Баллада о былых временах

                           Проводив сыновей на охоту, Его Величество удалился в свои покои для отдыха, жалея, что давно уже миновали те времена, когда он сам скакал во главе нарядной толпы придворных, пьяный от азарта погони за зверем. Эх, было же, было — хруст плоти, в которую входит копьё, крики агонии умирающего зверя, запах крови, собаки, жадно лакающие дымящуюся алую жидкость… А какие у него были псы! Красавица Молния, грозный Ураган, смельчак Шторм — они не зря носили такие клички, вихрем налетая на оленей, вепрей, гоняя зайцев по полям. И жаркие доступные селяночки, их так сладко завалить на сеновал, пока в жилах ещё бушует огонь. Но старость и болезнь не позволяли более предаваться любимой забаве, оставляя лишь воспоминания.       В отличие от престарелого короля, коему исполнилось ныне уже шестьдесят семь, его супруга была молода и энергична, какой только может быть тридцатишестилетняя женщина, даже если она родила двух сыновей. Магда не стала предаваться праздности и скорбеть о том, что дети забыли мать в поисках развлечений — у неё были свои забавы. И сейчас королева была занята беседой со своим братом.       Герцог дес-Усайя, отсутствовавший при дворе некоторое время и вернувшийся как раз к приезду жениха и невесты принцев, велел передать сестре, что привёз важные новости. Отбытие на охоту большей части придворных, дало возможность встретиться без лишних глаз. И хоть ничего странного в беседе наедине брата с сестрой не было, известия, что доставил Энрике, были слишком неожиданными.       — Приветствую тебя, сестрица, — герцог склонился к руке Магды, — ты сегодня прекрасна.       — Льстец, — королева смущённо улыбнулась, но похвала была ей приятна, как любой женщине. — Ваша поездка была удачной?       — Да, — герцог уселся возле стола, делая знак служанке налить вино. — Я нашёл, что мы искали.       При этих словах королева подалась вперёд, жадно вглядываясь в глаза брата.       — Говорите же!       — Действительно, прадед нынешней княгини Лабутейской подписал некий документ, по которому, в случае если у династии не останется прямых наследников, потомки короля Теодора Пятого будут иметь право занять престол княжества.       — Я что-то слышала об этом, — задумчиво проговорила Магда. — Но мне казалось, что это был брачный договор…       — Да, сестрица. Принцесса Маргарет, сестра короля, стала супругой третьего сына князя и, по сути, ни она сама, ни её потомки на престол Лабутеи претендовать не могли: слишком далеко отстояли от него. Кто знает мотивы короля, был ли он провидцем, но Теодор Пятый настоял на внесении этого пункта в договор.       — А князь Симеон согласился? Это странно, как мне кажется.       — У него на тот момент было пятеро сыновей и двенадцать внуков. Кто мог предполагать, что всего за одно поколение от некогда могучего древа останется несколько жалких побегов?       — Неисповедимы пути судьбы, брат мой.       — Именно так, Магда. Сегодня в Лабутее правит княгиня Бланка, детей у неё нет…       — Живых, по крайней мере. Сколько она похоронила? Шестерых?       — Да, — герцог пригубил вино, — последний сын и наследник погиб от нелепой случайности на охоте. В его смерти обвинили семью младшей сестры княгини, и расследование доказало это.       Магда усмехнулась, вспомнив слухи, что ходили о том случае — рассказывали, что обезумевшая от горя княгиня не пощадила никого, лично вонзив нож в грудь своей сестры. Для просвещённой Абуджи это казалось диким варварством, но в Лабутее кровная месть была в ходу, и нередко целые роды вымирали из-за неосторожного поступка кого-либо из семьи. Вот недавно только дошли слухи, что в одном из замков убили всех его обитателей — мужчин, женщин, детей, не оставив в живых даже младенца в колыбели. И запалили со всех сторон, чтобы и следа не осталось.       — Как оказалось, жестокость княгини оказалась на руку нам. Наследником объявлен племянник, сын второй сестры, но там же есть ещё и дети её дяди и тётки. Шестеро, насколько я знаю.       — Да, — Энрике достал свиток, развернул его и начал зачитывать имена, — но одна из них, княжна Янина ушла в монастырь и уже приняла постриг…       — А обратной силы это не имеет, — кивнула Магда. — Что с другими?       — Княжич Леонид болен и вряд ли доживёт до конца года.       — А что с ним?       — Неприличная болезнь, сестрица. У кого-то она может длиться годами, а вот Леониду не повезло, — усмехнулся герцог.       — О! — только и сказала королева.       — Остается четверо…       — Помимо наследника?       — Да. И мы займёмся ими, чтобы к моменту смерти княгини, обстановка там была не самая спокойная.       Королева кивнула, задумавшись, кого можно послать в Лабутею, дабы влиять на события.       — Отправь туда пару своих шлюх, сестрица.       — Не называй их так, Энрике, — возмутилась королева, — мои девочки самые… эээ…       — Не буду, но как ещё называть девиц, охотно раздвигающих ноги?       — И получающих за это сведения, необходимые нам! Может, шпионками?       — Пусть так, что не исключает того, как именно получены эти сведения.       Магда отмахнулась, не споря с братом. Она лучше него понимала, что грубая сила сейчас не нужна, а её шпионки, набранные из низов и готовых на всё, чтобы не вернуться опять на дно, выполнят любое задание. Кого бы послать? Пожалуй, Люси и Мэган… хотя нет, лучше Нору. И отправить их в разные кланы, пусть поработают там, и тогда к смерти княгини у них будут два кузена, готовых вцепиться друг другу в глотки. И, пожалуй, стоит снабдить девочек ядом из тех, что действуют долго, но наверняка. Пусть подсыпят его другим претендентам и постараются сделать так, чтобы хотя бы один, или одна — Магда вспомнила, что среди наследников есть женщина — умрут после того, как княгиня отойдёт в мир иной.       Если удастся то, что задумали брат с сестрой, то Лабутею ждут в скором времени серьезные потрясения. А после того, как претенденты разрушат всё, что возможно, появление принца Генриха в виде спасителя будет принято с восторгом. Особенно теперь, когда у них на руках брачный договор прадеда нынешней княгини. Причина, по которой этот документ пришлось искать так долго, была понятна: видимо, отец Бланки, князь Ладислав, заметив резкую убыль в потомках и не желая, чтобы страной правили чужеземцы, приказал выкрасть абуджийскую часть договора. И лишь случайное упоминание о нём престарелого царедворца заставило королеву отправить герцога на поиски.       — Я пошлю в Лабутею своих девочек, — медленно проговорила Магда.       — А я, в свою очередь, — согласно кивнул герцог, — отправлю пару наёмников, пусть попробуют добраться до кого-нибудь из претендентов.       — Там, кажется и дети есть?       — Вот уж о них я не волнуюсь, — усмехнулся Энрике. — У княжны Элис пока нет ребёнка…       — Говорят, она в тягости, — заметила королева.       — Это спорный вопрос… Носить дитя сложно, тебе ли не знать?       Магда кивнула, раздумывая, что лучше, устроить выкидыш или сразу прикончить обоих, не дав родиться нежеланному ребёнку.       — Остальные же… там трое детей, самому старшему двенадцать, младшему только три года, от них нетрудно будет избавиться.       — И тогда Генриха от княжеского престола будет отделять один шаг! — подхватила Магда.       — Верно… надеюсь, он пока ни о чём не догадывается?       — Нет, и я не собираюсь просвещать моего благородного сына о наших планах, братец.       