Баллада о былых временах

                           Магда приняла сына и наследника торжественно, сидя на малом троне в Яхонтовом зале, дабы сразу показать, что именно она, а не толстушка Изабелла, королева во власти и в сердце сына. Женщина едва выдержала положенный для первой скорби срок, жалея, что нельзя его сократить вовсе, прежде чем начать новую жизнь, полную почтительного восхищения подданных. Генрих, увидев мать на троне, приблизился и, преклонив колена, коснулся губами руки королевы.       — Приветствуем вас, матушка. Траур вам удивительно к лицу, в этих белоснежных одеждах, вы кажетесь молоденькой девушкой.       — Не льстите мне, сын мой, — Магда гордо выпрямилась, услышав слова сына. — Я позвала вас для иного…       — Мы слушаем вас…       — Ваша коронация состоится сразу после завершения бальзамирования короля Теодора. Коронационные одежды уже готовят, но я бы хотела знать, ваша супруга… принцесса Изабелла, тоже будет миропомазана?       — Нет, мы не хотим короновать супругу нашу. Её удел произвести на свет наследника, не более.       — Есть ли успехи? Быть может, она уже понесла?       — Матушка, — усмехнулся Генрих, — после нашей свадьбы миновало всего двадцать дней, даже самые опытные повитухи не могут сказать, принесла ли плоды брачная ночь.       — Разве вы более не посещали супругу?       — Нет, я счёл, что моих усилий было достаточно.       — Быть может, стоит входить на ложе принцессы каждую ночь?       Генрих сердито насупился, уже готовый прервать наставления матери, когда та остановила его властным взмахом руки.       — После коронации наследником станет принц Джастин, и будет им, пока не родится твой сын.       Генрих нахмурился — о том он не подумал. В таком случае можно преодолеть отвращение к навязанной супруге. Что ж, пожалуй, стоит сообщить принцессе, что муж навестит её нынче же ночью.       — Сын мой… вам следует подумать, как не позволить принцу Джастину покинуть нас и уехать в свои владения.       — Но, матушка, что с того в столице мой брат или уехал?       — Или вы забыли, что супругом у него северный варвар?       — Мы помним, но что сделает один или даже несколько воинов против моих гвардейцев?       — Они воины, чьими именами до сих пор пугают детей, — Магда покачала головой, словно удивляясь наивности наследника. — Для вендов важна семья, принц Ари выполнит любой приказ супруга. А отряд северян по-прежнему гостит во дворце. Что если мой младший сын решит, что корона будет ему к лицу? У тебя нет сына, Джастин прямой наследник. Единственный, на данный момент!       — Матушка, я уверен, что мой недалёкий братец даже не помышляет о власти над королевством!       — Не вы ли говорили, что Джастин не так прост, как кажется?       Генрих задумался. Некстати вспомнилось, что тот слывёт образованным, что господин Лавруз отзывался о младшем принце, как о знатоке трав и… ядов.       — И гадание…       — Какое гадание, матушка?       Королева смутилась: по совету брата она не стала рассказывать о словах Лавруза про угрозу с севера, о том, что Генриху грозит опасность… она вспомнила, как трепыхалась курица, разбрызгивая жертвенную кровь в понятном для колдуна порядке. Тогда ей было страшно, очень страшно, но она бы вновь вернулась в таинственный дом, чтобы задать другой вопрос — когда, где тот рубеж, после которого сыну ничего не будет угрожать.       — Думаю, что принца Джастина следует держать при себе, чтобы внимательно следить за всеми его действиями. Вы, кажется, передали в его владение своего кровного вассала?       — Да… — рассеяно ответил Генрих, — маркиз Франклин ныне входит в свиту брата.       — Если мне не изменяет память, он недавно подал прошение на вступление в брак. Дочь барона Катой… правда, девочке всего десять лет, но никто же не заставит малютку выполнять супружеский долг в первую брачную ночь.       — Да, я слышал об этом…       — Мы, думаем, что стоит позволить маркизу вступить в брак. И принять его супругу в свиту.       — Вашу, матушка?       — Разумеется, сын мой. Что с того, что юная маркиза войдёт в свиту принцессы Изабеллы?       — Но, я думал, что…       — Сын мой, вам следует вызвать маркиза после свадьбы, побеседовать с ним о его новом господине, пусть он следит за ним и докладывает о каждом шаге принца Джастина. А девочка будет залогом верности вашего шпиона.       — О! Мы поняли вас, матушка! Вы так мудры, — Генрих склонился к руке королевы. — Мы надеемся, что вы и впредь не оставите нас без ваших советов.       — Будьте уверены, сын мой. Ни я, ни мой брат, не оставим вас в это трудное время.       Королева величественно кивнула, давая понять сыну, что аудиенция закончена. Из-за трона шагнул герцог, и женщина подняла навстречу ему лицо, ожидая одобрения.       — Ты сделала всё правильно, но насколько можно доверять этому маркизу?       — Он был вассалом по крови наследника, а после Генрих передал его брату.       — О! Значит…       — Да, мой любимый?       — Ничего, моя королева, ничего…       «Был вассалом? Следует пригласить маркиза на наши игры. И… взять его девочку для забав».       Джастин же этот день провёл в обществе супруга и вендов. Ари, заметив, что принц печален, решил немного развлечь его, и позвал на прогулку по столице, начав с осмотра порта. Там, среди гордых кораблей с поднятыми парусами, на пирсах и набережной, среди запаха водорослей, рыбы и путешествий, и где можно встретить старого моряка, давно уже не выходившего в море, или юного юнгу, было гораздо интереснее, чем в переходах дворца.       Здесь свежий ветер пел о дальних странах, а чайки кричали и кричали, будто вестницы нового, неизведанного. В тавернах, мрачных и пропахших дешёвой пищей, звучали весёлые песни и рассказы. Несколько раз принц Джастин даже приходил сюда, ночью, в одиночестве. Но сейчас, когда светит не по-осеннему яркое солнце, в компании супруга и вендов, всё выглядело иначе.       Ари привёл супруга в небольшую таверну под названием «Весёлый селезень», где собиралось не отребье, а более чистая публика: помощники капитанов, боцманы и прочие, кого можно назвать морскими офицерами. В этот день там гуляли свадьбу Кривого Тима и Красотки Сью. Что с того, что у жениха не было одного глаза? Зато невеста могла дать фору многим портовым жёнушкам — такие выдающиеся формы не часто встречаются. Посреди таверны стояли сдвинутые столы, за которыми гуляли команда и приглашённые гости.       Джастин, закутанный в плащ, вошёл в тот момент, когда подружка невесты, бойкая черноглазая Джулька, вскочила на стол, демонстрируя полные ножки в красных чулках и, бойко притоптывая, запела:       — Узрев, что муж её собрался в бой       Идти с незащищенною мотнею,       Жена сказала: «Друг, прикрой бронёю       Свой бедный гульфик, столь любимый мной».       Считаю мудрым я совет такой,       Хотя он был подсказан ей испугом:       Вдруг будет отнят у неё войной       Кусок, который лаком всем супругам.              Джастин покраснел, когда услышал эту песню, а муж его, склонившись к уху юноши, прошептал:       — Надеюсь, что мы с тобой будем бережно относиться к этим лакомым кусочкам?       — Ты хочешь проверить, насколько он лаком? — лукаво глянул на него принц.       — Ты же не хочешь, чтобы я забыл о своих супружеских обязанностях? — Ари улыбался, вспоминая, каким жарким, ненасытным и заботливым оказался его муж.       — Нет, конечно, разве такое возможно? Но, подожди, я хочу послушать ещё!       — Первый бокал осушаем,       Глотку себе прочищаем!       Выпить надобно дважды,       Чтобы умерилась жажда!       Но до конца не сгореть ей,       Покуда не выпьем по третьей!              — Они так весело поют!       — Будет хуже, когда им захочется размяться. И в это время нам лучше быть далеко отсюда, — заметил Ари, переглянувшись с остальными вендами.       — Разве кто-то посмеет напасть на принца? — надменно спросил Джастин.       — Кто знает, что ты принц и наследник?       — Наследник? — удивился юноша.       — Разве у твоего брата уже есть сын?       — Нет… ты прав, я не подумал об этом. Ты же знаешь, что я всегда был изгоем с семье, — принц нахмурил брови, — но тогда нас могут не отпустить в Атлер. Мать никогда не выпустит меня из своего внимания.       — Королева? Или она собирается править вместо твоего брата?       — Мать всегда хотела власти, но отец не позволял ей многого.       — Ей? — Ари не казалось, что это так, но о том стоило подумать позже, пока нужно было уходить: среди матросов вспыхнула перебранка, и вот уже гремели оловянные кубки по столу, стучали кулаки, а кое-кто уже искал на поясе абордажные сабли.       Но драка быстро переместилась к выходу, не позволяя Ари увести принца. Юноша забился в угол, с ужасом глядя на сверкающую сталь сабель, на брызги крови, на кабацкую драку. В другое время он бы, возможно, не испугался, но сейчас, среди распалённых вином и кровью матросов, чувствовал, как быстро бьётся сердце, а руки, что сжали оружие, дрожат.       — Сюда, — позади Ари, прижавшего к стене мужа распахнулась дверь. — Идите, я выведу вас на улицу.       Медлить было уже нельзя, и венды, окружив принца, выскочили из негостеприимного трактира.       — Ох… — выдохнул Джастин, оказавшись в переулке. — Господин Басё! Как вы тут оказались?       — Добрый вечер, Ваше Высочество, — мужчина отвесил поклон, махнув шляпой перед принцем. — Это гуляют матросы с одного из моих кораблей. Я шёл поздравить новобрачных, но немного опоздал.       — Напротив, я бы сказал, что вы успели вовремя!       — Но что привело вас в порт в такое время? Уже солнце ушло за горизонт, все добропорядочные горожане отправились на покой.       — Мой супруг захотел прогуляться в порт, мы последовали за ним, — холодно проговорил Ари, которому незнакомец не нравился.       — Примерный муж, — протянул тот, рассматривая венда. — В другой раз посоветуйте ему навестить не столь злачное место.       — Господин Басё, вас так долго не было! Я успел соскучиться по вашим рассказам.       — Если желаете, Ваше Высочество, я приду завтра.       — Да, пожалуй. Но… траур…       — Тогда… если это не будет дерзостью с моей стороны… позвольте пригласить вас, Ваше Высочество, в мой дом. Так никто не узнает, что вы проводите время не в молитвах, а приятной, надеюсь, компании.       — Благодарю, господин Басё, за приглашение… — Джастин покосился на трактир, откуда доносились уже не звуки драки, а удалая песня. Возвращаться назад, во дворец, полный скорби и траура, не хотелось. — И я воспользуюсь им.       Басё поклонился, плавно поводя рукой в сторону своего квартала.       — Прошу, вас, Ваше Высочество, лорд Ари…       Вечер оказался приятным, несмотря на все опасения венда. Господин Басё представил ему своего любовника, молодого парня с такими яркими рыжими волосами, что казалось, вокруг его головы пламенеет огонь. Юноша скромно сидел в сторонке, не забывая, однако, следить за тем, чтобы в бокалах у гостей было налито вино, а на столе не переводились лёгкие закуски.       — Я не стану рассказывать весёлые истории, у меня есть и другие, проговорил Басё, устраиваясь в кресле у камина.       — Хорошо… о чём вы мне сегодня поведаете?       Басё покосился на венда и задумался: рассказывать откровенные байки принцу он и раньше не рисковал, а теперь, когда рядом с ним супруг из морского народа, так и вовсе не стоило. И арматор начал описывать далёкую страну, где солнце печёт так, что земля под ногами трескается, а трава высыхает на корню. Где в реках живут зубастые ящеры, готовые разорвать неосторожного купальщика, и водятся огромные животные с двумя хвостами — впереди и сзади. И эти звери используют передний хвост вместо руки.       — А в лесах там живут лесные люди, они покрыты шерстью и не умеют разговаривать. Там у самца много самок, а молодые особи подбирают себе мужей.       — Как интересно! — восхищённо воскликнул принц. — Я бы хотел, чтобы вы чаще приходили к нам.       — Как прикажете, Ваше Высочество, — Басё поклонился.       — Жаль, но уже глубокая ночь, — принц поднялся, увлекая за собой супруга и, заручившись обещанием хозяина дома прибыть ко двору в скором времени, удалился.       — Вы привели домой принца, мой господин? — восхищённо проговорил Люсьен.       — Что тебя удивляет? Я дворянин и предан королевскому дому. Я могу принимать здесь хоть самого короля! Мда… короля…       — Король умер, а Генри ещё не король, — пожал плечами Люсьен — И, как мне кажется, не очень любит младшего брата. Не выгоднее ли было… стать интересным наследнику?       — Нет, мой милый… Нет. Есть тут один маленький секрет, известный очень немногим. И случайно, я о нём знаю.       — А мне скажете?       — Нет, малыш. Такие тайны хранят в одиночестве, потому что за эти знания можно поплатиться головой.       Люсьен не стал более расспрашивать любовника, опасаясь, что тот рассердится. И потому скользнул к нему, ласкаясь и намекая, что можно более приятно проводить время.       Джастин же сразу отправился во дворец, всё ещё опасаясь неприятностей и прижимаясь к супругу. И если вечернее приключение напугало юношу, и он дал себе зарок более не ходить по трактирам, где гуляют матросы, то завершение дня было приятным.       Дворец же сиял огнями, а по залам прогуливались не запоздалые прохожие, а разряженные придворные. В карточном зале в этот вечер развернулась настоящая баталия и тем интереснее она была, что посетили её сразу две самых высокопоставленных дамы Абуджи: Её Величество играла в пикет, а Её Высочество забавлялась простой игрою в мушку. В Аргоне не одобряли подобное времяпрепровождение, и инфанта искренне радовалась тому, что рядом нет строгой доньи Кастодии, что могла запретить Изабелле проводить время подобным образом. Выигрывая, молодая женщина каждый раз радостно хлопала в ладоши, а проигрывая так искренне огорчалась, что окружающие даже забывали о её незавидном положении в королевской семье и почти искренне сочувствовали.       За мужскими столами игра шла по-крупному, там не брали в руки карт ради забавы, подчас проигрывая немалые суммы или даже фамильные драгоценности. Не будь законов о запрете ставок на поместья, многие могли бы лишиться своих земель. Генриху в этот вечер везло, и он успел не только выиграть драгоценную тиару у одного из богатейших герцогов Абуджи, но и ночь с прекрасной супругой барона дес-Карина. Впрочем, женщина и её ласки, меньше интересовали кронпринца, чем возможность добавить в коллекцию драгоценностей старинный убор. Будущий король Генрих, иногда, разумеется, вспоминал о бережливости. Однако такие приступы быстро проходили, вновь заставляя его швырять золото направо и налево. Что ж… некоторые только поддерживали подобную щедрость у будущего правителя, не задумываясь, к каким последствиям это может привести.       Не думал о том и Генрих, уже решивший передать финансы государства в крепкие руки дяди, герцога дес-Усайя…