Баллада о былых временах

                    Часы между обедом и ужином были самыми спокойными: король в это время изволил отдыхать, принцесса Изабелла и в другое время редко выходила из своих покоев, королева проводила время в окружении придворных дам, и Джастин пользовался опустевшим парком, чтобы насладиться спокойной прогулкой. Даже в таком виде, лишённый листьев и с редкими проплешинами снега, парк был прекрасен.       Тенистые аллеи, куда почти не ступали нарядные башмаки придворных, всегда привлекали юного принца, вот и сейчас он проскользнул под склонившимися ветвями, чуть сдвинутыми в сторону рукой младшего супруга. Котёнок, изрядно подросший за прошедшее время, скакал по лужам, разбрызгивая в стороны воду пополам с тонким ледком. Пушистому животному не страшны были холода Абуджи, а венды и вовсе не считали эту зиму таковой: в их суровом краю в это время уже пели свои грозные песни вьюги и метели, а мороз стоял такой, что по ночам камни трещали. И никому не пришло бы в голову выйти на прогулку, одетыми только лишь в шерстяные плащи, подбитые мехом лисы или зайца. Впрочем, Ари привёз супругу роскошные шкуры северных медведей, нежный и тёплый мех полярных лисичек и волчьи, тёплые, но не такие красивые —ими нынче застелили пол в покоях принца, и впервые за долгое время Джастин не жаловался, что мёрзнет. Ну, а ночами, юношу согревал своим теплом младший муж.       Сейчас же стоял день, яркий и солнечный, в отличие от предыдущих, когда с насупленного неба день за днём сыпалась мелкая ледяная крупа пополам с дождём.       — Моуд! Не валяйся в снегу! — окликнул котёнка принц, но тот и не подумал слушать хозяина, являя ему вымазанную шкурку. — Ох, тебя снова придётся мыть!       Котёнок зафыркал: он уже знал это слово и ненавидел само действие, но слишком хорошо помнил жёсткую хватку второго хозяина, чтобы сопротивляться.       — Сегодня к тебе собирался прийти Басё, — напомнил Ари.       — Да! Его давно не было, я уж думал, что он вовсе забыл обо мне, но оказалось, что его корабль попал в зимние бури и едва вырвался. Интересно, куда он плавал в это время? Мне думалось, что все корабли уже стоят у причала и до весны в море не выйдут.       — Да, — согласился с ним венд, не упомянув однако, куда и зачем ходил по морю флагман арматора, — потрепало их изрядно. У нас тоже злые бури зимой, и мы приходим домой раньше, ещё в начале осени.       — Сильные, да? А у вас тоже такие же большие корабли?       — Не такие, — покачал головой Ари, — у нас только один парус, а наши ладьи ходят на вёслах.       — И ты тоже… как это называется… грёб веслом?       — Конечно, каждый воин должен это делать. Кроме кормчего.       — Как интересно! Я хочу, чтобы ты рассказал мне про свой корабль.       — У меня его не было, — покачал Ари головой,— только старший сын и наследник имеет право на свою ладью. Мы же всего лишь его воины.       — Нет, — возразил Джастин, — ты мой воин!       — Твой…       Пронизывающий ветер не позволил затянуться прогулке, и вскоре супруги со свитой уже подходили ко дворцу. В новых покоях принца, более приличествующих особе королевской крови, они увидели вернувшегося из поездки маркиза Франклина. Немного уставшего после дороги, но явно спешившего предстать перед глазами господина.       — Маркиз, — обратился к вассалу принц, — мы желаем, чтобы ваша невеста была представлена к моему двору. Сегодня же.       Франклин склонился в поклоне, радуясь, что господин успел отдать такой приказ раньше остальных: теперь он имеет полное право отказать и королю и королеве-матери — клятва на крови выше любой присяги. Ах, как же ему не хотелось окунать юную невесту в пучину лицемерия двора!       — Как прикажете, Ваше Высочество, моя невеста прибудет к вам сегодня вечером.       — Хорошо, нам уже пора собирать вокруг себя собственный двор.       Тут Джастин вспомнил юную красавицу Анабель и пожалел, что так и не изведал прелестей девушки. Впрочем, пока та в девичестве, на ложе девушку не брали, но после её свадьбы Генрих очень скоро призвал к себе Анабель. И вот уже несколько недель девушка считается фавориткой короля.       — Ваше Высочество, завтра Его Величество будет принимать прошения своих подданных, вы можете обратиться к нему с просьбой о собственном дворе.       — Верно, Франклин! Я так и сделаю! Кин, бездельник, почему камин до сих пор не растоплен? Я замёрз!       