Энрике промолчал, считая, что стоило бы и рассказать принцу об усилиях, что прилагают ради его будущего. Но, хоть Генрих и был его сыном, влиять на его воспитание напрямую герцог не мог. Однако, пристрастив наследника к жестоким забавам, дес-Усайя получил друга и преданного поклонника. Герцог вспомнил, что уже давно не приглашал Генриха развлечься в своей компании, поиграв с какой-нибудь девочкой: в отличие от сына, которому было всё равно, кого брать на ложе, Энрике предпочитал совсем юных девушек. И что с того, что по закону они были несовершеннолетними? Разве герцогу, и официальному дяде короля, есть дело до этих девиц, купленных за гроши у бедняков? Дес-Усайя, при всей своей беспринципности и жестокости, всё же избегал связей в высшем обществе, и в его глазах слыл недоступным мужчиной и верным супругом. Другое дело, что его жену годами никто не видел, но в свете неприлично было интересоваться делами семейными. Явно, по крайней мере.       Герцог прошёлся по комнате, остановился у бюро и взял в руки небольшую шкатулку, в коей обнаружилось изящное дамское украшение. Брошь, выполненная в виде букета цветов, представляла собой образец подлинного искусства ювелирных мастеров, но легкомысленность исполнения, говорила, что предназначалось оно скорее молодой девушке, нежели даме средних лет.       — Кому вы предназначили его?       — Лауре, в качестве свадебного подарка.       — Она выходит замуж? — удивился Энрике.       Недоумение герцога вызвал не юный возраст невесты, а то, что о её помолвке с кем-либо не было слышно.       — Не скоро. Я предназначила свою воспитанницу в супруги дес-Харату.       — Он женат, — заметил Энрике.       — Ненадолго, вчера он прибыл ко двору с просьбой дать развод с леди Анной.       — Ах, да! Кажется, они недавно потеряли единственного сына?       — Именно так. А так как леди Харат является дальней родственницей моей воспитанницы, я позволила девочке навестить её в дни скорби…       — И показала лорду дес-Харату, — усмехнулся герцог. — Что ж… думаю, что вскоре мы получим просьбу отдать ему в жёны юную Лауру. А что потом? Долгие слёзы, просьбы о помощи и…       — И дес-Харат умрёт.       Магда усмехнулась, опуская ресницы — устраивать вот такие интриги ей очень нравилось. Как же сладко дёргать за невидимые нити и видеть плоды своих трудов. Вот, например, жена одного из ярых сторонников мужа внезапно воспылала страстью к молоденькому поэту. Юноша сочинял неплохие вирши и имел при этом смазливую внешность. И вот уже почтенная дама принимает в своём доме и в постели любовника, а вскоре и старый барон внезапно начинает соглашаться с Её Величеством.       — Надеюсь, вы позаботитесь о смерти лорда дес-Харата. Он оставит наследника?       — Думаю, да… но перед этими событиями, я хочу пригласить свою воспитанницу погостить. И если дитя родится уже после смерти отца, станет ли кто удивляться?       — Но лорд славится своим здоровьем, — заметил герцог.       — Все мы смертны, брат мой.       — Кажется мне, сестрица, что отцом ребёнка будет вовсе не лорд дес-Харат.       — Ах, брат мой, нас так мало, следует усиливать влияние рода Усайя при дворе.       Герцог усмехнулся и, приблизившись к сестре, властно обнял её.       — Меня долго не было, успела ли ты соскучиться обо мне?       — О, да…       Энрике смахнул со стола корзинку с рукоделием и нагнул королеву. Жадная рука уже шарила под юбками, задирая их, и вскоре комнату наполнили звуки быстрой любви. Служанка тихо выскользнула за двери и встала перед ними, оберегая тайну своей госпожи.       