменным и развратным, как рассказывали престарелые фрейлины отцовского двора, но Генрих не разочаровал невесту. И сразу это понял — по вспыхнувшему румянцу, по блеску глаз, по потупленному в смущении взгляду. Какой бы уродливой ни была женщина, но её влюбленно-восхищённый взгляд льстит каждому мужчине.       «Ещё одна!» — самодовольно думал принц, слушая лепет инфанты, проговаривающей слова приветствия. Его красота вновь сыграла свою роль: влюблённой женщиной управлять намного легче, чем равнодушной.