Растрёпанный слуга выскочил откуда-то из-за угла, а следом за ним выглянула служаночка с пунцовыми от поцелуев губами и ярким румянцем на щеках. Джастин сердито нахмурился, глядя на этот разврат буквально на пороге его покоев, и подумал, что молочного брата пора уже приструнить, пока тот совсем не отбился от рук.       — Простите, мой господин, простите, — суетился Кин, спиной и тем, что пониже ощущая неизбежное наказание.       — Пять плетей, — холодно бросил Джастин, поймав одобрительный взгляд супруга.       Венд тоже считал, что за небрежение следует наказывать, и он сам назначил бы не меньше пятнадцати, но старшему виднее. Погрустневший Кин старательно выполнял свои обязанности, а Джастин принялся мыть котёнка, с трудом затолкав того в большую лохань.       — Вот неугомона, — смешно ворчал принц, намывая лапы и брюхо Моуда, — все лужи проверил!       Венд сжимал холку кота, не позволяя тому сбежать, разбрызгивая по полу грязные капли, и соглашался с мужем.       — А у вас водятся такие?       — Нет, наши коты маленькие и пушистые, зимой они даже из домов не выходят.       — Хотел бы я посмотреть на них!       — Может, и посмотришь. Отец написал, что мой народ готов к большому исходу.       — Сейчас? Зимой? — ужаснулся принц.       — Нет, мы дождёмся лета, хотя многие не доживут до этого.       — Так всё плохо? — с печалью в голосе спросил Джастин.       — Да, — помрачнел Ари, только вчера получивший послание отца. — Муки мало, мяса почти не запасли: стада диких оленей в этом году откочевали далеко на юг, а лёд сковал море раньше, чем успели наловить достаточно рыбы. Хорошо ещё, что удалось убить старого кита, хватит на какое-то время.       Джастин вытер кота большим куском ткани и отпустил, наконец, измученного купанием зверя.       — Иди уже. Послушай, Ари… а если мы пошлём обоз с мукой и овощами?       — Мы?       — Да, ты и я.       Арии даже замер, представив, с какой радостью встретят такой подарок венды.       — Но позволит ли твой брат?       — Король не может запретить мне этого, — гордо выпрямился Джастин, — ты мой супруг, твой народ теперь в союзе с Абуджи, я готов принять вендов на своей земле…       — А вот об этом не стоит никому говорить, — тут же проговорил Ари.       — Ох, ты прав! Я просто скажу, что посылаю подарки отцу своего супруга в честь… середины зимы!       — Середина уже миновала, — заметил северянин.       — И что? Может, я задумал это давно. Послушай, мы же можем начать собирать обоз уже завтра?       — Да, только стоит сообщить о том королю.       Джастин кивнул, решив сделать это на утреннем приёме у брата.       Первый приём Его Величества после коронации проходил как нельзя более пышно, а потому подготовка к нему затянулась. Придворные и слуги сбивались с ног, чтобы украсить зал, подготовить торжественный выход сюзерена, сменить обивку на троне, дабы убрать последствия неприятного запаха от покойного короля. И спустя месяц после торжественного миропомазания, это событие, наконец, случилось. В огромном зале собрались придворные, готовые поддержать одобрительными выкриками любое решение короля, на возвышении, возле трона поставили маленькую скамеечку, куда должна была сесть принцесса Изабелла, пожелай она присутствовать на нём, а перед высокими резными дверями уже толпился народ, жаждущий справедливости. Разумеется, там не было простого люда, зато виднелись знатные кавалеры и дамы в большом количестве: обычно на таких приёмах испрашивали позволения вступить в брак или, что бывало крайне редко, хотели получить разрешение сослать ненавистную супругу в монастырь, расторгнув таким образом брачный союз.       Первым в зал ступил герцог дес-Харат и, как ожидалось просил удовлетворить прошение о разводе, ссылаясь на отсутствие наследника и бесплодие супруги. Генрих, уже знакомый с подоплекой дела и планами матери, выразил своё высочайшее согласие, лишь предложив герцогу не искать новую жену самостоятельно, обратившись с этим вопросом к королеве Магде.       — Её Величество привечает немало юных красавиц из хороших родов, среди которых вы сможете подобрать достойную мать своих будущих детей.       