Баллада о былых временах

                           Путешествие было скучным, лошади мерно стучали копытами по дорогам, слуги и охранники бездельничали, погода была мрачной, разве что без дождя. Некоторое разнообразие вносили только шумные споры из кареты принца. Джастин упрямо отказывался путешествовать верхом, а венд кричал, что задыхается в этой клетке. Наконец, стало ясно, что принц уступает, и вскоре довольный северянин уже помчался впереди кавалькады, вызывая беспокойство командира стражей. Джастин же, успокоившись, что первая часть плана прошла нормально, откинулся на спинку сиденья и стал ждать, когда его охранники сочтут возможным выполнить свой приказ.       Командир… принц старательно забыл его имя, не стал томить долгим ожиданием, и внезапная остановка кареты не стала неожиданностью для её пассажира.       — Принц, вы арестованы! — важно провозгласил стражник.       Джастин старательно испугался и разрыдался, напоказ заламывая руки и спрашивая, что его ждёт. Он молил ответить ему, хватался за одежду стражников, лил слёзы, словом, делал всё, чего ожидали от избалованного принца. А сам в то же время следил, что происходит с погоней, отправленной за очень удачно удалившимся супругом. Удачно для них, но не для стражей: командир ругался, словно от этого зависит его жизнь. Впрочем, так оно и было, Джастин же не сводил глаз от удалявшегося отряда, впереди которого мчался его муж. Вот преследователи подняли арбалеты, вот младший нелепо взмахнул руками и упал в реку, вот стражники сгрудились на берегу, всматриваясь в воду, вот лошадь Ари взбрыкнула и умчалась далеко от солдат, вот те отчаялись поймать строптивицу и ни с чем возвращаются к остальному отряду. А теперь Джастину следует горестно закричать, оплакивая погибшего мужа…       «Не стоит слишком усердствовать, а то не поверят!» — говорил сам себе принц, рыдая над своей злосчастной судьбой. Но долго страдать ему не позволили, вежливо усадив в карету, и вновь отправляясь в путь. Но очень скоро караван свернул на неприметную дорогу, и вот уже ничего не говорит о том, что только недавно здесь путешествовал принц Джастин. Однако спустя некоторое время в ту же сторону повернул коня одинокий всадник, следуя по следам большого отряда.       Карета мчалась по ухабистой, давно заброшенной дороге, оставив повозки и свиту далеко позади. Джастин молчал, стиснув зубы, уже на самом деле испугавшись и зверского вида охранников напротив, и неизвестности. К тревоге за собственную судьбу примешивалось беспокойство о муже. Казалось, они подробно оговорили план, по которому Ари должен изобразить собственную гибель, но кто знает, быть может, солдаты оказались более искусными и на самом деле убили венда?       А карета мчалась сквозь непогоду, не разбирая дороги и не останавливаясь. Джастин молчал всю дорогу, не пытаясь разговорить охранников. Он и так знал, что те выполняют приказ, и не след принцу унижаться перед простолюдинами. Беспокоили его только желания плоти: сначала он ощущал голод, а после уже мечтал облегчиться. Но карета мчалась и мчалась, пока не остановилась у неприметного домика в глубине леса. Там принцу позволили выйти и проводили в небольшую комнату с крепкими решётками на окнах. Слуга, кривой на один глаз и оттого пугающего вида, принёс миску с жареным мясом и овощами и глиняный стакан с разбавленным вином. Но сильнее голода было другое чувство, и Джастин впервые с момента похищения открыл рот и потребовал проводить его в нужное место.       И лишь после того с аппетитом поел простое кушанье. Было уже понятно, что сегодня они уже никуда не поедут, и принц с наслаждением растянулся на узкой кровати, давая отдых уставшему телу. Где-то внизу гоготали охранники, гремели кружки с дешёвым вином, визгливо пела о неземной любви заезжая певичка. Мимо комнаты протопала парочка, а вскоре в стену ритмично застучала кровать. Джастин вздохнул и попытался уснуть — вряд ли доблестные стражи быстро успокоятся: они же выполнили задание, теперь можно отдохнуть. Принц смотрел, как за окном по ночному небу метались серые облака, то открывая луну, то снова пряча её за непроницаемой завесой. Кто знает, куда его привезут, и увидит ли он небо? И вновь закралась мысль о том, что супруг погиб и не придёт на помощь. Нет, Ари воин и не допустит глупой гибели от стрелы в спину.       