тевинтерская рапсодия

— Да с вами же невозможно работать! Это бродячий цирк, а не заседание! — Что вы хотите, чтобы я сделал? Выгнал их всех взашей? Эти люди поколениями сидят на своих местах! Архонты меняются, а эти надменные рожи остаются! — Вы вполне в состоянии сделать хоть что-то, а вместо этого просиживаете мантию! Она в порыве ярости делает взмах рукой, краем глаза замечая, как покачивается ваза, стоящая на маленьком постаменте рядом. Архонт успевает подхватить несчастный антиквариат до того, как он встретится с полом. — Прежде всего, прекратите кричать, — со вздохом говорит Радонис. — Мне не нужны ненужные слухи. Вам, я думаю, тоже. — Нам, — она четко выделяет это слово, недовольно скрестив руки на груди, — не нужны слухи. Не забывайте, в каком положении мы находимся. Радонис цокает языком, но больше ничего не говорит. Она хмыкает: попробуй возрази в такой премерзкой ситуации, от которой сотни плюсов и лишь один минус, от которого тянет вывернуть наружу желудок. Она оглядывается на стелющийся под балконом сад, силясь успокоиться. Радонис не торопит — только накидывает на плечи свою мантию. На ее скептический взгляд только фыркает. — Давайте не изображать из себя примерных супругов, — она хмыкает в ответ, но мантию все-таки принимает. На балконе прохладно. — Брак не обязывает вас делать для меня что-либо. — Брак не обязывает, — удивительно покорно соглашается Радонис, а потом бросает тихий смешок: — А вот ваш ухажер — вполне. Она закатывает глаза: — Что он уже вам наплел? — Всего лишь пообещал выдрать мне бороду, — с неподдельной посредственностью отвечает Радонис. — Даже несмотря на то, что я Архонт. — Я бы тоже выдрала вам бороду, — признается она погодя. — За некоторые выходки на политической арене вам вообще голову оторвать следовало бы. Радонис вздыхает. — Вы ведь понимаете, что я еще более бесправен, чем вы? — Понимаю, — неохотно соглашается она. — Поэтому ваша голова еще на месте, и даже в комплекте с бородой. Радонис усмехается и вычурно кланяется. — Благодарю вас, Мэйварис. Она фыркает и, на пару секунд посильнее закутавшись в чужую мантию, сбрасывает ее с плеч, чтобы вернуть обладателю. По коже пробегает стая мурашек от холодного порыва ветра, но она пару раз сжимает-разжимает кулаки, и становится как будто бы и не так уж холодно. — Подойдите-ка. Радонис с удивительной покорностью подходит. Ей даже как-то немного неудобно. — Каффас, что вы делаете?! Следы от ее ногтей на чужой шее выглядят болезненными. — Создаю нам алиби, — она хмыкает, ладонью обняв изящный бок вазы на демоновом постаменте. — Я предпочту, чтобы никто не знал, что наш с вами брак — липа, созданная только для того, чтобы разобраться с кашей, которую вы же и заварили. Радонис, потирающий царапины, выглядит до ужаса трагичным. — Многие об этом подозревают, знаете ли. — Это просто прекрасно, — она пожимает плечами — и с наслаждением роняет вазу на пол. Та разбивается с оглушительным звуком. — Теперь у них есть повод усомниться в своей правоте. — А вы не считаете, что в таком случае я должен был бы… — Вы, кажется, боялись моего ухажера? Продолжайте. У вас здорово получается.