тевинтерская рапсодия

— Почему тебя вообще не распределили в Слизерин? Она фыркает, заправляя за ухо прядь волос. — Чтобы, когда Снейп обнаруживал, что ты списал у меня, моему факультету начисляли очки за двойной объем сделанного домашнего задания. Кусает кончик пера — задание несложное, но писать много, и это немного бесит. Дориан, почуяв ее раздражение, сует под руку шоколадку. — Знаешь, как обидно, когда твой декан снимает тебе баллы? Она фыркает и отламывает кусочек от шоколадки: — Нет, не знаю. Я ведь не прошу свою лучшую подругу сделать за меня домашнее задание. — Не ерничай, — Дориан мягко целует ее в плечо и даже трется. Подлиза. — Ты видела этого гриффиндорца с моего курса? Его топорщащиеся уши сейчас волнуют меня больше, чем зельеварение. — Если твой отец узнает, чем я тут с тобой занимаюсь, он мне мои собственные уши оторвет. Дориан закатывает глаза, но ничего не говорит. Под деревом хорошо сидится и в молчании — и вообще, больше хочется спать, чем писать чертову домашку, которой Снейп задал слишком много, будто озверел. Даже по мнению их, равенкловцев, это перебор. Она скрипит пером, особо не отвлекаясь, потому что остается всего пара предложений, как Дориан толкает ее в плечо и машет головой вправо. Она не совсем понимает, что друг от нее хочет, и Дориану приходится повторить движение. Со стороны, наверное, выглядит так, словно у него нервный тик. В указанной стороне с каким-то патлатым пареньком (гриффиндор, судя по шарфу; ее год, если она правильно помнит) беседует их староста. Она только поводит плечом — ну и чего тут такого? Равенкловец ловит ее — слишком долгий для приличий — взгляд и подмигивает. Она спешно утыкается обратно в конспекты. Дориан смеется у нее прямо над ухом. — Так что у тебя с этим русским? — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — она вздыхает. — Что меня волнуют его уши? Дориан фыркает. — Я же вижу, как ты на него смотришь. — Какая разница, как я на него смотрю? — А еще ты краснеешь. — Сейчас май, мне жарко. — Боюсь уточнить, где именно? — На уровне руки, которой я сейчас швырну тебе в лицо твой учебник, Дориан Галвард Павус. Дориан уворачивается от ее подзатыльника, падает на траву и утягивает ее за руки следом, и смеется, смеется, пока она не начинает смеяться в ответ, в шутку ударяя его в плечо. Когда нам ними, развалившимися, нависает тень, становится даже как-то страшно. Когда они открывают глаза — особенно. По крайней мере, ей. Староста упирается ладонью в дерево, под которыми они сидели, а теперь лежат куча-мала, перепутав свои книги и свои конечности, и ей отчаянно становится стыдно. Непозволительное поведение для Равенкло. — Мэй, можно тебя на минуту? — под взглядом зеленых глаз даже Дориан теряет свою языкатость. Она торопливо собирает книги и пергаменты в кучу, обещая другу занести выписки позже, и уходит вслед за старостой в замок. Там прохладно и почти никого нет. Судя по маршруту, они идут в башню Равенкло, и она уже хочет спросить, зачем им туда, когда посреди пустого коридора, в котором гулом отдавался стук ее небольших каблучков, ее прижимают к колонне, а она — бумаги к груди. От поцелуя становится жарко. И в руках, и не только. Она с подозрением, переложив книги и бумаги в одну руку, отодвигает пару упавших на скулу рыжих прядей — и вздыхает. Так она и думала. Синяк. — Я так и думала, — произносит она вслух. — Боже правый, Олег, с кем ты уже подрался? — Неважно, — Олег фыркает ей на ухо, обнимает, как будто прячет, и становится очень и очень тепло. — Кое-кто с факультета твоего дружка. — Моего дружка зовут Дорианом, пора бы и запомнить, — она легко бодает его в плечо. — Ты подрался с парнями со Слизерина? — Я не говорил, что их было несколько. — Я слишком хорошо тебя знаю, их было, как минимум, трое, и я даже знаю, кто это, Господи, я же говорила тебе не обращать внимания на то, что они болтают, и… — Заткнись, — она замолкает, как по команде. Звучит не обидно и не грубо, вовсе даже наоборот. — Иоганн заранее отпустил мне все грехи. Она усиленно напрягает память. Иоганн, Иоганн… — А, — она кивает медленно, — тот парень с Гриффиндора? Похожий на молодого Иисуса? — Ага. Она вздыхает немного — и прижимается к жилету с гербом факультета. — Как там та маленькая рыженькая ведьмочка, которая выглядит, как твоя младшая сестра? — Ведьмачит, — Олег смеется тихо. — На трансфигурации, вроде как, случайно заехала какому-то мальчику в челюсть и получила нагоняй от декана. А с мальчиком они теперь дружат. — У рыжих это общее? Олег смеется ей на ухо. — Любовь к дракам или?.. — И то, и другое, пожалуй, — она фыркает. — Но, если это все, я бы все же вернулась в башню. Если ты не против, конечно. — Как я могу? Она чуть толкает его в плечо. Не то чтобы это помогает отодвинуть кое-кого с ее пути, поэтому приходится поднырнуть под чужой рукой и обернуться, идя задом-наперед дальше по коридору: — Ты все можешь, я в этом уже убедилась. А теперь, — она разворачивается, продолжая идти по направлению к башне уже нормально, и бросает короткий взгляд через плечо на старосту, оставленного в паре шагов позади, — догоняй. Дважды просить не приходится.