Незаметно принц задремал, а после и крепко уснул, да так, что не слышал ни драки внизу, ни пьяных разговоров в коридоре, ни утреннего стука в двери. Проснулся, когда в неё стали колотить со всей силы, и недовольно спросил, кто осмелился нарушить его покой? В ответ услышал грубый голос, что пора выезжать.       — Что, и завтрака не будет? — возмутился Джастин, стягивая волосы в пучок и закалывая их шпильками.       — Будет, твое высочество, и завтрак, и прогулка…       Дверь распахнулась, и на пороге появился герцог Лартин.       — Ваше Высочество… — пусть и обратился он согласно этикету, но презрение в его голосе выдавало истинное отношение к принцу. — Вам следует переодеться.       На кровать упал свёрток с одеждой, и, разворошив его, принц с возмущением уставился на платье, чепец и сорочку.       — Что это?       — Ваша новая одежда.       — Я не надену женское платье, — принц с отвращением оттолкнул от себя свёрток.       — Или вы надеваете это, или я обрею вашу голову и надену на лицо железную маску. Выбирайте.       Принц понял, что выхода у него нет, и потянул к себе платье.       — Подите вон, герцог, — небрежно бросил Джастин.       — Извините, но мне запрещено оставлять вас одного до прибытия в замок.       — Вот как? Что ж…       Под пристальным и оценивающим взглядом герцога, Джастин оделся, думая о том, что когда придёт время, он лично вонзит шпагу в грудь наглеца. Но пока следует терпеть.Ничего, он это умеет.       — Из вас получилась прехорошенькая девица! — с усмешкой проговорил герцог, распахивая двери. — Чудеса, оказывается, случаются… вам следовало родиться иного пола, недаром вам подыскали не супругу, а мужа.       В комнату вошёл слуга с подносом, и скоро принц принялся за завтрак, не обращая внимания на своего тюремщика.       — Наденьте шляпу с вуалью, леди.       Джастин вскинул голову, но после сник и покорно надел простенькую шляпку с густой вуалью, скрывающей лицо. По лестнице он спускался медленно, неловко придерживая платье. В зале было пусто: стражники уже ждали во дворе, и Джастин заметил понимающие усмешки, когда они увидели его в женском платье. Оставалось надеяться, что этот маскарад не обманет супруга.       — Садитесь, леди, — принц почувствовал жесткие пальцы, сжавшие его руку.       — Благодарю вас, — процедил Джастин, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать руку.       Дверца кареты захлопнулась, щёлкнул кнут, и лошади рванули с места, унося принца всё далее в неизвестность. Около полудня во двор трактира въехал всадник и, спешившись, потребовал обеда для себя и овса для усталой лошади. Мужчина устроился в тёмном углу и принялся поглощать незатейливый обед, прислушиваясь к разговорам в трактире. Подавальщицы сначала сплетничали о вчерашних постояльцах, обсуждая достоинства солдат, а после одна заметила, что леди, что была с ними странная.       — Да, она еле шла, видно больна.       — Ох, а вот Дарк говорил, что это и не леди вовсе, а переодетый мальчик.       — Замолчите, дурёхи! — прервал их разговор трактирщик и покосился на чужака.       Но тот был поглощён обедом и не обращал внимания на сплетниц: Ари — а это был он — уже услышал, что хотел, а во дворе, у колодца успел заметить знакомый след. Венд ещё раньше отметил, что на подкове одной из солдатских лошадей отломился небольшой кусочек. Теперь оставалось только пойти по следу, выяснить, куда привезут супруга, и привести туда отряд на помощь.       Старинный замок Конг-Бран возвышался на скальном плато, доминируя над долиной. Когда-то это был пограничный рубеж, и много славных деяний случалось под стенами крепости. Но эти времена давно миновали, гордый народ Гребенчатых гор измельчал и перестал ходить в набеги, занявшись выращиванием овец и коз, а замок превратили в тюрьму для особо опасных преступников. Считалось, что бежать из него невозможно, а потому охрана там вела себя беспечно, предпочитая проводить время за чаркой вина и игрой в кости. Приезд очередного узника был встречен без интереса, любопытство вызвало разве то, что преступником оказалась девушка. Немного угловатая и неуклюжая, она была встречена равнодушно, и стражники, проводив её в отведённую камеру, тут же забыли о новенькой.       — Так… — внимательно прочёл сопроводительные бумаги, — значит, леди Цицилия Артон, мужеубийца…       — Отравительница, — кивнул сопровождающий преступницу дворянин. — И обольстительница, так что будьте осторожны, мой друг. Не входите в её камеру понапрасну.       — Я понимаю, не беспокойтесь. Правилами Конг-Брана запрещено входить в камеры, а пищу узникам мы передаём через специальное окошечко.       — Отлично! Что ж, мой долг выполнен, позвольте же откланяться…       Дворянин не стал задерживаться и вскоре, в сопровождении солдат, уже мчался по дороге к столице. И не знал, что его провожает ненавидящий взгляд юного принца. Джастин смотрел вслед герцогу и шептал, что рано и поздно тот поплатится за своё преступление. И лишь когда всадники скрылись вдали, принц отошёл от окна и осмотрелся. Камера была небольшой, скудно обставленной и холодной. В углу, на тюфяке лежало покрывало, скрывая засаленную ткань, за перегородкой виднелось отверстие, откуда дурно пахло, а на полке стоял кувшин с мутной водой.       И было так холодно, что вскоре у принца уже зуб на зуб не попадал. А старое и рваное покрывало не спасало от промозглой стужи.       — Ох, Ари, тебе следует поторопиться, пока я не заболел…       Лязгнула дверка, и на полочке появилась миска с серой кашей и куском хлеба, а потом и стакан с дерьмовым пивом.       — Фу, — решил принц, но хлеб съел, оставив неприятную кашу на ужин.       Вскоре он уже порадовался, что натянул женское платье поверх своего: так оказалось теплее. Из окна сильно дуло, и принц подумывал закрыть его покрывалом, но тогда он не узнает, что происходит снаружи. А он должен знать, он не может пропустить момента, когда за ним придут.       Поздним вечером в покои королевы вошёл человек, покрытый дорожной пылью.       — Герцог?       — Приказ выполнен, Ваше Величество.       — Благодарю вас, герцог. Мой сын не знает о вашей миссии?       — Нет, Его Величество уверен, что я занемог.       — Хорошо, думаю, что вы будете больны ещё несколько дней.       — Как прикажете, Ваше Величество.       Герцог вышел, уступив место брату королевы, и Магда потянулась к любовнику, стремясь поделиться с ним радостной вестью. Дес-Усайя благосклонно выслушал рассказ сестры и даже потрепал ту по щеке, небрежно и покровительственно.       — Ты хорошо справилась, душечка.       — Надеюсь, я более не услышу о Джастине.       — Придётся, ведь скоро при дворе станет известно о его болезни, а после и скоропостижной смерти. Угрозы следует устранять, моя дорогая…       Магда потупилась, понимая, на что намекает брат, но отдать приказ убить младшего сына она так и не смогла. Нет, этот грех она не будет брать на свою душу… не она.       Ари торопился, опасаясь потерять след, и не обращал внимания ни на холодный ветер, ни на мелкий дождь, что начался под вечер. Дорога, старая, уже выщербленная от времени, медленно покрывалась лужами, и конь целый день не отдыхавший начинал спотыкаться всё чаще и чаще. И леса здесь были под стать дороге: мрачные, тёмные, заросшие травой и заваленные буреломом. В таких чащах скрываются не только дикие звери, но и разбойники, бежавшие из своего дома ради наживы или от безысходности.       Ледяные капли сорвались с ветвей, попадая за шиворот, под одежду, и Ари поёжился, но не остановился, чтобы стряхнуть влагу с плаща. Долгий путь, когда нет возможности отдохнуть, а долг гонит и гонит вперёд, привёл к усталости, и венд не увидел, как из чащи прилетел короткий арбалетный болт с тупым концом. Резкая боль в голове, и наступила тьма.       К упавшему на дорогу путнику медленно приближались оборванные люди. Подошли к телу, потыкали палками.       — Сдох?       — Ещё нет.       — Добей.       — Зачем? Сам помрёт…       Разбойники переговаривались, сноровисто раздевая жертву. И скоро на лесной дороге осталось только неподвижное тело. А дождь всё сыпал и сыпал, смывая с лица Ари кровь. И падали первые осенние листья, укрывая тело шелестящим ковром.