тевинтерская рапсодия

У нее волосы, что золото, что пшеница, хотя не похоже ни на то, ни на другое: вьются мягкими волнами, ложатся, послушные, во всегда идеальную прическу, и выбиваются мило, стоит ей разозлиться или в запале пробежать из своего кабинета в библиотеку за срочно понадобившейся книгой. И на ощупь они, что шелк, с игриво загнутыми кончиками, и пахнут травами: лаванда, кажется, может, что-то еще, не то чтобы хочется это выяснять — куда важнее то, что пальцы в них зарываются привычно, тянут несильно, так, чтобы голова откинулась послушно и можно было коснуться шеи, пахнущей почти призывно дорогим парфюмом из самой столицы Орлея. А кожа на ней нежная, тонкая, следы остаются с такой готовностью, будто пергамент кусаешь — и бьются на ней жилки почти что призывно, и поблескивает она влажно, будто жемчуг на солнце, и от тихого смеха с запрокинутой головой двигаются связки так, что губами их можно почувствовать, пересчитать, как тонкие косточки на запястьях и острые ребра, изгибающиеся в узкой груди при каждом сорванном вдохе. И губы у нее мягкие, почти незаконно, что и сминать своими страшно и стыдно, а в улыбку они ложатся такую, что сердце замирает, и когда глаза голубые сверкают нежностью и счастьем, то дыхание невольно замирает от увиденной красоты. И становится, в общем-то, не так уж и важно, что там и кто шепчет за спиной. Главное, — чтобы она продолжала улыбаться. Потому что, даже если чужие слова заденут щеку острым стилетом, не дрогнет ее осанка ни на секунду, гордо вздернутый подбородок не опустится ни на миллиметр, а голова не отклонится ни на градус. И улыбка на губах расцветет не такая, как до этого, но оттого еще более прекрасная — в своем неподдельном гневе, в его силе и силе его хозяйки. Потому что, если чужие слова ударят в грудь и выбьют воздух из легких, если прижмут к стене и приставят клинок к горлу, если вольются щедро изысканным ядом в бокал — ничто не заставит эти глаза смотреть с чем-то иным, чем тихая, бушующая глубоко внутри ярость. Потому что, если чужие слова — длиннее чем руки, не менее действенны, чем нож в сердце, — коснутся хотя бы маленькой, игриво выбившейся прядки светлых волос (не пшеница и не золото, а что-то _особенное), — он разнесет этот демонов Тевинтер по кусочкам. И нет у нее никаких причин сомневаться.