Две молоденькие фрейлины почтительно присели в реверансе перед Её Величеством и, дождавшись позволения, выпрямились. На первый взгляд обе девушки едва миновали порог совершеннолетия, но приглядевшись можно было заметить искушённый взгляд опытных соблазнительниц. И в самом деле, обе входили в так называемый Лилейный Букет, куда набирали дворянок из захудалых родов, готовых на всё, чтобы выбраться из нищеты. Специальные женщины ездили по дальним поместьям, знакомились с дочерьми и, в случае если те подходили для нужд королевы, предлагали родителям отдать девочек в Пансион Её Королевского Величества. Небогатые дворяне охотно соглашались, надеясь, что обучение в столь престижном заведении поможет их дочерям в дальнейшем. И в самом деле, некоторые выпускницы пансиона уезжали супругами послов, некоторые получили место при дворе, а кто-то — возможность открыть модный салон в столице Абуджи или крупных городах провинций. И мало кто знал, что помимо письма, арифметики, риторики и прочих обычных вещей, девочки изучали искусство обольщения, всевозможные яды, и способы тайного убийства. И лучшие из них входили в Лилейный Букет, выполняя самые деликатные поручения королевы.       Этим двум девушкам предстояло отправиться в Лабутею, дабы проредить ряды наследников княгини Бланки. Люси Жасмин и Нора Гортензия, вторые прозвища были в ходу только в узком кругу, выслушав Её Величество, удалились, готовые выполнить приказ госпожи. Но если Нора предвкушала путешествие в другую страну, интриги и тайны, то Люси тщательно скрывала огорчение. И дело было не в трудном задании, а в том, что одна из лучших шпионок королевы была влюблена. И в кого? В венда!       Эти суровые молчаливые воины появились в столице ранней осенью, сопровождая жениха принца Джастина. И восхитили всех придворных дам и даже нескольких кавалеров своим видом, полным мощной силы и сдержанного достоинства. Красавцы венды тут же стали предметом вожделения, и многие стали заключать пари, кто первый уложит в постель северянина. Люси повезло, она получила страстного любовника одной из первых. Но… обычное приключение в постели обернулось настоящим романом, когда ждёшь встречи, считая каждое мгновение. И наслаждаешься в сильных руках до крика, до дрожи, до стона. Люси даже стала мечтать, что любовник возьмёт её женой… И вот теперь, когда счастье было так близко, королева посылает её в далёкую Лабутею. И сколько она там проведёт времени — неизвестно. И, несмотря на строгие запреты молчать о своём задании, Люси рассказала о нём своему красавцу-венду.       — Значит, ты уезжаешь, — кивнул северянин, пока любовница, утомлённая долгими ласками, рисовала пальчиком на его груди.       — Да… поверь, я не хочу! Но…       — Понимаю, у каждого из нас есть долг. И ты действуешь по приказу королевы…       — Да! Прости. Я… не могу обещать, что вернусь скоро. И… боюсь, что не смогу хранить тебе верность.       — Да я и не жду, — усмехнулся венд, и лицо его стало на миг пугающим, будто память предка, свирепого воина, внезапно проснулась в нём. А может, он всегда был таким и лишь перед любовницей не показывал своей жестокости?       Люси не хотела проверять, правдивы ли её догадки, и вновь припала поцелуем к губам венда. Северянин ушёл под утро, оставив любовницу отдыхать после долгой, полной страсти ночи. И направился прямиком к командиру: старый Бьёрн так и не уехал обратно, оставаясь при небольшом отряде вендов.       — Спишь?       — Нет, — усмехнулся Бьёрн, — ты же здесь.       — И с новыми вестями.       — Говори.       — Королева посылает Люси в Лабутею. И не одну, с ней едет ещё одна из Лилий.       — Та-а-ак… нужно сказать об этом Ари, пусть знает. Иди, ты хорошо поработал.       Бьёрн проводил взглядом парня, уже задумавшись о том, что принесёт его народу это известие. Он знал, что Улаф посылал людей в Лабутею, дабы проверить возможность переселения в княжество. Но… княгиня стара, а наследников нет. Однако рядом имеются алчные соседи, и если прервётся линия наследования, то Лабутею ждёт война. И кто знает, кем тогда жители будут считать пришлых вендов — врагами или помощниками? Тут следовало подумать много раз, прежде чем приносить присягу кому-либо из правителей. тем более, что Ари супруг всего лишь младшего из принцев.