Вот в этом герцог не сомневался, уже зная, кого он попросит себе в супруги: Лаура, гостившая не так давно в его поместье, понравилась престарелому сластолюбцу и послужила ещё одной причиной для ссылки ненавистной жены. Он рассыпался в благодарностях и заверениях в вечной преданности и удалился, решив направиться ко двору королевы прямо сейчас, чтобы договориться о грядущем сватовстве.       Между тем двери вновь распахнулись и на пороге, ко всеобщему удивлению, появился принц Джастин.       — Ваше Величество, — он склонился в изящном поклоне, но был тут же остановлен царственным братом, который приблизил к себе принца, обнимая его со всем пылом. — Вы смущаете меня…       — Не стоит, Джастин, — негромко проговорил Генрих, — пусть эти придворные хлыщи знают, как сильна между нами братская любовь.       — Благодарю вас.       — И, братец, — король шепнул уже совсем тихо, — мы приглашаем тебя сегодня в тайную комнату, пора тебе узнать новые грани наших игр.       Джастин склонился в поклоне, не желая, чтобы Генрих заметил тень отвращения на его лице.       — Что вы желаете получить, милорд принц? — король, наконец, выпустил его из тесных объятий.       — Я прошу позволения собрать свой собственный двор, ибо негоже мне выходить на торжественные празднества только лишь в сопровождении младшего супруга.       — Дозволяю, — тут же торопливо проговорил Генрих, радуясь, что брат не попросил позволения удалиться в свою провинцию. — Моя супруга не почтила своим присутствием сегодняшний приём, прошу, займите её место.       Джастину не оставалось ничего иного, как опуститься на скамеечку возле трона короля. В этот момент церемониймейстер впустил скромно одетую девушку или, скорее, женщину, судя по её убору замужней дамы.       — Баронесса Фальк! — представили даму, пока та приближалась на позволенное расстояние и опускалась в низком поклоне.       — Встаньте, баронесса, — Генрих обласкал взглядом миловидное свежее личико просительницы.       — Ваше Величество! — голосок у женщины дрожал, а сама она, то краснела, то бледнела, тиская пальчиками платок. — Я обращаюсь к вам… я прошу… помогите мне…       — Кто обидел вас?       — Мой супруг… дело в том… дело в том, что я… мы… мы женаты, а мой супруг ни разу не лёг со мной в постель.       — А? — опешил король, не понимая, что от него хотят. Потом он что-то понял и, фривольно подмигнув, спросил: — Так вы недовольны этим, баронесса?       По рядам придворных пронеслись понимающие смешки.       — Да, — смутилась женщина.       Верховный жрец, присутствующий по обычаю на приёме, недовольно нахмурился, порицая столь явное проявление похоти.       — Я хочу детей, Ваше Величество, — смело проговорила баронесса, — мой долг родить супругу наследника, а как я смогу это сделать, если мой муж не исполняет своих обязанностей?       При этих словах чело жреца разгладилось, и он уже с одобрением начал смотреть на просительницу.       — Чего же вы хотите от нас? — Генрих не думал, что девица пришла с просьбой помочь ей в зачатии дитя помимо супруга. Но что же тогда ей нужно?       — Прикажите ему! — воскликнула та.       — Что?       — Чтобы он выполнял свои супружеские обязанности. Вы же король, вам это нужно.       — Нам? Нам нужно, чтобы ваш супруг… эээ… взял вас в постели? — окончательно растерялся Генрих.       — Конечно! Разве он не наносит ущерб королевству и власти, лишая вас новых подданных?       — Постойте, но у вас же была брачная ночь? — решил начать сначала Генрих.       — Конечно!       — Расскажите, как она прошла? Возлёг ли на общее ложе ваш супруг, — решил помочь своему повелителю жрец.       — Да, моего мужа принесли и свалили на постель. Он был так пьян, что не мог идти сам.       — Что же было потом? Касался ли он вас той ночью? — продолжал расспросы жрец, пока король забавлялся происходящим.       — Да, — кивнула баронесса, — он навалился на меня всем весом и начал храпеть прямо в лицо! Он даже не проснулся, когда я спихнула его с себя.       — А утром? Что случилось утром? — Генрих знал, что прилюдно лишать невесту девственности, принято только в королевской семье, но простыню со следами крови вывешивали повсеместно.       — Я проснулась раньше своего мужа и встала, чтобы одеться. Потом пробудился и он, но видно вина, накануне было выпито слишком много, и барон не протрезвел, потому что взял кинжал и начал вертеть его в руках.       — Откуда в спальне взялся кинжал? Разве барон чего-то опасался? — спросил Генрих.       — Это подарок моего отца, и супруг, наверное, захотел рассмотреть его как следует. Но он был всё ещё пьян и порезался. И вытер кровь простынёй.       — Вот как… что же случилось потом? — жрец продолжал расспросы, пока король и придворные давились от смеха, потешаясь над незадачливой новобрачной.       — Тут вошёл мой батюшка и забрал с собой простыню. Наверное, он хотел отдать её в стирку, но зачем-то вывесил на стене в главном зале. Я не знаю, зачем он это сделал, ведь кровь высохла, и пятна остались до сих пор. Такую простынь испортил!       Придворные уже не скрывали смеха, а король побагровел, сдерживаясь из последних сил.       — Идите, баронесса, вас проводят к королеве, пока мы решаем, как помочь вашему горю.       Просительница поклонилась и вышла, так и не узнав, что стоило ей покинуть зал, как дружный хохот потряс его стены.       — О, Единый! Мне стоит приказать выполнять супружеский долг? — утирал слезы Генрих. — Может, напротив, найти девице смышленого парня, чтобы такие тупицы, как барон более не размножались?       — Это было бы верным решением, государь, ибо, боюсь, барон не выполнит ваш приказ, — усмехнулся жрец. — Я слышал о нём, сей достойный муж пьёт так сильно, а ест так много, что уже давно не состоятелен, как мужчина.       — Тогда что же мне делать?       — Спросите совета у Её Величества, — ответил жрец.       Генрих, кивнул, всё ещё ухмыляясь, и Джастин, тоже немало позабавившийся решил воспользоваться моментом, и пока мысли брата заняты незадачливой жёнушкой, сообщил ему о своем желании отправить подарки отцу своего супруга. Король кивнул, даже не вдумавшись в слова принца, и небрежным росчерком поставил подпись на высочайшем позволении выпустить обоз с подарками к вендам.       Довольный Джастин уже спешил по коридорам, а в приёмном зале всё ещё гулял весёлый смех. Что ж ему, в отличие от придворных бездельников, было чем заняться.       Не скучала и Люси, которую королева послала в Лабутею с тайным поручением. Яркая красавица пленила своими манерами и редкой, экзотической для княжества, красотой не кого иного, как второго из претендентов на престол. Иоанн, кузен по мужской линии — княгиня Бланка была прямой наследницей трона, взяв себе консорта — оказался достаточно осторожным, чтобы держаться подальше от остальных наследников. Он удалился в своё поместье и хищно следил оттуда за соперниками. А число тех постепенно уменьшалось, и когда Иоанну привозили письмо с сообщением об очередной смерти, он лишь потирал руки, радуясь, что поднялся ещё на одну ступень ближе к вожделенной короне. Княжич не был женат, и появление любовницы никого не смутило, а потому Люси чувствовала себя в его поместье полноправной хозяйкой, распоряжаясь не только слугами, но имуществом. И немало золотых монет осело на счету предприимчивой девицы: ведь молодость уходит, и запас на чёрный день не повредит. Вот и сейчас она вернулась из ближайшего городка, куда отправилась под предлогом посещения Главного храма. Но привезла оттуда не только молельные свечи и елей для лампадки, но и вексель, по которому могла получить деньги в любом банке. И не только в Лабутее, но и в Абужи, халифате или вообще на островах.       Припрятав маленький листок с гроздью печатей, женщина отправилась к княжичу, коего нашла в кабинете за чтением очередного донесения из столицы.       — Плохие вести?       — Не сказал бы, — усмехнулся Иоанн. — Умер мой троюродный дядя. И не один, а со всей семьёй.       — С супругой и детьми? — уточнила Люси.       — Сгорели вместе с замком. Пожар! — пожал плечами княжич.       — Какое несчастье! — фальшиво огорчилась женщина.       — Так рассудил Единый… а ты знаешь, что он даже моим соперником не был?       — Разве? Он же был кузеном отца прежнего князя.       — И официально отказался от прав на престол, когда получил в жёны единственную дочь герцога Пратенбери.       — Он мог передумать, — заметила Люси, приспуская с плеч платье, словно намекала, что можно заняться куда более приятными вещами.       — Тот, кто устроил пожар в его замке, так и подумал. Но, может, мы не будем более говорить о печальном?       — Может и не…мммм…       «Нужно послать известие королеве, — думала Люси, пока любовник пыхтел на ней, — и поторопить Нору, чтобы разобралась с племянником княгини. Ох, сложно ей будет! Тот-то не мой, тот в поместье не сидит, всё время на виду. Убереги Единый от беды!»