Баллада о былых временах

                     Юная Диана шла по коридорам дворца, стараясь сделать это незаметно. Давно уже она не восхищалась этим местом, давно толпы расфранчённых придворных перестали вызывать восторг своим видом, а начали внушать лишь омерзение: воспитанная в строгости девочка поначалу ужаснулась нравам, царившим при дворе, а после испугалась, что окажется замаранной ими. По счастью, её назначили в свиту принца Джастина, и Диана была уверена, что только его заступничество спасало от посягательств. Она слышала, о чём говорили между собой придворные, видела таких же юных мальчиков и девочек, которых призывали «прислуживать» взрослым, и хоть возвращались те нетронутыми и девственными, то невинными их более не называли. У принца же не творилось того непотребства, и Диана твёрдо знала, что не посрамит чести рода и не оскорбит своего жениха.       Коридор, по которому шла девочка, плавно изгибался, и она совсем уж было собралась повернуть, когда послышались чьи-то голоса. Один из них показался ей знаком, и Диана чуть было не остановилась, раздумывая идти дальше или подождать в укромном месте, пока собеседники минуют её.Но тут она узнала одного из мужчин: там стоял герцог Лартин, внушавший ужас девочке, и Диана скользнула в первые же покои. Ох, сбежала же! Она вспомнила тяжёлый масленый взгляд герцога, его липкие руки, так и норовившие пробраться в вырез корсажа или нырнуть под юбки, и передёрнулась от омерзения. Ничего, она подождёт здесь, пока герцог уйдёт, и путь будет свободен.       Девочка осмотрелась, отмечая, что в этих покоях никогда раньше не была. Небольшая комната, где на старинных гобеленах были искусно вытканы сцены, изображавшие нелёгкий путь святых последователей Единого. Алтарь, молитвенник на столе, свечи, статуя Господа, запах благовоний… это же молельня! Но чья? Диана не успела, как следует успокоиться, как двери в соседние покои начали открываться, и девочка тут же спряталась за тяжёлой портьерой: находиться в чужой молельне! Это недопустимо! Быть может, в другое время она не спешила бы так, но входящий произнёс имя принца Джастина. И такая злоба звучала в этом голосе, что девочка замерла, стремясь узнать, кто ненавидит её господина. Сердечко девочки трепетало от страха, но Диана, будущая маркиза Франклин, старательно слушала и запоминала разговор. В покои вошли двое: мужчина — его каблуки громко стучали по полу, и женщина, шелестевшая тяжёлыми юбками.       — Этот глупец позволил Джастину уехать в Атлер.       — Немыслимо! Мой сын становится сентиментальным глупцом. Как я жалею, что позволила ему сблизиться с братом!       А ведь это королева, поняла Диана. Ох, Единый, она пробралась в молельню самой королевы! Но… разве это здесь? Разве Её Величество не возносит свои молитвы в другом месте, в богато украшенной часовне? С кем же она разговаривает?       — Поздно, дело уже сделано. Следует не допустить отъезда принца.       — Король никогда не даст позволения на его арест, — ответила женщина.       — Мы поступим иначе, сестра…       Ох, Единый… герцог дес-Усайя! Диана боялась брата королевы ещё больше, чем его вассала.       — Как? Его охраняет это венд! Этот брак ещё одна наша ошибка, Энрике. Мы слишком часто ошибаемся… видно Единый прогневался на нас.       — Не говори глупостей, сестра! Мы чисты перед Ним, — резко ответил герцог.       — Как же чисты? А Генрих? Разве он не родился от нашей связи?       Женщину прервала звонкая пощёчина.       — Замолчи! Ты хочешь, чтобы его признали бастардом, а тебя отправили на покаяние? Ты ещё на площади всему народу скажи, что Джастин единственный сын Теодора. Ты в своём уме, сестра?       — Что же делать? Что?       — Поступим так: пусть принц уезжает, мы же приставим к нему охрану из преданных нам людей. И пошлём за ними ещё один отряд. Джастин выедет из столицы, но в Атлере его не дождутся, а где-нибудь на окраине, в тюремной крепости, появится новый безымянный узник.       — Его могут узнать! И что делать с его мужем? Вряд ли он допустит ареста принца.       — Маска на лице и бритая голова изменят любого до неузнаваемости, — усмехнулся герцог. — Что же касается венда... боюсь, что его придётся убить. Ты же должна приложить все усилия, чтобы Генрих не вспомнил о брате. Отправь к нему своих шлюх, пусть поработают.       — Мои девочки не шлюхи!       — Замолчи! Под угрозой слишком много, чтобы ты тревожилась о беспутных девках!       — Прости, Энрике.       — Ты слишком многое стала себе позволять, сестра, — процедил герцог. — Пора напомнить тебе твоё место!       Диана застыла, слушая, как сначала зашелестели юбки, как внезапно послышались звуки сильных ударов и мольбы женщины. О, Единый! Герцог бьёт свою царственную сестру! Но не это испугало девочку — считалось, что добрая порка ещё никому не вредила, к тому же брат и глава рода выше по положению своих домочадцев. Но королева! Звуки ударов стихли, сменившись другими, странными, словно кто-то шлёпал рукой о руку. Чему они аплодируют? Разве это опера? И любопытная девочка чуть сдвинула портьеру, выглядывая в щель, но увиденное ужаснуло её: герцог делал что-то странное со своей сестрой. Он положил королеву на стол, а сам стоял позади и резко двигал бёдрами. При каждом движении женщина вскрикивала, то ли от боли, то ли от удовольствия. Диана, по наивности своей, не поняла, что тут происходит, однако чутье подсказало ей, что это тайна. И если кто-то узнает, чему она была свидетельницей, даже принц Джастин не защитит её. К тому же над ним самим нависла угроза, и только Диана может спасти господина и себя заодно.       По счастью, герцог быстро утолил свою страсть, и вскоре любовники удалились из молельни. В небольшой комнате остался осквернённый стол, странный запах и спрятавшаяся девочка. Подождав ещё немного, Диана выскользнула из своего убежища и, пряча глаза от статуи Единого, неслышно прокралась к двери. Ей казалось, что Бог провожает её укоризненным взглядом, то ли порицая за то, что она осмелилась узнать чужую тайну, то ли осуждая брата и сестру, вступивших в противоестественную связь.       Как она дошла до крыла, где находились покои принца, Диана после не могла сказать. Она старалась идти медленно, чтобы не вызвать подозрений излишней поспешностью, но всё же уловила несколько недоумённых взглядов придворных, удивлённых её странным видом и лихорадочным румянцем. Впрочем, после того как следом появился герцог Лартин, эти взгляды стали понимающими: слишком многие знали о пристрастии его к жестоким забавам. Диана же не иначе как чудом избежала встречи со страшным человеком, благополучно достигнув своей цели.       — Милорд супруг мой, — церемонно обратилась к нему девочка, сочтя маркиза самым необходимым в эту минуту, — могу ли я обратиться к вам?       — Что-то случилось, миледи супруга? — Франклин видел, как взволнована Диана и собирался узнать, что послужило этому причиной.       — Сегодня я оказалась свидетельницей странных вещей. И они касаются господина нашего, принца Джастина.       — Тише! — маркиз с тревогой оглянулся, зная, что в этом дворце у всех стен есть уши. — Я приглашаю вас на прогулку, миледи.       — Но… там же дождь! — робко возразила Диана, опасливо посматривая за окно: ливень барабанил по стеклу, а по дорожкам мокрого парка текли настоящие ручьи. Второй месяц лета выдался дождливым, как никогда.       — Зато там нас никто не услышит, — склонился к уху девочки Франклин и громко добавил: — Мы возьмём тёплые плащи!       Диана покорно позволила увлечь себя в промозглую сырость и вскоре уже пересказывала первый разговор, участником которого был герцог Лартин, а после и второй, произошедший между королевой и её братом.       — Господи Всеблагий! — прошептал маркиз. — Молчите, заклинаю вас, молчите! Молю, никому более ни слова!       — Но Его…       — Тише, Диана, тише! Я сам расскажу ему, а вы забудьте всё, что сегодня слышали и видели.       Франклин, в отличие от своей невинной супруги, понял, чем именно занимались герцог дес-Усайя и его сестра.       «Значит, наш король и не король вовсе… что же теперь делать? Генрих коронован, его дитя признано наследником, если о том узнают… что же делать? Что?» — мысли лихорадочно метались, но скрывать такое от господина Франклин даже не подумал. Нужно лишь удалить от двора невесту, дабы девочка не сказала лишнего. Ох, как же кстати скорый отъезд принца со своим двором в Атлер. Но тут маркиз вспомнил слова Дианы о преданных любовнику королевы людях, что будут сопровождать их в пути, об аресте принца, о заточении его в дальнюю крепость. В том же, что ни он сам, ни его супруга, ни младший супруг господина, не переживут нападения, сомнений не было.       — Идёмте, миледи Диана, пришла пора узнать принцу, что его ждёт.       Джастин не удивился, когда узнал, какая судьба уготована ему волей матери и дяди. Зная о нелюбви к нему королевы, он ожидал, что добром его из столицы не выпустят. Но известие, что он единственный и законный сын покойного короля, ошеломило принца.       — Значит, это я должен был стать…       — Тише, муж мой, — прервал его Ари, с тревогой оглядываясь по сторонам. — Тише. Ты был прав, отсюда нужно убираться и как можно скорее.       — Бежать? Если я уеду тайно, за мной пришлют уже не один отряд. Тогда матери не составит труда убедить брата в моей измене, и арест будет неизбежен.       — Я не позволю!       — И умрёшь, — холодно осадил младшего Джастин. — Ты воин и не привык к интригам двора.       — А ты?       — Я живу здесь с рождения и всегда был изгоем в своей семье. Теперь я понимаю почему.       — Что ты предлагаешь?       Джастин лукаво улыбнулся, показывая, что у него есть план, но делиться им он пока не будет.       Собираться к отъезду они начали уже на следующее утро, шумно и громко, требуя то ещё одну повозку, то больше сундуков, то проверяя каждую лошадь. Внезапно оказалось, что свита принца поредела, и часть придворных отправилась в Атлер морем, воспользовавшись услугами арматора Басё. Но вместо преданных принцу людей внезапно появились другие, молчаливые и услужливые. Джастин не спорил, с наивной улыбкой принимая всех.       По окончании сборов, принц нанёс визиты принцессе Изабелле, ввергнув несчастную женщину в очередную пучину слёз от расставания с приятным родственником. Выразил своё почтение младенцу, носящему титул кронпринца, и провёл ночь в компании брата в его тайной комнате. Он даже навестил королеву, долго рассказывая той о своей любви и преданности. Но всё заканчивается, вот и сборы подошли к концу, и во дворе собралась шумная компания провожающих принца.       Джастин кланялся, улыбался и старательно не замечал презрительных или ненавидящих взглядов. Впрочем, так на него смотрели только двое: королева и её брат, зато Генрих шумно выражал свою надежду на скорое возвращение брата и обещал навестить его, как только соберётся объезжать свои владения. При этих словах королева переглянулась с братом, и Джастин понял, что никогда эти двое не позволят королю править.       Генрих так и будет валять красоток, пировать и охотиться, подписывая между делом указы, что готовили для него другие. Принцу даже стало его немного жаль: такая жизнь быстро сведёт незадачливого короля в могилу, и тогда королева или, скорее её брат, получит неограниченную власть. То, что регентом могут назначить Изабеллу, вообще не рассматривалось: принцессу до сих пор не короновали, так и оставив в прежнем положении.       Наконец, все сундуки были закреплены, все кареты заполнены отъезжающими, а все провожающие успели не по разу фальшиво пожелать счастливой дороги. И кавалькада карет, всадников и повозок, двинулась в путь.       В карете, по обе стороны которой скакали двое незнакомых стражников, вёлся тихий разговор: Джастин, отговоривший супруга от путешествия верхом, тихо рассказывал, что им следует предпринять, чтобы избежать опасности.       Венд не спорил, хотя было видно, что план принца ему не нравится, однако он знал, что в интригах супруга ему не превзойти.Оставалось надеяться, что всё пройдёт, как нужно…       Что ж… игра продолжалась… и в ней появились новые игроки, способные изменить её ход.